Вышел немец из тумана

Вышел немец из тумана,

Вынул ножик из кармана:

— Буду резать, буду бить,

Всё равно тебе водить…

— Всё, Кирпичный, ты за немцев играешь. — закончил считалочку Митяй. — Немцам, фора сегодня подарочная, считаю до ста! Раз, два, три…

Митяй, он в нашем дворе главный заводила. Без него никакая игра не срастается, никакие казаки-разбойники, клёк, прятки, чинза… В футбол без Митяя не собраться. «Шандор-мандор» без Димки Соколова — «деньги на ветер». А тут ещё, в овощном, что около школы — завезли какие-то олимпийские фрукты в строганых ящиках. Фрукты мы эти не видели, персики что ли, виноград ли,.. для олимпийцев же, куда нам, но ящики видели, и парочку высококачественных единиц тары удалось экспроприировать. Благо трудился в овощном магазине Митяев крёстный, дядь Валера. Он-то нам и подогнал драгоценный оружейный материал, заготовки для самострелов.

У экстренного перевооружения дворовой ватаги самострельщиков была ещё одна немаловажная причина, в проулке между котельной и частным сектором завязалась скороспелая вишня. Кто разбирается в технологии воспроизводства плодовых, выполняющих роль поражающих элементов, не дадут соврать: ранний, совершенно зелёный плод городской бесхозной вишни — самый злой патрон майского самострельного боя.

Заготовки для самострелов разделили по-честному: стрелкам постарше достались продольные досточки от олимпийских ящиков, малышне — торцевые коротышки. В тот же вечер «оружейных дел мастера» активно занялись бытовым производством игрового оружия. Нам с Костиком Кирпичниковым достались торцевые доски, всё-таки у нас и руки покороче, и никто бы нам не доверил выпиливать приклады. Всё, что мы могли сделать из коротких дощечек — обрезы, чем-то напоминающие плоский маузер без ствола.

Дед Костика Кирпичникова, Константин Константинович Кирпичников-Старший просверлил нам подходящие для пальцев отверстия специальным сверлом, которое называется пёрка. Для крепления резинки, которая из трусов, вбил маленькие сапожные гвоздики, да и бельевые прищепки, очень аккуратно пригвоздил к «цевью», предварительно засверлив незримые дырочки каким-то очень тонким, то ли часовым, то ли зубоврачебным сверлом. Чего только не было в гараже у Деда Кости, поэтому, первым делом, он снабдил нас специальными защитными очками и строго-настрого запретил снимать защиту во время боя. Мне достались очень смешные очки с круглыми стекляшками, кажется, столярные, а Костику — настоящие мотоциклетные, с кожаной маской и боковыми секциями, назначение которых мне до сих пор непонятно, наверное для «бокового зрения»?!

— …девяносто восемь, девяносто девять, сто! Фрицы — выходи на смертный бой! Уррра!

— Ура! — кричал и я, на сколько мог громко и торжественно, потому что мне снова повезло играть за «наших». — за Родину! Вперёд!

Мы, конечно, победили, как и должно было случиться, как и положено по правилам игры. Ранения были незначительные, ссадина на коленке и небольшой синяк от точного попадания «фашистской вишни» где-то в районе ключицы. И хотя очки не понадобились, никто не попал потому что в лицо было запрещено стрелять, их я все равно не снимал до конца «войны», и только после окончательной победы, позволил себе «подышать глазами». Радости были полны штаны, самострел стрелял безотказно, прищепка и резинка не подвели. Я уже было направлялся мыть ноги, когда пришёл Дед Костя и сказал, что Кирпичников-Младший домой не возвращался.

Мне, почему-то стало стыдно. Хоть мы и находились по разные стороны боестолкновения, были игровыми врагами, друзьями-то мы быть не переставали, поэтому мама многозначительно повела бровью, что на языке профессионального педагога означало: «Победивший должен быть благосклонен к судьбе побеждённого, особенно если он не враг, а друг закадычный».

Костика нашли очень быстро, не без помощи Митяя, конечно. Всё было хорошо, мой друг ни капельки не повредился, он просто заснул в небольшой щели за котельной, прикрытой высокорослым бурьяном, где устроил засаду и пригрелся поблизости от трубы горячего водоснабжения.

Константин Константинович Кирпичников-Старший немного поворчал, сославшись на больное сердце бабки Надежды, но очень быстро оттаял, даже слегка потискал внука и наказал быстро двигаться домой, чтобы домашние перестали сходить с ума.

— Ты поял, Кирпичный, почему русские всегда побеждают?! — вдруг, по какой-то непонятной причине, Митька Соколов решил заполировать уже случившуюся победу. — мы холода не боимся, пока фриц согревается и спит, мы его бьём, гада, в собственном окопе.

— Я не фриц! — обиженным голосом ответил Костик. — и вообще — я наш! Поэтому спрятался в засаде и никого из наших не убил.

— Да ладно, чо ты, Костян… — вдруг оправдался Димка, резко понизив тон диалога. — я ж не со зла.

— Я знаю. — принял оправдания товарища, Костик, и кося глазом в направлении Кирпичникова-Старшего, заявил: — потому, что, Победа — она общая, и неважно кто был на войне врагами! Правда, Деда?

А что ещё мог добавить пожилой ветеран, который прошёл дорогами войны от Сталинграда до самой Вены? Прошёл пешком, как положено пехоте. Гнал неприятеля как мог, кровью, потом, посеченный осколками, контуженный, потерявший друзей и соратников. Не было слов у Константина Константиновича Кирпичникова, Полного Кавалера Ордена Славы. Маскируя скупую мужскую слезу, взялся дед суетливо отряхивать заношенные треники от пыли, отряхнул заодно и внука. Потом подсобрал нас, мальчишек, своими огромными ручищами в охапку, и совладав с предательски-ослабшими голосовыми связками, твёрдо заявил:

— Пора домой, ребятишки. Темнеет.

Так показалось мне в тот момент. Или, может быть, у меня что-то в памяти случилось, разыгрались ложные воспоминания… Только почему-то вспоминается мне этот день, день накануне Дня 35-летия Великой Победы.

А в сам День Победы, 9 мая 1980 года, мы не играли в войнушку. Играли в Шандор-мандор. И, как обычно, Митяй-заводила заводил, и стоя в центре нарисованного мелом круга, держа в руке красно-синий-четвертинками мяч, громко и торжественно объявил старт новой игры:

— Шандор-мандор, липопандор, крайним будет… знатный антифашист, самострельщик, снайпер, и просто хороший пацан — Константин Константинович Киррр-пиии-чнии-ков-Младший! Ура! — и подбросил мяч высоко-высоко в чистое небо.