Высадка. Камень и пепел

Проснуться в собственной рвоте под палящим солнцем — это для меня что-то новое.

Голова раскалывается. И не помню ничего. Вообще. Но судя по всем признакам, я вчера знатно побухал. Так, чтоб на улице проснуться... Чёрт, да я так уже лет шесть не тусил.

А откуда воняет сероводородом?

Я оторвал лицо от земли и, щурясь, открыл глаза. Одна лишь муть. Где-то минуту взгляд фокусировался, прежде чем я увидел каменистую почву. И таки да, содержимое собственного желудка.

Стоп, каменистая почва? Ну нет, уж если б я уехал вчера куда-то за город, я бы это точно запомнил. Да и вообще, обычно забываешь часть пьянки...

А что вчера было?

Не помню. Получается, целый день выпал. Это странно, такого у меня ещё не было. Да и не должно быть. Вот позавчера я... А что позавчера?

Так. Меня зовут Денис Власов, мне тридцать лет. Я охранник в торговом центре, занимаюсь дзюдо. Разведён.

Какие-то общие факты помню весьма отчётливо, а вот события все расплываются, рассыпаются на отдельные фрагменты и никак не собираются в единую цепочку.

Превозмогая боль в каждой мышце и косточке, я предпринял попытку встать. Получилось со второго раза. Голова на миг пошла кругом, но вскоре мне полегчало, даже боль отступила.

Это всё меньше похоже на похмелье.

Я осмотрелся. Вокруг простиралась каменная пустошь с редкими травинками, солнце светило так, что даже щуриться бесполезно. Температура — градусов пятьдесят, не меньше. Я стал весь липкий от пота, а во рту образовалась ещё одна пустыня. Казалось, я сейчас помру.

А вдали высились горы.

Сколько бы я вчера ни выпил, так далеко от Москвы, ещё и в одиночку, я бы не забрался.

Твою мать, да что происходит? Где я? Как я здесь оказался?

Так ведь не бывает! Или бывает?

Мне на ютубчике как-то попадались видосы про людей, у которых мозги съезжали набекрень, а потом они приходили в себя невесть где. Неужели это произошло со мной? Если так, то надо проверить календарь. Какой сегодня день?

Я сунул руки в карманы штанов, но телефона там не обнаружил. Огонь, ещё и мобилу потерял.

Когда глаза привыкли к яркому свету, я увидел единственный рукотворный объект. Он был так далеко, а солнце слепило так сильно, что я мог разглядеть лишь силуэт. Сложно сказать, что это, но похоже на... не знаю, средневековый замок?

До сих пор я мог предположить, что нахожусь где-то на юге России. Но... замок! Блин, серьёзно? Я в Европе, что ли?

Теперь я приметил среди горной гряды вулкан. Огромный, весь чёрный. Чёрт, только бы не действующий. Не такую смерть я планировал.

Может быть, это Италия?

Честно говоря, больше похоже на ад. Если бы сейчас на меня выскочили черти, я бы даже обрадовался. Хоть вопросы бы отпали. Не люблю неизвестность.

В общем, вариантов у меня не так много. Придётся чесать под палящим солнцем до того замка. Найду там людей... или чертей... расспрошу, что к чему. Там, где есть средневековые замки, есть и туристы.

А в аду наверняка должны водиться черти.

И вот, размышляя над вопросом, где же я всё-таки нахожусь, я обратил внимание на то, что стоило бы заметить сразу, ещё когда искал телефон.

Штаны?

Какая-то лёгкая тряпочная фигня белого цвета, на ногах — крутые кроссовки, прилично покрывшиеся пылью. Видел я их впервые. Мне такая роскошь на мою зарплату и не снилась.

На голову была намотана такая же ткань, из которой сделаны рубаха и штаны. Я снял невесть откуда взявшийся головной убор: длинный платок, как у бедуина какого-то.

Откуда это всё на мне?

— Эй, чьи это всё приколы? — крикнул я.

Ответа, конечно, не последовало. Кто бы меня сюда ни закинул, я был здесь абсолютно один.

Тёмные волосы превратились в раскалённую сковородку в считаные секунды, хоть яичницу на голове жарь. Попытался повязать этот платок обратно, но ничего не вышло. Я и галстуки-то завязывать не умею, а уж это...

В общем, накинул платок на голову как смог и потопал в сторону замка.

Кажется, впереди виднеется река, вода блестит на ярком солнце. Это очень хорошо. И попить можно, и пожрать что-нибудь найду.

Не уверен, стоит ли тут вообще что-то есть и пить, учитывая эту сероводородную вонь, но у меня не то чтобы был выбор. Иначе окочурюсь задолго до того, как дойду до замка. Не знаю, сколько я тут пролежал, но мне уже нехорошо.

В принципе, если подумать, всё не так плохо. Не знаю, кто меня сюда закинул и так разодел, но обо мне явно позаботились. Кроссовки удобные, на толстой подошве, многочисленные камни под ногами даже никак не ощущались. Одежда тоже спасала от жары. Если дойду до реки, будет вообще прекрасно. Искупнусь, попью и, надеюсь, поем. Можно будет сделать перевал и прикинуть дальнейшие действия.

Только бы не сдохнуть раньше.

Итак, что я вообще помню?

Если задуматься, неудивительно, что я не могу последовательно выстроить воспоминания. У меня все дни как один. Камеры, рамочки, досмотры, дежурства. И так по кругу. Дзюдо дважды в неделю. Пиво с друзьями в баре. Ютуб. Всё.

Если повезёт, раз в месяц нахожу какую-нибудь бабу. Иногда на ночь. Иногда на неделю. Потом всё рушится, и я возвращаюсь к прежнему ритму.

И вот сейчас я понял, какое воспоминание у меня последнее.

В этот раз мы пошли в бар не вечером, как обычно, а ночью. В последние годы ночные клубы, в которых мы с друзьями так любили тусить по молодости, будто бы стали уходить в небытие. Их функцию на себя взяли некоторые бары. Вечером там играет приглушённая музыка, можно выпить пивка после работы и расслабиться. А в ночь с пятницы на субботу и с субботы на воскресенье начинается расколбас.

В общем, мы с пацанами разыскали такой бар и отправились вспоминать былые деньки. По молодости часто в клубах зависали. Конечной целью было, само собой, склеить девчонку и, при хорошем раскладе, увезти её к себе. Со временем мы всё реже проводили так время, пока практически не перестали. Но иногда приятно вернуться в прошлое.

Полуголые официантки лавировали между столиками, выставленными вокруг просторного танцпола, на котором плотно утрамбовались молодые танцующие ребята и девчонки. Мерцали разными цветами стробоскопы, а я сидел и попивал пиво. Чтобы танцевать, мне надо прилично накидаться. Танцую я плохо, что трезвый, что пьяный, но пьяному море по колено, и уже как-то на всё плевать.

Трезвым всё-таки в таких ситуациях порой задумываешься: а не выгляжу ли я сейчас полным кретином?

— Дэнчик, видишь ту тёлку? — сказал мне на ухо Ванёк, пытаясь перекричать громкую танцевальную музыку.

— Ага!

— Моя! — горделиво заявил он.

Я с сомнением нахмурился и посмотрел в его пьяные глаза.

— С хрена ли?

— Спорим, будет моя?

— На что?

— На косарь!

Я протянул Ваньку руку.

— Забились!

Ванёк хлопнул по моей ладони и пошёл на танцпол к той цыпочке. Фигура отменная, короткий топик, шортики. Не, ну если заполучит — огонь, конечно, только он лет на семь её старше, наверное.

Минут пять Ванёк крутился вокруг девчонки, пытался ей что-то говорить, невзначай трогал за талию. Потом она потянулась к его уху, сказала что-то, и он мрачный вернулся к столу. И выложил тысячу рублей. Я рассмеялся.

Когда Ванёк напьётся, и его тянет на что-нибудь поспорить — это почти всегда лёгкие деньги.

— Смотри и учись! — сказал я и отправился к девчонке.

Да, баба что надо. И мордашка-то красивая. В общем, если не глупить, этой ночью мне что-то да обломится.

— Привет! — сказал я ей на ухо. — Одна тут отдыхаешь?

Девчонка рассмеялась.

— Подкаты по мемам? — спросила она.

— А что? Всегда работает!

— И часто ты так подкатываешь к дамам?

— А какая цифра в моём ответе тебя устроит?

Она хитро улыбнулась и протянула мне руку.

— Оля!

Я поцеловал её и представился в ответ:

— Дэн!

— Может, ты меня чем-нибудь угостишь, Дэн?

— Может, и угощу! А что ты пьёшь?

— Пойдём на бар, там разберёмся! — она мягко потянула меня за собой.

Всё. На этом воспоминание обрывается. Может, эта стерва подмешала мне что-то в коктейль?

Ну да, а потом запихнула в частный самолёт и спящего высадила возле вулкана в Европе. Как ни крути, бред какой-то.

Меня снова стала мучить жажда. А ни чёртов замок, ни чёртова река никак не хотели становиться ближе.

Нет, я точно здесь помру.

До сих пор смерть казалась чем-то, что на самом деле произойдёт не со мной. Я слишком привык к своему уютному и безопасному дивану. Но вдруг всё оказалось иначе.

А ещё желудок готов был начать переваривать сам себя. Я посмотрел под ноги, на редкие травинки. Интересно, они съедобные? Да вроде бы такая растительность ядовитой не бывает. Вот только почва, из которой она торчит, ещё и этот запах сероводорода...

Ай, была не была. Не думаю, что она очень питательная, но хоть желудок набью, да и запасы воды в организме пополню.

Я сорвал травинку и пожевал. Мерзкая, кисло-горькая и какая-то сухая, пусть и обманчиво зелёная. Нет, на этом я не протяну, хоть целый стог сожри.

Глупость сделал, конечно. Жрать не пойми что не пойми где лучше не стоит. Но я уже был в отчаянии.

— Суки... — простонал я. — Кроссовки и тюрбан какой-то дали, а на воду и хавчик зажидились?

И тут меня осенило: карманы штанов я проверил, но про рубаху совсем забыл! Я сунул руку за пазуху и нащупал внутренний карман. Там нашёлся тоненький пластиковый пакетик с густоватой прозрачной жидкостью.

Какой же. Я. Осёл. Вот как я сразу до этого не додумался?

Я вскрыл упаковку и жадно присосался. Нет времени думать, что там. Иначе и сдохнуть недалеко. К тому же если бы меня хотели убить, то, во-первых, не стали бы опускаться до ядов, а во-вторых, не экипировали бы.

Мерзкая по консистенции, но абсолютно безвкусная жидкость. В желудке сразу потяжелело, а жажда прошла. Что-то вроде протеинового коктейля, похоже. Хотя я не спортсмен, конечно, так что сказать наверняка сложновато.

Я плёлся ещё часа два, ноги отваливались и гудели, когда солнце скрылось за горами. Стало значительно легче: по ощущениям, градусов тридцать, может. Тоже жара, конечно, но всё познаётся в сравнении.

Люди часто говорили, что я невыносим. Сейчас мне почему-то вспомнилось именно это. Никогда всерьёз не задумывался об этом, но теперь, когда я перебираю в голове факты, чтобы упорядочить накрывшуюся медным тазом память и просто не сойти с ума, это первое, что пришло мне в голову.

«Денис, ты невыносим».

«Ну ты и скотина, Дэн».

«Куда прёшь, кретин?!»

«Слышь, дерзкий, давно в хлебало не получал?»

«А за слова ответишь?»

«Пойдём выйдем».

«Ты всех уже бесишь».

«Братан, от тебя так скоро все друзья отвернутся».

«Не мни о себе слишком многое».

Нередко что-то подобное слышу.

Пожалуй, я действительно часто поступаю по-скотски. Дело не во мне, просто мир таков. Либо ты гнёшь свою линию, либо гнут тебя. Мне всегда казалось, что люди, которые начинают беситься с моих поступков, просто слишком слабы, чтобы отплатить той же монетой. А их слабость — не моя проблема.

«Гори в аду, ублюдок!»

Так сказала мне Поля, бывшая жена. Что ж, спасибо, Полин. Ты любила выдать какую-нибудь чепуху вроде «мысли материальны». Я всегда над этим смеялся, но теперь мне не смешно.

Если Вселенная, как ты считаешь, слышит наши запросы, то твой она поняла как-то слишком уж буквально. И я теперь действительно горю в аду.

Вокруг вершины горы образовался ореол от спрятавшегося за ней солнца. Чем-то напоминает заставку одной известной киностудии. Я вдруг заметил, что ореол этот какой-то... ну не знаю... маленький, что ли. Такое чувство, что он должен быть больше. Что само солнце должно быть больше.

Хотя тогда бы я, наверное, уже помер. Жарит-то будь здоров.

Да не, вздор. Что-то на уровне ощущений, но своим чувствам я бы сейчас не доверял. Солнце я никогда не рассматривал, оно к этому как-то и не располагает. Пару раз смотрел на него, чтобы чихнуть.

А чихнуть я бы сейчас не отказался: такое чувство, будто надышался песка, пока лежал в отключке. Да вот что-то не получалось. Так и шёл, шмыгая носом и периодически потирая его.

Может, это моё наказание, а? Я никогда не был уверен до конца, верю ли в Бога. Батька с мамкой по церквям таскали, но там было как-то уныло, я туда не возвращался. Иногда обращался к нему, когда малой был, молился, но всерьёз о его существовании не задумывался. Мне казалось, что все эти философские размышления — дело для претенциозных дебилов и задротов. А я слишком крут для этого.

Нет, думаю, если Бог есть, он будет действовать как-то иначе. Шину мне проколет, там, не знаю. С пацанами рассорит. Ну или ночь с очередной девушкой принесёт, скажем так, неприятности со здоровьем.

В общем, я ожидал бы чего угодно, но никак не прогулки по пустыне.

Я уже ног не чувствую, и готов упасть прямо здесь. Река стала чуть ближе, но всё ещё далеко.

А на улице всё темнело и темнело, температура при этом падала, и становилось легче. Но мне уже и без этого солнца было слишком погано. Я упал на колени и чуть не заплакал.

А вот хрен вам. Морите, убивайте, а слёз моих не дождётесь. Я сглотнул вставший в горле ком и распластался прямо по земле, животом вниз.

«Отче наш, — произнёс я мысленно. — Иже... блин, как там было-то?»

— Короче, — прошептал я. — Если ты есть, помоги. Я же не такая мразь, я не заслужил всего этого дерьма.

— Это месть тебе! — заявила Полина.

— Месть? За что? Мне кажется, я не заслужил такого дерьма! — кричал я.

— Хах! Кажется ему! Тебе кажется, Денис! Да, если ты считаешь себя лапочкой, которого все обожают, то тебе кажется!

— И что, то что я тут розовые сопли не распускаю, значит, что мне нужно изменить?

— Ты постоянно с какими-то бабами!

— Я их не трахаю!

— Внимания ноль, первый никогда никуда не позовёшь, цветов от тебя не дождёшься! Слова «люблю» никогда не скажешь!

— Да ты тоже, дура!

— Потому что я тебя больше не люблю, придурочный!

— Тогда вон из моего дома, шлюха!

— Гори в аду, ублюдок!

Полина хлопнула дверью, чтобы больше никогда не вернуться. А я просто стоял там, в прихожей, ещё с минуту, глотая ком в горле. Стоял и думал, что вот так всегда: ты изменил — ты виноват, баба изменила — снова ты виноват. А я ведь ей не изменял. Каким бы скотом меня ни считали, это дело давно забросил. Раньше гулящий был, конечно, да и сейчас — но только если свободен.

Нет, я не плохой человек. У меня есть нравственные принципы. Я часто поступаю по совести. Но люди будто этого не замечают. И каждый раз, талдыча все эти слова, осыпая меня оскорблениями — козёл, ублюдок, скотина, мразь — вбивают их мне в голову. Я уже и сам поверил, что во мне нет ничего хорошего.

Я почти поверил, что заслужил эти страдания.

Но я их не заслужил.

«Господи, — подумал я. — Помоги. Дай хотя бы знак, что я на верном пути».

Я приподнялся и пополз на карачках. Через пару минут заметил впереди яркую точку. Что-то светилось прямо на земле.

Неужели мобильный телефон? Мой мобильник! Или ещё что-то, что помогло бы связаться с людьми.

Я встал и побежал на свет. Когда достиг заветного огонька, оказалось, что это... цветок.

Маленький цветочек на тонком стебле высотой сантиметров пять. Стебель зелёный, а сам цветок прозрачный. Он переливался всеми цветами радуги, излучая мягкий свет.

— Офигеть, — прошептал я.

Как заворожённый, я наклонился и сорвал его. Пах он то ли лавандой, то ли ещё чем — что там в туалетах-то в качестве освежителя используют?

Я принюхался. Вдруг цветок испустил люминесцирующую пыльцу.

Приятно. Очень. Даже жажда и голод отпустили. Не, реально, кайф. У меня аж голова от удовольствия закружилась. А потом закружился мир вокруг. Закружился, помутнел и померк, а я обмякший рухнул вниз.

«Цветочек-то с сюрпризом, походу», — подумал я, прежде чем провалиться в забвение.