Выше звёзд

Тёплая весенняя ночь вступала в свои права. Камидзу сидел в своей комнате и размашисто дописывал текст очередного доклада, который ему предстояло зачитывать на собрании языковедческого клуба. Тема была интересная - историческая дифференциация цветов в русском языке. Он две недели усердно собирал материалы и изучал тексты - спасибо дядюшке, который смог устроить ему “свободный коридор” в университетском книгохранилище! - но, боги, как же муторно сидеть и это всё записывать на бумагу… Можно было бы, конечно, забежать к папе на работу - тот бы отвёл его в бухгалтерию, он бы там набил текст, распечатал - и дело с концом, вот только председатель, желчный двенадцатиклассник Кавано, непременно требовал все работы предъявлять в письменном виде… Нет, то, что он - победитель городских соревнований по каллиграфии, безусловно, прекрасно, но это не значит, что все остальные должны любить буквы - точней, кандзи - столь же пылко, сколь он и, пожалуй, лишь гоголевский Акакий Акакиевич…

- У-у, Кавано, чтоб ты был… трижды здоров и четырежды счастлив, - пробормотал Камидзу, откидывая в сторону ручку и тряся уставшей кистью. Пальцы после трёх часов постоянного давления на цилиндрическое тельце ручки болели и слушались парня неохотно. Как только правая рука пришла в относительную норму, он собрал исписанные мелким почерком тетрадные листы и постучал краями стопки по столу, придавая ей ровную форму. Затем быстро, “по диагонали”, пробежался по написанному: вроде бы неплохо. Достойно. Это был результат двухнедельной работы, из которых два дня было потрачено на собственно переписывание текста доклада на чистовик. Послезавтра было заседание, а завтра он не мог заниматься внеурочкой - он шёл на свидание. Оставался сегодняшний день. Жаль, конечно, что пришлось засидеться допоздна, но зато завтра идти надо было ко второму уроку - командировка учителя химии затягивалась, и можно как минимум поспать ещё часок. А если он выспится нормально и проснётся по обычному расписанию - то отправить Канаэ, которая тихонько сопит за стенкой, в школу, а самому - прогуляться и морально подготовиться к “гвоздю программы” завтрашнего вечера…

Стоило Камидзу об этом подумать, как его тут же бросило в пот. Всё-таки первое свидание в его жизни. Но, с другой стороны, надо же с чего-то начинать. И, кроме того, его план сработал: он каждый день дарил ей шоколадку - с того самого дня, как он её впервые увидел на открытии школьного фестиваля изящных искусств… Вроде бы как это были подношения, призванные засвидетельствовать его почтение её таланту, но вскоре она его раскусила и сама - очень неожиданно! - пригласила его, по её собственному выражению, “прогуляться по набережной - там же так красиво”... Ха-ха, сама напросилась! Не надо было на церемонии открытия заглавную тему “Космического линкора Ямато” играть! Теперь он от неё без ума - сама виновата. Он с ней хоть на набережную, хоть в самый дорогой (для его кармана, конечно) ресторан, хоть на Луну. В этих вопросах Камидзу, к сожалению, полный ноль, но главное ведь - не красиво выглядеть и говорить, а быть собой, так?

Так оно или не так, Камидзу, к сожалению, сам для себя решить пока не успел. Рокуро, его друг и председатель музклуба, невольно сведший их вместе, к сожалению, ничего подсказать не мог, а от родителей он свою влюблённость пока скрывал. Конечно, папа мог дать дельный совет, но что скажет мама? Ведь она распоряжалась его карманными расходами, и как ей говорить, куда уходят деньги? Нет, Мэгуми Канадзава, первая скрипка школьного оркестра, оказалась отнюдь не мздоимствующей корыстной девицей, а очень скромной и доброй девушкой, но ведь радовать её надо не только собственным присутствием и остроумием (которое при первом же её взгляде куда-то девается!), но и материально - что он с успехом и делал в виде покупаемых для неё вкусностей. Хоть и смотрела она на него как-то странно - наполовину одобрительно, наполовину строго - свидание обещало состояться, Камидзу знал это твёрдо. Может, она хочет его проверить: вдруг он не в её вкусе или типа того? Вдруг ей не нравится, что он её “задабривает”? В любом случае, ответ на этот вопрос он получит самое раннее завтра, а сейчас…

Сейчас он встал, потянулся, кинул привычный взгляд на стену над своей кроватью - там висели два плаката: один с космическим линкором Ямато, своим носом и “волновым орудием” направленный на зрителя, другой с тремя отфильтрованными по цвету портретами Арсена Люпена Третьего - и ухмыльнулся, поправляя очки.

- Ну вот, поработали, теперь можно и поспать! - хихикнул он, держа себя за запястье и крутя кистью - руки всё ещё требовали разминки.

- Сынок, погоди. - Мама, видимо, проходившая мимо его комнаты, должно быть, случайно услышала его. Она вбежала в кухню, не останавливаясь перед дверью в комнату сына, и оттуда заговорила: - Слушай… Тут такое дело: я сейчас оторваться не могу, вам троим завтрак готовлю. А я ещё видела сегодня - нам что-то по почте пришло, забрать забыла, а Тодзи не сказала. Забери, пожалуйста…

- Лады, мам, - прохрипел Камидзу, выскочил в коридор, оттуда - за дверь и на лестничную клетку. На первом этаже были почтовые ящики, привязанные к квартирам во всём подъезде. Действительно: за дверцей с их номером лежал конверт. Ключа от ящика он не взял, поэтому сунул в щель для писем палец и повернул язычок замка, что открыло дверь. Затем взял конверт, таким же нехитрым образом запер ящик и поскакал наверх.

Конверт был адресован родителям и, судя по всему, там было какое-то сообщение от властей. Камидзу вошёл обратно несколько обеспокоенный и раздираемый любопытством: а что же властям вдруг понадобилось от них? Вряд ли это предвещало что-то хорошее… Но он просто передал конверт матери - она вышла его встречать, должно быть, смогла вырвать немного времени во время готовки - и направился было в свою комнату, как вдруг…

- Тодзи, иди сюда! - Мама быстрым шагом вышла из кухни и направилась в гостиную, или “зал”, где на диване дремал отец Камидзу, пришедший домой довольно уставший и так и уснувший, не сняв форменную одежду своего судостроительного завода.

- Что, Наоко?.. - сонно пробормотал он, тряся головой.

- Важное дело! - Мама полностью распечатала конверт - в нём был свёрнутый пополам лист бумаги. Камидзу стоял в коридоре, так чтобы его не было видно, и внимательно слушал. Что-то будет?..

- Ну?.. - Отец стряхнул с себя сон и сел - диван крякнул под его весом, хотя толстым Икари Тодзи назвать было нельзя.

- На нас хотят повесить ещё одного ребёнка, - с места в карьер бросила мать. Камидзу обомлел: это как?! Отец его, должно быть, удивился не меньше.

- Это как? - удивлённо пробормотал он.

- А вот как. Мы, с точки зрения властей - идеальная семья для приёма ученика в рамках программы по обмену! К нам подселят парня из России.

- Ну так это ж замечательно! - обрадовался отец. - Камидзу как раз с ним общий язык найдёт… Практика…

- Тодзи, ты умный человек?! - В голосе его жены звучал укор. - На какие шиши мы будем обеспечивать третьего ребёнка?!

- Так нам же должно приходить пособие.

- Приходить-то оно будет, и немаленькое, да только труда мне прибавится - выше крыши! Я и так кручусь, как бешеная, ради Камидзу и Канаэ, а тут ещё и этот…

- Ну, хочешь, я буду готовить? Напишу своему начальству, что обстоятельства обязывают…

- Ага. Чтобы мешаться мне под ногами на кухне, да?

- Ладно, ладно, прости, не подумал…

- Хорошо. Допустим, я всё-таки буду его кормить и обстирывать. Но где он будет жить?! У нас же - не Императорский дворец…

- У меня в шкафу футон лежит. В комнате Камидзу и поселим. Стол у него большой, уроки делать будет где. Кто из них где будет лежать - решат сами… Пойми, Наоко. Наш сын знает русский язык и культуру. Если к нам в страну едет советский подросток - то к кому, как не к нам, его селить?.. Должен же он хоть в чём-то чувствовать себя как дома…

- Ладно, - вздохнула мать. - Уговорил. Камидзу скажем завтра. Ответ сказали предоставить через месяц, так что спланировать всё успеем…

…Сам же Камидзу едва сдерживался, чтобы не заорать от восторга. Он ещё помнил, как пять лет назад поехал в Советский Союз - тоже по обмену - и это перевернуло его жизнь, определило его сферу деятельности и взгляд на вещи… И если к ним едет советский школьник - то для него будет огромной честью и радостью быть его проводником по Стране Восходящего Солнца, а если повезёт - то и другом… Ура судьбе. Как же хорошо жить на этом свете…

…Два месяца спустя Камидзу и вся его семья стояли у одного из прилётных выходов Токийского международного аэропорта. Борт Шереметьево-Кольцово-Ханэда сел две минуты назад, и немногие пассажиры потянулись к дверям. Вскоре от вереницы людей, идущих к пункту выдачи багажа, отделились двое: мужчина и подросток лет семнадцати.

- Хасимото Фумито, секретарь-референт из секции культуры посольства Японии в Союзе ССР, - затарабанил мужчина. Одет он был в отутюженный костюм-тройку и держал себя манерно, почти жеманно. Парень зыркнул на него и усмехнулся. Взгляд его глубоко посаженных карих - как и у Камидзу - глаз был серьёзным и, как показалось японцу, даже слегка грустным.

- Назначен сопровождающим для советской группы в рамках программы культурного обмена между Японией и Союзом ССР этого года. К сожалению, участник в этом году всего один. Багажа при нём нет. - Словно в подтверждение словам Хасимото, мальчик чуть дёрнул рукой, в которой держал небольшой чемодан - а на другом его плече висела не особо туго, должно быть, набитая спортивная сумка. Видимо, он понимал японский. Камидзу это заинтересовало - он слегка наклонил голову и поднял бровь. Советский подросток не отреагировал.

- Передаю участника программы обмена в руки приёмной семьи, - наклонил голову секретарь-референт и с лёгкой улыбкой подтолкнул мальчика к Икари. - Давай, иди.

- Отвяжись, - по-русски прошипел “участник программы обмена” и отошёл от него на шаг, приблизившись к семье. Референт чуть скривился и, ещё раз наклонив голову - так он, должно быть, кланялся - пошёл к пункту выдачи багажа.

- …Так. - Отец оглядел приезжего парня. Тот был довольно высокого роста, примерно такого же, как и Камидзу. Тёмно-русые волосы, не особо длинные, но и не “ёжик”, были аккуратно уложены в красивую, гладкую причёску. Одет он был в серовато-синий гакуран, но поверх него был довольно нелепо повязан пионерский галстук-косынка.

Юноша спустил на землю чемодан и сумку и резко согнулся в поклоне.

- Честь имею с вами познакомится, господа Икари, - произнёс он. Японский его имел довольно сильный акцент, но в целом звучал довольно чисто. Интонировал он не ахти как, но было видно: парень серьёзно занимался языком, прежде чем приехать сюда.

- Ну, не надо так глубоко-то, мы ж не микадо и его приближённые, - хихикнул отец - Икари тоже легонько поклонились ему. - Как тебя зовут, путешественник?

- Моё имя Богдан Якорев, мне семнадцать лет… - забормотал он, не разгибаясь, но, глянув вбок, на пространство аэропорта и людей вокруг, встал прямо, расправил слегка замявшуюся от поклона одежду и продолжил: - Мой дом расположен в северной оконечности Липецка, в районе железнодорожного вокзала. Учусь в школе номер девятнадцать. Вредным привычкам не подвержен.

- Интересно, зачем нам, право, эта информация?.. - хихикнула про себя мать - тихо, чтобы гость не слышал. А Камидзу улыбнулся шире и протянул руку:

- Якорев, говоришь? Стало быть, однофамилец нам! Икари значит “якорь”, - проговорил он по-русски.

- Ага, - неловко улыбнулся Богдан и ответил на рукопожатие. - Тебя зовут Камидзу, так?..

- Ага, - кивнул японец, поправляя очки.

- А твоих папу с мамой - Тодзи и Наоко, так?

- Точно так, - уже несколько менее беззаботно подтвердил Камидзу. Откуда он это знает? Должно быть, ему рассказали, куда его везут…

- А что ж Канаэ, сестрёнка твоя… - Тут он осёкся: должно быть, понял, что такие разговоры в первые минуты знакомства вести не следует. Он вновь надел сумку и взял с земли чемодан. И тут же, словно по волшебству, Канаэ, до того молча разглядывавшая нового человека, взорвалась вопросами:

- А вы в каком классе? И как давно учите японский? И где? И… Как там вообще, в Советском Союзе, школьникам живётся, а? А то братик только летом там бывал, мне не рассказывал…

- Можно на “ты”... - Богдан переключился на японский - словно нехотя: сказывалось то, что на этом языке он говорит недавно и, несмотря на всё, не особо твёрдо. - Язык учу… - Он взял паузу: будто бы напряжённо вспоминает. Камидзу отчего-то показалось, что он тянет время, чтобы выдумать отговорку, но тут же окоротил себя: как можно думать такое о госте, да ещё и без всяких на то оснований?! - …Уже года четыре… У меня двоюродный брат в МГИМО отучился. Как раз востоковед… Приехал к нам и вот, учит меня потихоньку…

- А как же всё-таки у вас там школьники живут, а?

- Канаэ, душенька, давай так: приедем домой - там и поговорим. - Матери было, должно быть, стыдно за свою дочь, но Богдан только улыбнулся и пожал плечами: видимо, понимал, каково это - быть любопытным двенадцатилетним ребёнком, пытающимся выжать из мира столько информации, сколько вообще возможно, не особо обременяя себя приличиями.

Они направились к находящейся в терминале станции монорельса: оттуда можно было пересесть на метро, а на нём - преспокойно доехать почти до самого дома. Вместе с несколькими десятками других людей они вошли в плотно забитый вагон, и поезд с лёгким толчком тронулся.

- Что, помянул чёрта, он и явился, да? - опять-таки на русском, чтобы не смущать семью, спросил Камидзу - весело, но беззлобно. - Ничего. Ты не обижайся. Кана-тян у нас такая. Озорная и любознательная.

- Ага, - кивнул Богдан. Он крепко держался за ремень сумки и чемодан одной рукой и за поручень - другой. Его глаза сверлили ландшафт, проносящийся за окнами, будто он пытался в нём разглядеть что-то определённое. Его губы шевельнулись, будто он хотел сказать что-то ещё, но юноша промолчал…

Он чуток покрутил плечами, обеспечивая себе пространство между своим телом и стеной вагона, достал из кармана какую-то плоскую штучку, ткнул в неё, посмотрел в зажёгшийся экран, потушил его и сунул обратно.

- Это у тебя… что? - спустя некоторое время спросил Камидзу - чуть ли не шёпотом.

- Это… Это - те… - Он вновь осёк себя на полуслове, после чего вновь замолчал секунд на пять, прежде чем заговорить снова: - Это… Типа плеера.

- Ого… Я сам на “Волкман” ещё не накопил, а тебе просто так дали?

- Ну… Да. Типа того… Подарили. В посольстве…

- А… - Камидзу просто разрывало от любопытства, но он решил потерпеть до дома. Да ещё и с монорельса надо было пересаживаться на метро - не до разговоров…

…От станции до дома шли пешком. Июльское солнце ласково пекло головы идущих по улице Икари и двигающегося чуть в стороне, будто бы и не с ними, Богдана. Тот отбросил всю серьёзность и меланхолию, какая была на его лице в аэропорту, широко и безмятежно улыбался и озирался по сторонам. Было видно: ему хочется, как маленькому ребёнку, просто накинуться на отца и мать, отблагодарить их за что-то - но он себя сдерживал.

- Хорошо тут… - произнёс он, будто бы и не обращаясь ни к кому. - Воздух словно бы чище…

- Разве? - поднял бровь отец. - Да тут, поди, дымнее, чем в Москве…

- Я в Москве ни разу не был. Я ж липецкий, - ухмыльнулся Богдан. - А Липецк - это индустриальный центр. Там завод подчас такое “выдохнет” - дышать невозможно…

- А-а. Ну, в этом смысле… И кстати: раз ты липецкий, то почему ж тебя на обмен выбрали, а не кого-то из столицы?

- А я… - Он опять взял паузу. - Я занял призовое место на Всеро… ой, то есть Всесоюзной олимпиаде школьников. - Он поправил ремень сумки на своём плече. - Так что - вот…

- Теперь всё ясно, - улыбнулся отец и, притянув Богдана к себе, потрепал его тёмно-каштановые вихры. - Два сапога - пара, ха-ха… А ты, кстати, чем занимаешься? Тоже в МГИМО, востоковедом пойдёшь?

- Нет. Я вообще иду на… Как это называется… Формальную лингвистику, в Пе… в Ленинград. Японский просто очень отличается от русского, интересно, как он устроен. Да и культуру вашу я уважаю, интересуюсь ею…

- Ну, не скажи, - вклинился Камидзу. - Фонетика русского почти не отличается от фонетики японского, насколько я могу судить…

Канаэ, шедшая с другой стороны, пожирала брата и его нового друга глазами.

- Это-то да, вот только у нас есть типы склонения существительных и прилагательные мы склоняем, а не спрягаем - и это даже ещё не все различия… Фонетика - дело десятое, когда речь идёт о грамматике.

- Да, согласен. А письменность-то, письменность…

- Ага, в русском она проще. Честно говоря, учить начинал с ромадзи, никак не мог принять закорючки… Ну, что поделать - я европеец…

- Ишь, два лингвиста языками сцепились, - хихикнула мать. - Почти пришли. - Она достала ключи и открыла дверь подъезда.

Камидзу держал дверь, пока заходили остальные, и вошёл последним. Ну, хорошо, что его новый сосед (хочется верить, что в скором времени - ещё и друг) интересуется лингвистикой. Только он странный какой-то: о себе не распространяется, о родных местах не говорит, время тянет, каждую минуту - оговорка… Ну, а не странен кто ж? Его самого большинство одноклассников считали чуть ли не сумасшедшим, когда он решил изучать русский язык и культуру. Ничего, вдвоём странными быть всяко веселее…

…Богдан стоял на балконе и смотрел вверх. В городе, конечно, было трудно разглядеть хоть какие-то небесные тела, видны были пять или шесть звёзд, да и те выглядели не особенно ярко на фоне огня фонарей и окон противоположного дома. Но юноша стоял, неудобно задрав голову, и с отрешённой улыбкой вглядывался в небо.

- Богдан! - Камидзу постучал по косяку балконной двери, привлекая внимание своего соседа. - Мама говорит, пора спать. Ты идёшь? Я просто уже футон расстелил, думаю, тебе не будет удобно через меня переступать…

- Да ложись ты на кровать, я и на футоне посплю, - пробормотал парень, не отводя взгляда от неба.

- Ну… Ладно. Как знаешь. - Камидзу пожал плечами. И заметил, что на шее у парня висят наушники, а провод от них тянется к карману…

Видимо, думая, что японец ушёл, Богдан натянул наушники на голову, достал свой плеер из кармана, что-то в нём потыкал, сунул обратно - и опять вперился глазами в небеса.

Камидзу смотрел во все глаза и очень удивлялся: как плеер может быть таким тонким? В него ни одна кассета не поместится. И большой, во всю поверхность, экран… Что это такое? Неужели в Советском Союзе научились делать такие вещи? Воистину страна, шагнувшая в будущее…

- Камидзу, братец… - Парень снял наушники. Он всё ещё глядел вверх, но явственно понимал, что его сосед всё ещё здесь.

- Да? - Он слегка удивился: отчего это он вдруг, ни с того ни с сего, братец? Хотя ему было, безусловно, приятно.

- Как думаешь, а мы когда-нибудь полетим на другие планеты? Вот… Серьёзно. Американцы на Луну летали. Сейчас вот - на орбиту “Салюты” и “Скайлэб” запускаются. Но… Как думаешь, ступит ли на Марс нога человека?

- Конечно! - Камидзу оживлённо кивнул и подошёл ближе, тоже задрав голову. - Лет через двадцать - обязательно! И советский человек на Луне побывает! И на Марсе. Везде! Человек способен на всё…

- Хочется верить… - Он произнёс это таким голосом… Как будто он - столетний мудрец, познавший этот мир от доски до доски, а отвечает он на наивно-радостное заблуждение мальчика, не знающего и сотой доли… Камидзу даже показалось, будто по щеке его товарища течёт одинокая слеза.

- А ты думаешь… Не полетим?

- Да уж конечно, не полетим. Это сейчас-то мы такие полные надежд… А потом? Потом обществу просто это перестанет быть нужным… Общество чего хочет? Жить красиво. А звёзды, как кто-то написал, “в кошелёк не положишь и каши из них не сваришь”.

- Это не так! - Камидзу отчего-то пронзила боль. Ему отчаянно не хотелось верить, что человек однажды станет таким… бесчувственным по отношению к самому себе, к тому, на что он способен. - Как ты, советский человек, сын страны, достигшей таких высот… Как тебе в голову мысль такая пришла?

- Я смотрю на Запад… И там этот ажиотаж вокруг космоса искренне воспринимается, пожалуй, лишь детьми. Корпораты и правительство ничего не хотят - разве что брюхо набить да эго потешить… И народ туда же. Ему это попросту не нужно. Космос, развитие, наука… Лишь бы деньги были и цацки. И стабильность. И всё, что им нужно.

- Ты, конечно, прав… Но надежда же есть! В лице этих самых детей! И твоей страны…

Богдан только грустно усмехнулся.

- А думаешь. у нас хоть что-то по-другому?.. Люди везде одинаковы.

- Я был в Советском Союзе, и…

- Когда ты там был?

- В семьдесят восьмом…

- Вот именно. Тогда всё, может, и было лучше… А сейчас - нет.

- А как тогда сейчас дела обстоят? Расскажи, просвети меня!

Богдан не ответил. Снял наушники с шеи, потряс головой и направился в зал.

- Пойдём спать. Мы оба устали.

Камидзу только кивнул, но за соседом не последовал. Он тряхнул головой сам - длинный хвост чёрных волос хлестнул юношу по плечам. Нет, не может быть всё настолько запущено! Будущее - в их руках. И в их - Камидзу, Богдановых, чьих угодно! - силах сделать его лучше! Он поклялся положить на это свою жизнь. И он это сделает! Мир будет лучше, чего бы это ему ни стоило!..

…Ночной город молчал, что было довольно неожиданно. Немногочисленные звёзды мерцали в прохладном ночном воздухе, словно смотря на двух подростков с меланхоличной мудростью веков. Наверно, лишь они знают правду: и что будет, и как оно есть… Они видели всё.

Он бросил прощальный взгляд на небо и ушёл с балкона. Завтра он как раз хотел показать Богдану район и, при возможности, познакомить его со своими товарищами. А для этого нужно хорошенько выспаться…

- …Ну? И где же твой друг? - Богдан сидел на качелях и смотрел в небо - прямо как вчера. Но сейчас он не казался столь мудрым и мрачным. Простой подросток, наслаждающийся прогулкой.

- Не знаю. Должен вроде уже выходить… - Камидзу почесал в затылке. - Он, конечно, может опаздывать… Но ведь не сейчас же! Опаздывает он только, когда не высыпается - а не высыпается оттого, что репетирует…

- Да, я знаю. Он, вроде, председатель вашего школьного музклуба, так?

- Ты… Ты откуда знаешь?! - Камидзу оторопел и замер: вот этого Богдан ни от самого Камидзу, ни от посольского референта знать не мог. Что-то с ним нечисто…

- Да ты ж сам сказал: репетирует… - пробормотал Богдан - сам слегка бледный, с бегающими глазами - после небольшой паузы. - Значит, член музклуба. Не высыпается - значит, скорее всего, работы у него много. А с председателем я угадал…

- Наверно… - Камидзу зажмурил глаза. Это объяснение казалось похожим на правду. Хотя всё-таки с Богданом действительно что-то нечисто: он это сказал утвердительно, а не вопросительно… И выглядел сейчас, будто взаправду выдумывает отговорку поправдоподобнее.

- Парни! - завопил кто-то от подъезда противоположного дома. К ним бежал высокий подросток в красной майке. - Простите, что задержался. У нас сегодня уборка, у мамы поди уйди от этого… Еле выкарабкался.

- Понимаю, - кивнул Камидзу. - Вот он, тот самый! - Он показал рукой на Богдана. Тот слегка смущённо усмехнулся и вышел вперёд:

- Привет. Я Богдан Якорев. А ты? - Он протянул руку.

- Окадзима Рокуро, - улыбнулся в ответ высокий парень и пожал ладонь Богдана. Пальцы его были длинными и сильными - точно музыкант, скорее всего пианист. - И… Можно тебя называть по имени?

- Конечно, - пожал плечами русский.

- Отлично. Не люблю формальности… Так вот, Якорэву-кун…

- Якорев - это фамилия, - рассмеялся Камидзу.

- А! Ну, так бы сразу и сказал, - чуть покраснел Рокуро. - Вот, Богудан-кун, ты… Ты правда из глубинки? Не из столицы?

- Ну да. - Он сел обратно на качели. Рокуро сел напротив, на край песочницы, и Богдан принялся его разглядывать. Треугольное, загорелое, отчего-то кажущееся ему совершенно простым и безмятежным лицо, тёмные кучерявые волосы, вообще довольно тонкий, но жилистый стан… Он невольно заулыбался, глядя на Окадзиму.

- И как вы там, в глубинке… Кстати, ты откуда? Из какого города?

- Из Липецка.

- Угу. - Было видно, что Рокуро это ничего не сказало, но он кивнул и продолжил: - И как вам там живётся? Я просто из Ханамаки, это в Тохоку… Город небольшой, но жизнь такая, знаешь… Простая. А у тебя?

- А насколько большой Ханамаки?..

- Ну… Тысяч сто человек.

- А Липецк - в пять раз больше. И там тоже, скажем так… Жизнь не особо сложная. Разве что… - Богдан опустил голову и замолчал, подбирая слово. - …скучно.

- Ну так и мне в родном городе скучно было. А здесь, в столице - поди заскучай! А вообще… Как живёт советский школьник? Ну… Как вообще? Интересно же…

Богдан не ответил. Головы он тоже не поднимал. Лишь дышал - даже не дышал, скорее, вздыхал. Тяжело так - словно жизнь там была настолько плохая, что и вспоминать не хочется. Или, напротив, такая хорошая, что и не описать. Или…

Повисла неловкая тишина. Рокуро ждал ответа - но за улыбкой энтузиазма начало сквозить разочарование и даже беспокойство: вдруг он спросил что-то не то? Камидзу тоже смутился, прикрыл глаза и неожиданно проговорил:

- А давайте по району погуляем.

- Да, давайте! - Богдан резко поднял голову и улыбнулся. Интересно, отчего ему так не нравится тема жизни в Советском Союзе? Почему он не отвечает на вопросы, ответы на которые знает любой житель этой страны? Что-то с ним определённо не так… Камидзу взял это на заметку. Надо бы выяснить, что к чему…

Во время прогулки Богдан вновь изменился. Он улыбался, во все глаза смотрел по сторонам, глубоко вдыхал воздух и вообще держал себя очень позитивно. Словно он всю жизнь мечтал вот так вот просто пройтись по токийским проулкам в тени деревьев, посмотреть на жизнь людей, подышать воздухом… Он был похож на маленького ребёнка, которому дали любимую игрушку.

- Странный какой-то твой Богудан, - шепнул Рокуро своему другу на ухо.

- Да уж, действительно… Я постараюсь разузнать, что творится…

И тут Богдан остановился, глянул вверх - будто что-то вспомнил. Затем обернулся к японцам и спросил:

- Друзья… А верите ли вы в свободу воли?

- Во что?.. - переспросил Рокуро. Для Камидзу этот вопрос был совершенно неожиданным, так что он даже не нашёлся, что и ответить.

- Ну, как это - “во что”. Свобода воли - это способность принимать решения о своих действиях.

- А, вот ты про что! Ну, как не верить? Если я хочу съесть яблоко, и оно у меня есть - я его съем! Кто мне запретит? Не государство же!

- Да, ты прав. Свобода воли как бы заложена в человека… В любое существо. Разве не так? - Камидзу начал обдумывать этот вопрос. Пусть он и неожиданный, но интересный.

- А оно может и не быть так. Представьте, что все события предопределены. То есть заранее известно, что ты съешь яблоко.

- Тогда я приму решение съесть яблоко, а съем грушу.

- Это тоже предопределено: и процесс принятия решения, и само решение, и результат этого решения.

- Ну, не знаю. Так можно любой бред записать в предопределение…

- А так оно примерно и работает. Это вопрос не практический, а этический и философский. Штука ещё в том, что если всё предопределено, то вместе со свободой воли пропадает и ответственность.

- А это ещё почему? - удивился теперь Камидзу.

- А потому. Ответственность - это необходимость встречать последствия принятых решений. А если всё предопределено, то и решение на самом-то деле принимал не ты. Ты просто бессознательно шёл по накатанной дорожке. А это значит, что и ответственности за это никакой нет. Не наказывают же, скажем, военных за исполнение неправомерного приказа? Так и здесь.

- Но ведь… Скажем, убил преступник кого-нибудь. И его посадили в тюрьму. Это разве не ответственность?

- Этически - нет. И убийство, и тюрьма - всё это предопределено.

- А вот скажи мне, - заговорил опять Окадзима, - если всё предопределено, то какой нам с этого толк? Не можем же мы не наказывать преступников. Да и… Можем ли мы тогда узнать заранее, что предопределено? И изменить мы можем?

- А вот тут сложно… скорее всего, нет.

- Тогда и проку нам от этого нет! Лично я считаю, что человек обладает свободой воли - и точка. Так, по меньшей мере, проще судить о людях. Мне, например, неприятно думать, что решения принимаются за меня.

- Ладно. - Богдан, казалось, вовсе не был обижен. Он всё так же безмятежно улыбался. - Я - так… Просто обсудить идею. Пойдёмте дальше…

…Прошло около десяти дней. Июль 1982-го года шёл своим чередом. Богдан всё больше пропадал вне дома, гуляя по району или просто сидя на качелях во дворе - даже не качаясь, просто греясь на солнышке и улыбаясь. Камидзу пытался его разговорить, водя по улицам, магазинам, иногда даже - кинотеатрам, но на уста русского ложилась печать угрюмого молчания каждый раз, когда вопрос вставал о его прошлом или настоящем. Он в упор не желал отвечать даже на вопросы о самых безобидных особенностях жизни советского школьника. Однако в остальном Богдан был очень дружелюбен и ни Камидзу, ни Рокуро, который изредка (генеральная уборка квартиры затянулась надолго, и от зоркого взгляда матери Окадзиме было почти не ускользнуть) к ним присоединялся, не отталкивал. Словно здесь он затем, чтобы убежать от того, о чём не хочет рассказывать… Неужто ему в Советском Союзе жилось так плохо? Да быть того не может!

К середине месяца Камидзу и сам начал несколько замыкаться. Во-первых, конечно же, это загадка Богдана. А во-вторых, последний раз с Мэгуми он общался месяц назад… Неужели она его бросила? Вроде бы всё так хорошо начиналось… Что же произошло? Может, это он сам напортачил? Может, она обиделась, что он ей не звонит? Он, напротив, соблюдал этикет и не звонил чисто из вежливости - её отец был каким-то крупным начальником в компании “Номура”, и сын простого инженера судостроительного завода не хотел беспокоить большого человека по пустякам, даже если эти пустяки - отношения с его дочерью.

И вот он решил разрубить этот гордиев узел, пока он не затянулся и не задушил его. Мэгуми он решил позвонить на следующий день - завтра как раз был понедельник, и её отец должен был быть на работе - а значит, неприятного курьёза можно избежать. А вот с Богданом надо разобраться сейчас. Родители с Канаэ поехали в магазин, выбирать сестрёнке новую школьную форму, а значит, им никто не помешает…

- …Богдан! - Камидзу вошёл на балкон. Его сосед стоял у перил в наушниках - должно быть, слушал музыку и не слышал его. Тогда парень подошёл и аккуратно похлопал его по плечу.

- Что?.. - сдёрнул с себя наушники русский. Он был слегка напуган. - А, ты, братец Камидзу… Рад тебя видеть.

- Уже здоровались сегодня, - с лёгкой усмешкой проговорил Икари.

Он поправил очки и всмотрелся в Богдановы глаза. Тот уловил испытующий взгляд, и из радостных глаз пятилетнего ребёнка они стали очами столетнего мудреца, подёрнутыми пеленой нежеланной мудрости.

- Ты уже обо всём догадался, да? - обречённо спросил он.

- Не обо всём. Кто ты, Богдан? Шпион?! Или… Инопланетянин? Или… Что с тобой?! Почему ты молчишь о своей жизни? Ты не отвечаешь на вопросы о самых обычных вещах! Что-то с тобой явно не так!!

- Братец, ты мне, боюсь, не поверишь… Я молчу о своей жизни, потому что не знаю о том, как дела обстояли бы в Советском Союзе, а реальное положение дел… слишком прискорбное.

- В смысле “не знаешь”?! Ты же из СССР прибыл! Или…

- Вот тут-то и беда. Я не из Союза. Я из России. Я… Из будущего.

Тут Камидзу откровенно опешил. Он даже сделал небольшой шаг назад, зажмурился и потряс головой.

- Ты шутишь.

- Нет. Я - даже не Богдан Якорев… Я стал им в самолёте, на середине пути… Не знаю, как я здесь вообще оказался… Но… Так получилось.

Камидзу ещё раз тряхнул головой. Или Богдан сумасшедший, или… он говорит правду.

- И какой же год идёт там, откуда ты?

- Две тысячи двадцать пятый.

- И как? Полетели на Марс? - Он решил подыгрывать. Тон его поневоле вышел слегка ироническим.

- Увы, нет. Ни мы, ни американцы. Только пара марсоходов и всё.

- Жалко… - Камидзу не верил этому, но всё равно вздохнул и как-то поник. - А… Зачем ты здесь? Ну, должна же быть какая-то причина, по которой ты провернул это путешествие во времени…

- А вот этого я сам до сих пор не понимаю. Просто… Вечером - у себя, проснулся - здесь.

- А… А докажи, что ты из будущего! - Хватит подыгрывать, решил он. Или он посыплется, или… Он не знал, что думать и делать, если Богдан и вправду окажется пришельцем из будущего.

Тот опустил голову, вспоминая - или выдумывая? И, наконец, выдал:

- Скоро тебе позвонит Мэгуми, твоя девушка, и пригласит тебя на свидание.

- Чего?! Быть того не может. Ты… Ты… - О Мэгуми Богдан ничего знать не мог, при нём Камидзу о ней не распространялся. А знать про неожиданный телефонный звонок после месячного разрыва можно только по волшебству… Или заранее.

- Да. Я это знаю. Я из будущего.

- Но как ты узнал? Это ж ведь не историческое событие…

- Очень просто. - Он ещё раз вздохнул. - Я видел тебя во сне. Твою жизнь. И этого числа, минут через пять, она тебе позвонит.

- Что?!.. Правда? Тогда… Может, ты ещё знаешь, когда мы впервые встретились? И почему?

- На ежегодном фестивале изящных искусств, в конце мая. - Богдан говорил ровно, с лёгкой улыбкой. - Она играла в составе оркестра, а на церемонии открытия он сыграл заглавную тему из “Космического линкора Ямато”... Кстати, уважаю, легендарный сериал. - Он подмигнул. - Ты запел слова, а за тобой половина зала подхватила… Как сейчас помню.

Камидзу оставалось только краснеть и фонареть.

- Не-ет… Ты точно… Из будущего. Правда, что ли, меня во сне видел?

- Ну да. Иначе бы я этого всего не знал…

- Холера… Ну ты колдун… - слегка испуганно, но с уважением протянул Камидзу. Он хотел сказать ещё что-то, но, как и предсказывал Богдан, зазвонил телефон. Икари метнулся к тумбочке, на которой стоял аппарат.

- Квартира Икари слушает.

- Канадзава Райдзо на проводе, - ответил ему низкий мужской голос. - Могу я узнать, с кем именно я говорю?

- Эм-м… - Юноша немного смутился. Шутка ли - отец его девушки позвонил сам! Или что-то произошло, или… - Икари Камидзу…

- Ох ты ж, немыслимая удача! - усмехнулся Райдзо. - Я вот что хотел сказать, друг мой…

Камидзу почувствовал, как его внутренности медленно сползают куда-то вниз, а в груди и животе образуется неприятная холодная пустота. Только бы он не сказал, чтобы они больше не встречались… Только бы…

- Я бы хотел пригласить вас, друг мой, и вашего дражайшего гостя, к себе на ужин завтра вечером.

Юноша обомлел. Он чуть не вякнул “Что, чёрт побери?!” прямо в трубку. Каким-то чудом он сдержался и просто сполз спиной по стенке, о которую успел опереться плечами.

- Так что вы скажете на этот счёт? - тихонько хихикнул Райдзо. Видимо, он прекрасно понимал, что творится с его собеседником, хотя и не видел его.

- Я?.. Я-то… Ой, холе… - Он захлопнул рукой рот: чуть не выругался! - Я обеими руками за, Канадзава-сан… Сейчас, Богдана спрошу… Ещё у родителей пока не спрашивал… Могу я вам перезвонить через часок-другой?

- Конечно, мой друг. Буду рад видеть вас обоих! - проговорил Канадзава-старший и повесил трубку.

Послышался лёгкий хлопок: красный, как бурак, Камидзу завершил свой путь вниз. Он едва ли мог говорить и думать, а дыхание было тяжёлым, будто он марафон пробежал.

- Богда-ан… Ты реально колдун, - прохрипел он, не вставая с пола. - Правда, позвонила не она, а её отец…

- Ну, а я откуда знал?.. - пожал плечами “колдун”. Он улыбался во весь рот - наверно, радовался за него. - В моих снах про тебя Богдана - то бишь меня - не было…

- Он и тебя пригласил! Если мои родаки согласятся - мы к ним в гости завтра вечером пойдём…

- Ого. Ну, я за…

- Надо ж… Надо же ей тортик купить! Негоже в гости идти без подарка… - Камидзу наконец встал с пола и, расправив одежду, вновь вошёл на балкон. - Скажем, что от нас обоих.

- Буду должен тогда…

- Да какое там “должен”! - отмахнулся японец. - Она ж моя девушка, не твоя. Просто плохо получится, если я приду с подарком, а ты - нет… Так что торт куплю я, а будет он от нас двоих.

- Ладно. Будем тогда твоих дожидаться…

- Ага. Скоро должны вернуться. Не думаю, что они откажут…

…Солнце садилось. Ветер нежно трепал листья деревьев и пел в проходах между многоэтажками. Камидзу и Богдан шли в гости - отправиться к Канадзавам решили пешком, благо дом их находился не так уж и далеко. Русский нёс в руках коробку с тортом, а японец - букет цветов, который купил тайком от матери - ведь несмотря на всё, о Мэгуми он ей ничего ещё не рассказывал.

- Слушай, Богдан… Можно тебя так называть, раз уж ты никакой не Богдан на самом деле? И… Как тебя вообще зовут?

- Называй как хочешь… А настоящее имя тебе ничего не скажет. Назвался Богданом - для тебя Богданом и останусь.

- Лады... - Камидзу пожал плечами. В голове его, помимо предвкушения ужина с Мэгуми и её отцом, которого он, несмотря на всё, слегка побаивался - шутка ли, большой человек, а он, сын простого инженера, с его дочерью амуры разводит! - вертелись мысли и о его друге - он уже считал Богдана своим другом, тот не возражал. Посланец из будущего?.. А имеет ли это что-то общее с фантастикой, которую он так любит?

- Слушай, Богдан… А твой плеер - не миелофон ли часом? - усмехнулся парень.

- Увы, нет… А может, и не “увы”. - Богдан откинул голову назад и пригладил довольно длинные, вечно растрёпывающиеся волосы. - Мысли читать у нас пока не научились - что, я думаю, к лучшему. А так - это и плеер, и телефон, и даже маленький компьютер. Разблокировка по отпечатку пальца.

- Ну, значит, будущее - не настолько уж дерьмовая штука, как ты сказал! - Он усмехнулся. - Раз уж такие технологии…

- Да развиваются они только потому, что люди хотят иметь такие вещички. Дескать, это круто и статусно… Как, скажем, часы. Можно носить простые, можно - золотые - но время они показывают одинаково. Мой телефон - ещё не самый дорогой… А есть такие же почти на вид, но дороженные. Звонят и другие функции они выполняют одинаково, а по цене разнятся втрое, а то и больше…

- У нас точно так же… С часами и одеждой. С машинами…

- Ага. У нас вот это - только в ещё больших масштабах. Всё общество пронизано этим… потребленчеством. И никто не смотрит вверх, а на тех, кто смотрит - показывают пальцем. Считают идиотами. Конечно, ничего не остаётся делать, кроме как смотреть на звёзды, раз уж самой дорогой бирюльки в кармане нет… Так они думают.

- Я такого не замечал. По меньшей мере, ты так говоришь, как будто уже всё потеряно.

- А у нас и есть всё потеряно. Сорок лет прошло… За сорок лет можно такое сделать! Но произошло это…

- Да уж… Печально всё это… Ой, мы пришли! - Камидзу сам себя прервал: они подошли к дому, в котором жили Канадзавы. Он позвонил в домофон.

- Да-да? - ответил низкий голос Райдзо.

- Икари и Якорев… Мы пришли.

- Отлично! Открываю. - Приборчик на крыльце запищал, и металлическая дверь открылась - электромагнит отпустил её замок.

Богдан отворил саму дверь и зашёл уже в подъезд, но Камидзу стоял на пороге, не шевелясь.

- Ты чего? - спросил русский, обернувшись.

- Так… Испугался немного.

- А чего?

- Ты что, не знаешь? Канадзава-сан - большой начальник в “Номуре”… А я - сын инженера-судостроителя…

- Не надо бояться богатых. И не надо лебезить перед ними. Наглеть, правда, тоже не нужно… Но именно с подобострастия и начинается вот этот вот культ потребления, культ золотого тельца… - Богдан ухмыльнулся и подал товарищу руку. - Идём.

Дверь открывал отец семейства. Он был довольно высоким, сухощавым, в чём-то похожим даже на Рокуро, человеком лет сорока.

- Заходите, дорогие друзья! - улыбнулся он.

Камидзу побледнел и согнулся в чуть ли не поясном поклоне. Богдан поклонился не глубже, чем следовало, и вручил хозяину дома торт.

- Это от нас двоих…

- Что ж, хорошо… Икари-сан успешно снабжает нас сладким на протяжении уже двух с половиной месяцев… Так, доченька?

- Так, так… - Мэгуми - стройная и привлекательная девушка с явно аристократическими чертами лица, тёмно-русыми волосами и голубыми глазами - вышла из одной из комнат и присоединилась к отцу. - Привет, Кат-тян.

От такого обращения Камидзу из бледного стал красным, как бурак, нервно осклабился и резко сунул ей в руки букет. Та улыбнулась, тоже покраснела и захихикала.

- Ну сколько раз тебе говорить: не надо меня сладким заваливать! У нас скоро холодильник переполнится.

- Не переполнится. Тортик съедим сегодня! - провозгласил Канадзава-старший и захохотал. Остальные последовали его примеру.

- Так это вы - тот самый Богудан Якорэву? - спросил он у русского, отсмеявшись.

- Да. Честь имею познакомиться, Канадзава-сан. Вот только отчего “тот самый”? Я же не знаменитость какая…

- Отчего же. О вас мне Мэгуми рассказала. Она же Камидзу довольно часто видит, а вы с ним гуляете…

- Ты что… следишь за мной? - Камидзу посмотрел на свою пассию ошарашенно и даже слегка обиженно. - Мы ж не виделись больше месяца… Я уж начал беспокоиться…

- Нет, не слежу. С чего ты взял? Я просто хожу, скажем, в магазины, или погулять, вижу вас - это разве слежка? - усмехнулась она.

- Ладно…

- Что ж, давайте перейдём к гвоздю программы сегодняшнего вечера, - улыбнулся Райдзо. - Не будем задерживать гостей у порога! Разувайтесь, проходите…

Ужин был великолепным. По вкусу, не по блеску - должно быть, Канадзава-старший понимал, что показуха лишь смутит гостей из не таких уж и богатых семей. Мэгуми с отцом сидели напротив Камидзу с Богданом.

- Нуте-с, Якорэву-сан, а не побалуете ли вы нас историей? Скажем, как вы вообще живёте там, в Советской стране?

Богдан только нахмурился и продолжил есть, не отвечая на вопрос. Камидзу слегка покраснел - ему было стыдно за друга, хотя он и понимал, что тот и рассказать-то ничего не может, ведь он из будущего! - и пробормотал извиняющимся тоном:

- Прошу прощения… Но он не любит разговаривать на эту тему. Почему - не знаю…

- Ну что ж. Как знаете. - Райдзо пожал плечами и продолжил есть. Мэгуми удивлённо поглядела на своего парня - тот тоже только плечами пожал и покраснел ещё сильнее.

Прошло некоторое время. Все ели в молчании. И Богдан, наконец, совершенно неожиданно спросил:

- А вот скажите… А существует ли у нашей жизни хоть какой-нибудь смысл? А, Канадзава-сан?

Райдзо изменился в лице, но быстро пришёл в норму и с усмешкой, показавшейся Камидзу несколько фальшивой, произнёс:

- Конечно, есть! Человек создан для счастья. И смысл жизни - быть счастливым и дарить счастье другим.

- Это прекрасно, Канадзава-сан, я с вами согласен. Вот только… В жизни нет изначального смысла. Вот, скажем, Луна вращается вокруг Земли. Мы можем описать её вращение - ответить на вопрос “как”. Мы можем найти причину её вращения - ответить на вопрос “почему”. Но мы не можем определить цель её вращения - на вопрос “зачем” наука не отвечает.

Мэгуми тоже начала меняться в лице - словно разговор был ей неприятен или даже болезнен. Но Богдан не замечал этого и продолжал:

- Так и с жизнью. Мы можем её описать, мы можем выяснить её истоки, но цель её нам неведома. Более того: любая замкнутая система стремится к повышению своей энтропии. То есть, к разрушению упорядоченных структур. В конце всего будет равновесие, когда не будет ни вещей, ни действий. Так если всё стремится к такому мертвенному балансу… В чём же смысл тогда самого дисбаланса, самого существования?

Райдзо слушал с каменным лицом, а Мэгуми, казалось, сдерживалась, чтобы не заплакать. Но отчего? Камидзу не мог понять. Богдан - тем более.

- А сама жизнь, сама Вселенная… Она красива, она сложно устроена, но не несёт в себе цели… Ведь только разумное существо может закладывать цель в то, что делает.

- То есть, чтобы у Вселенной была цель, у неё должен быть Создатель? - ответил, наконец, Канадзава-старший.

- Навроде того. Но даже если он и есть - зачем он это сделал? Мне думается, что просто из эстетических соображений. Ему захотелось сотворить нечто прекрасное и гармоничное - он и сотворил. А если его нет - то Вселенная есть лишь комбинация процессов в пространстве и времени без всякой определённой цели. Но эти процессы привели к появлению разума - в лице человечества. И человек уже способен закладывать цель в свои действия и творения. В том числе и в свою жизнь.

- То есть, раз уж объективного смысла у жизни нет, мы сами должны его задать себе? - Канадзава-старший улыбнулся половиной рта, а Мэгуми… Мэгуми продолжала выглядеть, будто сейчас расплачется, хотя в её голубых глазах и появилась искра надежды.

- Именно. Мне кажется, что мой смысл жизни - делать мир лучше. Если Создателя нет - то я просто помогу другим разумным существам. А если он есть - я тоже стану немного Создателем и привнесу гармонию в его творение.

- Похвально, мой юный друг. В сущности, то же самое является смыслом и моей жизни. - Он вздохнул, вспоминая что-то. - Только жаль, что многие не могут дойти до этой мысли…

- Ага. Тут думать надо. А думать многим лень…

Тут в другой комнате зазвонил телефон. Райдзо нахмурился, встал и коротко взрыкнул.

- Прошу подождать, - пробормотал он и убежал.

Как только подростки остались одни, Мэгуми тоже встала, но обошла стол, выдернула из-за него Камидзу и повлекла его, недоумевающего, к другому выходу из гостиной. Когда Богдан проводил их взглядом с поднятой бровью, та приложила палец к губам и показала ему кулак. Тот со значением кивнул и показал большой палец. Она просияла и утащила-таки парня.

- Вот черти… Специально сегодня отпросился, попросил не беспокоить… Нет, всё равно лезут! - Райдзо через несколько минут пришёл обратно и снова сел за стол. - А где Мэгуми и её избранник?

Богдан вновь промолчал.

- А, так вы, мой дорогой друг, храните тайну?

- Меня попросили молчать - я и молчу.

- Что ж, похвально. Нам остаётся только пожелать им удачи, ха-ха… - Райдзо заговорщически ухмыльнулся.

- Хех. Я привёл его к сокровищу, которым мне, увы, обладать не дано… - Богдан ухмыльнулся в ответ, словно они вдвоём спланировали ужин так, чтобы всё произошло именно таким образом.

- Ну… Я думаю, что вам с вашей благородной целью в жизни не составит труда найти себе спутницу.

- Хотелось бы на это надеяться… Хотелось бы…

…О том, что именно произошло в другой комнате, судя по всему, никто так и не узнал. Но оно и к лучшему. Зачем миру информация о том, что происходит между двумя влюблёнными подростками, когда они наедине?

Камидзу всё же рассказал матери о своём романе с Мэгуми, хотя и далось ему это ценой великих усилий над собой и щелбана от Богдана - “на удачу”. Та обомлела: шутка ли - её сын встречается с дочерью крупного корпоративного деятеля! А когда она узнала, что на неё спускались его карманные деньги…

- ТЫ ХОТЯ БЫ ПОДУМАЛ О ТОМ, ЧТО ОНА ТЕБЕ НЕ РОВНЯ?! МЫ ПРОСТО НЕ СМОЖЕМ ОБЕСПЕЧИВАТЬ ЕЁ ЗАПРОСЫ!! - Наоко бушевала на кухне, пока её сын, уже пожалевший о своём откровении, пытался оправдываться. Но та даже и слушать его не хотела: - ДУМАЛ С НЕЁ ДЕНЬГИ ПОДСАСЫВАТЬ?! ЕЩЁ ЧЕГО НЕ ХВАТАЛО! ТЫ НИКОГДА НЕ ОПУСТИШЬСЯ ДО ТАКОГО БЕСЧЕСТИЯ!!

- Я просто покупал ей сладкое! И по собственной воле!! - наконец прокричал Камидзу. - Кроме того, далеко не все деньги на неё уходили! Я ж ещё и на “Волкман” откладываю… Я никогда не просил сверх того, что мне выдаётся.

- А мог бы и попросить, - хмыкнул отец, появившийся в дверях. - И я бы дал. Ради такого дела не жалко…

- ТОДЗИ?! ТЫ ЕЩЁ И ПОТАКАЕШЬ?!! - Гнев матери тут же обрушился на её мужа, в то время как Камидзу, в мыслях поблагодарив своего заступника, юркнул в щель между отцом и дверным косяком, уходя от расправы. В любом случае, Канадзава-старший, судя по его реакциям на него, совсем не против этих отношений, и если хоть что-то произойдёт, то Райдзо будет на его стороне. Как он случайно услышал через закрытую дверь, он говорил Мэгуми, что “таких надо брать” - значит, их отношения в безопасности… А со своими родителями он как-нибудь разберётся.

Когда вечером зазвонил телефон, юноша прижал ухо к стене - так лучше было слышно: Канадзава-старший обещал позвонить через денёк-другой, чтобы узнать, как у них дела и, при случае, обменяться номерами - раз уж отношения Камидзу и Мэгуми зашли так далеко. Подошла мать.

- Алло?

- Канадзава Райдзо на проводе, - приглушённо, тихо, но различимо произнесли голосом упомянутого человека из трубки. - Могу я узнать, с кем именно я говорю?

- Икари Наоко. Не волнуйтесь, Канадзава-сама, мы уже обо всём знаем. Мы непременно запретим нашему оболтусу встречаться с вашей дочерью.

- В каком это смысле - “вы запретите ему”? - Райдзо явно недоумевал. - Напротив. Я бы очень хотел видеть Камидзу в качестве пары Мэгуми, а когда придёт время - ещё и своим зятем. Так что полноте, Икари-сан. Всё хорошо. Будьте добры, запишите мой номер и передайте своему сыну…

Камидзу дальше слушать не стал: и так ясно, что он спасён. Он с облегчением выдохнул и сел на кровать. Богдан, который сидел за его столом и что-то корябал карандашом на листе бумаги, улыбнулся и показал ему большой палец - он явно тоже слышал, что происходило.

- Круто. Рад за тебя, братец.

- Да ладно тебе… - Он почесал в затылке.

Некоторое время висело неловкое молчание. Потом Камидзу спросил:

- А будущее… Там… Всё настолько плохо, да?

- Увы, да. Потребленчество, зарывание талантов в землю… Про войны не говорю - войны были всегда. Просто… Знаешь, такое бывает: выйдешь на улицу, увидишь, как всё на самом деле плохо, хочется заорать - а крик встаёт в горле. Понимаешь просто свою ненужность этому миру, населённому пустышками, который, как ты не старайся, а лучше не станет. Катится по наклонной. Как паровоз, едущий под уклон… Но есть и хорошие вещи. В 2012 году, например, снимут ремейк “Космического линкора Ямато”. Не знаю, будет ли он столь же легендарным, сколь и оригинальный сериал, но мне понравилось… Но… Ты не увидишь этого. Ни хорошего, ни подавляющего это хорошее худого.

- А… Почему? - Японцу стало не по себе. Опять он почувствовал, как его потроха спускаются куда-то вниз, а в груди образуется неприятная, холодная пустота…

Богдан замолчал и шумно выдохнул, собираясь с мыслями - а может быть, и с духом.

- Ты не увидишь этого, потому… Потому что умрёшь. - Одинокая слеза покатилась по щеке русского. - Двадцатого марта 1995 года секта “Аум Синрикё” организует террористическую атаку на метро, выпустив в вагонах смертельный газ зарин. Ты и твой отец погибнете. Твоя жена Мэгуми и семилетний сын Дайскэ осиротеют.

- Что?... - Камидзу замер, не в силах пошевелиться. - Ты… Ты не шутишь?...

- Ни капли. Заклинаю тебя: не ходи в метро в этот день! Да, я знаю, что до него ещё тринадцать лет, но всё же… И отца убереги. Расскажи ему.

- А ты не боишься, что… Ну, жить-то, конечно, хочется, но… Вдруг то, что я выживу, изменит мир, в котором живёшь ты? “Эффект бабочки”, знаешь такое?..

- Так для этого я тебе это и говорю! - Богдан улыбнулся сквозь слёзы. - Ты - светоч, Камидзу. Ты пытаешься делать свой мир лучше. Если ты будешь жить - мир станет хотя бы чуть-чуть совершеннее, чуть дальше от откровенного гадства!

- Знаешь… Спасибо тебе. - Камидзу невольно улыбнулся. Так он всё-таки женится на Мэгуми? И у них будет ребёнок? И он всё-таки сделает Землю лучше? Что ж, это хорошо…

Он встал и подошёл к Богдану.

- Слушай… А можно с твоего телефона музыку послушать? Интересно же, какая музыка будет в будущем…

- Конечно. Отчего нет. - Он выпростал из кармана телефон, а из спортивной сумки - наушники. - Я люблю два направления. Одно - музыка будущего, которое мы хотели и которого могли бы достичь… А второе - музыка будущего, с которым мы сами себя оставили. Советвейв и постпанк. Вот, к примеру, из первого…

Камидзу надел наушники, Богдан что-то потыкал в телефоне - и зазвучала такая добрая, спокойная синтетическая музыка, похожая на саундтреки из советских фантастических фильмов. Юноша закрыл глаза и представил себя сидящим на траве где-то в поле, смотрящим на бескрайний космос вверху… Звёзды загадочно молчат, храня свои тайны, а откуда-то из-за горизонта в небо взлетает тонкая светлая чёрточка… Глаза его поневоле намокли.

- А вот - из второго… - Богдан дождался конца композиции и включил другую песню. Там звучали тяжёлые басы и какие-то режущие ухо синты… Будто бы сам мир тебя сдавливает, ломает рёбра, хватает за горло - и ты задыхаешься в туманном, задымлённом, испокон не видавшем солнца и звёзд лабиринте домов, в чьих окнах горят пустые огни…

- Теперь-то ты понимаешь? Чего ты хочешь: первого или второго, братец? Я прибыл из мира второго… И жажду первого.

- Я… Тоже хочу, чтобы сбылось первое, а не второе…

- Так… Давай сделаем для этого всё, что возможно. Мир уже катится по наклонной, парвоз ещё на вершине холма. Но если мы соберёмся и будем делать мир лучше вместе - понемногу, в меру своих сил - мы сможем заставить планету вернуться к лучшему. За сорок лет может произойти всё что угодно. Раз произошёл упадок общества - может произойти и его подъём! Надо просто приложить к этому усилие…

- Ты прав… Братец. - Камидзу кивнул и ударил кулаком по ладони. - Я обязательно последую твоему совету. Не пойду в метро… И буду тянуть этот мир вверх.

- Правильно. И друзья у тебя правильные. Рокуро и Мэгуми - они музыканты. Они тонко чувствуют это дело… Расскажи им. Нет, лучше я сам всем всё расскажу. Один чёрт послезавтра я уезжаю… Завтра позвони Рокуро и Мэгуми, пригласи их прогуляться по набережной. Дело, я полагаю, важное.

- Согласен. Важное, - кивнул Камидзу. Он поправил очки, снял наушники и сел на кровать. - Обязательно позвоню… И… - Он хотел что-то спросить, но махнул рукой и, повернувшись спиной, принялся стелить кровать. - Я спать. Ложись, когда сам захочешь.

Богдан только кивнул. Он уже давно сам стелил себе футон. Он прикрыл глаза - вроде бы как понимающе - и позволил слезам потечь…

- …Ну и зачем ты нас позвал? - Рокуро почесал в затылке. - Мне из окна пришлось вылезти, благо на первом этаже живу… Ты ж знаешь, меня мама поздно вечером не отпускает, так что это, должно быть, важное дело, раз меня за это накажут… Так ведь, приятель?

И вправду: солнце давно село. Море спокойно разбивалось о бетонную обшивку берега, как разбивалось века тому назад о песок и глину и будет разбиваться годы спустя. В его извечно неспокойной, но одновременно такой мирной поверхности отражались токийские огни. Город не засыпал. Он не засыпал никогда.

Четверо подростков - Мэгуми, Рокуро, Камидзу и Богдан - шли по тротуару набережной. Редкие машины проезжали мимо. Но тишину нарушали лишь шум прибоя и приглушённый разноголосый гомон ночной столицы.

- Так зачем же, Кат-тян? - Мэгуми с некоторым нетерпением посмотрела на длинноволосого японца. - Не то чтобы мне не было приятно просто так пройтись с друзьями… Но ты так говорил, будто это вопрос жизни и смерти. Не думаю, что ты стал бы врать. Так… Что же будет?

- Богдан… Твой выход, - угрюмо хихикнул Камидзу, толкая своего друга под бок локтем. - Хотя… - Он свистяще зашептал Богдану на ухо. - Знаешь, может, я домой сбегаю и приведу Канаэ?

- Нет, не надо, - тоже шёпотом отозвался он. - Не думаю, что она поймёт. Однако будущее и на её плечах тоже. Думаю, она поймёт тебя - не меня.

- Да о чём вы там шушукаетесь?! - Рокуро уже начинал слегка сердиться. - Что происходит-то, я не понимаю! Не наказывать же маме меня ни за понюшку табаку?!

- Ладно, ладно… - Богдан выдохнул и остановился. Остальные тоже встали на месте. - Друзья, вы мне, наверно, не поверите… Но я из будущего.

- Чего? - Рокуро присвистнул, а Мэгуми помотала головой. - Шутки, значит, шутим?

- Отнюдь. Как же вам доказать… Вот! - он показал им свой телефон.

- И что это?

- Это - телефон из будущего! - вклинился Камидзу. - Он реагирует на касание. Правда, сейчас он не работает, мобильную сеть ещё не построили… А кроме того, он видел меня во сне. Он предрёк мне звонок от твоего отца, Мэгуми. Тот самый… Когда он пригласил нас двоих…

Она вспыхнула, а Окадзима ещё раз почесал в затылке.

- Ну, коли так… Ладно. Пускай ты и из будущего… Что это нам даёт? Ты хочешь предупредить нас о чём-то? Или изучаешь нас?

- Скорее предупредить. Дело в том, что… Общество уже катится туда, куда не следует. Люди станут прожжёнными эгоистами и более жестокими, чем когда-либо. На место мечтаний и надежд встанут жажда наживы и хвастовства модными бирюльками. На место дружбы и любви встанут они же. Общество просто станет жалкой тенью самого себя. Люди перестанут быть людьми… Они станут пустышками.

- Прям какая-то антиутопия… - хмыкнул пианист.

- Самая что ни есть. Беда в том, что те, кто смотрят наверх, за горизонт возможного, станут не нужны миру. Так… Я хочу попросить вас: сделайте этот мир лучше. Я буду стараться делать это в будущем, но знать, что в прошлом тебе помогают друзья - это, знаете ли, добавляет сил…

- А как мы его лучше-то сделаем? - спросила Мэгуми. Она внимательно слушала Богдана всё это время, инстинктивно держась за руку своего парня.

- Как, как… Как вы можете. Творите. Помогайте людям. Увы, я не могу облететь всю Землю и донести эту весть до абсолютно всех подростков планеты. Никакой из меня пророк, честно говоря. Но… Это ведь лучше, чем ничего, так?..

- Ага… - Рокуро, похоже, проникся картиной мрачного будущего, нарисованной Богданом, и даже поёжился - несмотря на полный штиль и довольно тёплый воздух.

- Так вот. Я уезжаю завтра. А значит, скорее всего, мы не увидимся в ближайшие годы. Путешествия в прошлое, увы, не мой конёк, даже это произошло случайно… Но я хочу, чтобы оно прошло с максимальной пользой для мира. Так что… - Он поднял вверх руку со сжатым кулаком. - Будем летать выше звёзд!!

- Будем летать выше звёзд! - повторили за ним трое, тоже поднимая руки вверх. Небо не ответило. Но звёзды, пускай и слабо видимые из-за городских огней, услышали…

- Ну, что ж… Спасибо, что были со мной, - ухмыльнулся Богдан. Он едва сдерживался. чтобы не расплакаться. Камидзу хмыкнул и резко обнял русского.

- Будь здоров. Будь счастлив. Мы очень постараемся сделать мир хоть чуточку совершеннее.

- Помнишь, в тот вечер… Ты сказал, что неважно, есть ли за Вселенной Создатель, или нет… Надо делать добро? - Мэгуми подошла к двум обнявшимся парням. - Я думаю… Ты прав. Я последую твоему примеру. Спасибо за твои слова.

- Не знаю, как я буду делать мир лучше… Но я постараюсь! - Рокуро захихикал и, когда Камидзу отстранился, пожал Богданову руку своими сильными, длинными пальцами…

…Через два дня после отлёта своего друга - провожать его поехали и Икари, и Канадзавы, что немало удивило первых - Камидзу сидел за кухонным столом - обед только кончился - и гонял в голове ту музыку, что он слушал с Богданова телефона. Ту самую, которая перенесла его в чистое поле, в загадочную ночь…

- Интересно, как он там?.. - пробормотал он, задумчиво глядя в окно.

- Кто - “он”? - переспросила Канаэ, сидевшая напротив него.

- Как это - “кто”? - удивился он. - Богдан…

- Какой ещё Богдан? - удивилась уже мать, моющая посуду.

- Богдан Якорев. Он сюда по обмену приезжал…

- Слыхала про такого, да только мы отказались от этого “счастья”. Нам присылали предложение, но я рассудила, что троих мы просто не выдержим…

Камидзу обомлел: ему что, всё это приснилось? Он метнулся к телефону, набрал номер…

- Квартира Канадзав… - звонко произнёс милый его сердцу голос.

- Мэгуми! Извини, вопрос, наверно, глупый, но… Богдан был?

- Был, конечно… А что?

- Мои родители его не помнят… Говорят, не было его никогда.

- Может, потому что он - путешественник во времени? И помним его только мы и Рокуро…

- Может, оно и к лучшему? Его послание предназначалось лишь для наших ушей. - Он помолчал, что-то вспоминая. - Что? Летим выше звёзд? - с улыбкой спросил он.

- Да. Летим выше звёзд…