Взаперти нам слышен ветер

Гул за окном не прекращался ни на минуту. Тим съежился и повыше натянул одеяло, прикрыв кончик носа. Было жарко, но от страха мальчишка не собирался выбираться из-под укрытия. Ветер стучал в грязные стекла, шуршал мутными клочками полиэтилена, грохотал оторванными листами ржавого железа. Лишь узкая койка казалась оплотом тепла и безопасности в мире шума и бури. Рядом кто-то пошевелился. Тим с облегчением выдохнул, вспомнив, что на соседней кровати лежала Кэт. Девочка сладко потянулась и сонно похлопала короткими светлыми ресничками.

— Почему не спишь? — вяло спросила она, заметив круглые глаза соседа.

— Не могу уснуть из-за ветра.

— Они будут недовольны, если на твоей физиономии будут красоваться синие круги. А круги точно появятся, если ты не будешь спать.

Тим недовольно поерзал на месте и развернулся на бок, чтобы лучше видеть девочку. В это время Кэт медленно моргнула, собираясь отправляться в очередной сон.

— А может быть я хотел, чтобы появились круги, — из вредности высказался Тим. Не хватало лишь, чтобы он грозно стукнул кулачком по кровати. Девочка не изменилась в лице.

— Как хочешь.

Показную храбрость мальчишки тут же поубавил грохот железных листов за окном. Казалось, будто кто-то нарочно стучал по ним палкой, нисколько не жалея сил. Девочка едва заметно вздрогнула и резко натянула одеяло, скрывшись под ним с головой. Вокруг послышалась возня.

— Нашли время... — недовольно пробурчал чей-то голос из угла комнаты. Тим даже не мог понять, кто это говорит. — Закройте пасти, пока я вам их не закрыл.

— Ужас, Вин, слышно только тебя, — донеслось с другого края.

— Да помолчите вы или нет! — Громкий недовольный шепот заставил всех ненадолго закрыть рты.

Кэт высунулась из-под одеяла. Ее взлохмаченные светлые пряди слегка светились на фоне блеклого окна. Снаружи горел фонарь. Приглушенное сияние пробивалось сквозь несколько слоев мутного полиэтилена, а потому Тим отчетливо видел волосы соседки, почти трясущиеся от негодования.

— Начинается, — шепотом протянула она.

После ее слов вспыхнула буря. Но уже в комнате. Тим задрал голову и увидел темные силуэты, вскочившие на ноги прямо на матрасах. Худые фигуры размахивали руками и грозили друг другу расправой, с досадой пинали одеяла так, что те обреченно падали на пол, но цеплялись уголками за перины. Словно вообразили, будто пол — это лава. Наверное, так думали и дети, ведь никто не спешил покидать безопасную зону вонючего полосатого матраса.

Громкий шепот постепенно слился в сплошную пелену шума, отчего Тим почувствовал звон в ушах. Он невольно прикрыл их ладонями, даже не пытаясь разобрать участников спора. Более того, он почти никого не знал. Вокруг простиралось несколько рядов одинаковых коек, на которых стояли, восседали или умиротворенно лежали девочки и мальчики разных возрастов, но из пары десятков ребят Тим знал только Кэт и Рода, который тихо дремал где-то возле окна. Тим еще не запомнил, где именно.

Тучный мальчишка, которого не без доли раздражения именовали Вином, тяжело спустился с кровати и направился по узкому коридорчику к одному из своих неприятелей, попутно задевая большим животом стоящие близко друг к другу койки. Остальные дети с опаской взглянули на темный силуэт храбреца, который осмелился покинуть безопасную зону.

— Вернись на место, — тихо произнесла Кэт приказным тоном. — Нас накажут из-за тебя!

— Бегу и падаю, — грубо бросил Вин, даже не обернувшись.

Неожиданно из-за двери послышались шаги. Кто-то шел по коридору, наверняка желая заглянуть в комнату, чтобы проверить детей. У пола сверкнула полоска света. Ребята за одно короткое мгновение упали на матрасы, стараясь не шуметь, и затаили дыхание, прислушиваясь к Вину. Спотыкаясь, мальчик возвращался обратно на свою кровать, но пробирался по междурядью коек катастрофически медленно. В воздухе запахло тревогой. Стало душно. Тим лежал на боку и с круглыми от страха глазами наблюдал за Кэт, которая снова спряталась под одеялом, словно улитка в раковине. На фоне пятна света, струящегося из окна, было едва заметно подрагивание ее укрытия. Шаги остановились напротив двери, а потому Тим инстинктивно задержал дыхание. Вин не успевал.

В комнату ворвался холод и яркий свет фонаря. Большая ладонь в кожаной перчатке крепко сжимала его корпус, пока не направила луч прямо в спину мальчишки. Беглец неуклюже забирался на кровать.

— Опять ты. — Из ровного прямоугольника света дверного проема послышался спокойный голос, от которого по коже Тима отчего-то побежали мурашки.

— У меня ноги затекли! Просто затекли ноги! Я разминался! — судорожно завопил Вин, все еще пытаясь заползти под одеяло.

Тим с содроганием слушал, как тучный мальчишка мучается одышкой и трясется от страха. Тяжелые ботинки чужака пронеслись по узкому междурядью и остановились возле кровати нарушителя. Дети вокруг не издавали ни звука. В гробовой тишине Тим услышал скрип кожаных перчаток и звон пряжки ремня, шелест ветровки и ровное дыхание взрослого человека, который схватил визжащего Вина за предплечье и грубо потащил за собой. Мальчишка пытался сопротивляться: упирался босыми ногами в холодный бетонный пол, цеплялся за спинки коек, чуть сдвигая их с места, умолял о пощаде.

Дверь хлопнула, но из коридора еще долго доносились крики Вина, наполненные отчаянием и безмерным страхом. Тим снова взглянул на одеяло Кэт и отметил, что оно перестало дрожать. Девочка немного успокоилась. Наверняка потому, что избежала участи нарушителя. Если она будет вести себя тихо, то ее не тронут. Ее не уведут среди ночи по темным грязным коридорам туда, где ни один ребенок из комнаты не хотел бы оказаться. Тим быстро понял, что и ему стоит вести себя подобающе.

Утром зажегся свет. Дети уже не спали. Каждый из них невольно просыпался чуть раньше, чтобы подготовиться к предупреждающему звонку из коридора. Лишней минутки на сборы и продирание глаз никто им не даст. Тим задрал голову и с тоской взглянул на вытянутые лампы, прикрытые желтым пластиком. Наверняка плафоны раньше были белыми, но теперь они выглядели старыми и очень грязными с кучками высохших мошек по углам.

Ребята вокруг спешно натягивали штаны и заправляли в них шерстяные свитеры. Кэт похлопала ладошкой по одеялу Тима, напомнив о том, что спать нужно было ночью, а не при утреннем свете ламп. Лицо ее выражало тревогу с легким напылением страха. Будто ее накажут лишь за то, что ее сосед оказался нерасторопным. Но Тим и не собирался спать дальше. Пока девочка с должным усердием стягивала волосы в хвостик, он уже полностью оделся и свернул одеяло, водрузив сверху подушку пирамидкой.

Когда дверь в комнату отворилась, каждый ребенок стоял молча возле своей заправленной койки и ждал указаний. Разного роста и комплекции, в разноцветных свитерах и брюках, с разным цветом волос и кожи — вся комната полнилась различиями, словно банка с цветными бусинами. У Кэт чесался нос, но она не решилась поднять руку, а потому сморщилась за спиной у Тима и очень надеялась на то, что человек в дверном проеме этого не заметит. Мужчина в черной ветровке взмахнул ладонью, призывая детей идти за ним. Наверное, и правда не заметил.

По очереди девочки и мальчики умылись у ржавого рукомойника и позавтракали. Еда имела мерзкий гнилой привкус, но ничего другого не было. Тим безнадежно поглядывал на детей, убеждаясь, что спорить никто не станет. Рядом между столами ходило несколько надзирателей, от которых разило табаком и опасностью. Хоть одно слово — и ребенок последует за Вином. Девочки и мальчики знали, что если нарушителя уводили, то он возвращался через сутки, потрепанный и напуганный. На все вопросы он отвечал стойким молчанием и медленно раскачивался из стороны в сторону, уткнув пустой взгляд в пол. Бывало, что ребенок и вовсе не возвращался.

После завтрака все вернулись в комнату, которая в дневном свете больше напоминала школьный класс. Большое помещение с высоким потолком было сплошь заставлено уже не партами, а койками. На одной стене висела огромная черная доска, кое-где разлинованная тонкими полосами. Она была единственным развлечением детей, которые не знали, чем заняться без игрушек. На широком подоконнике пряталась банка с круглыми мелками, которым сразу же нашли применение. На шершавой поверхности доски каждый день расцветали белые цветы, вырастали могучие горы с шапками снега на вершинах и появлялись филигранные закорючки формул и цифр. Мальчишка по имени Род, знакомый Тима, очень любил математику, а потому самым первым занимал себе мелок и решал примеры на доске. Его короткие каштановые волосы почти всегда были в белой пыли, но от этого мальчик выглядел скорее увлеченным, чем неопрятным.

Те ребята, которым не хватило мела, искали себе другие занятия. У дальней стены комнаты, напротив доски, располагался огромный шкаф. Массивная мебель простиралась от пола до потолка, а вширь занимала половину стены. Дверей не было, а потому темные пустые внутренности всегда были на виду. Тим, смотря на обнаженный шкаф, чувствовал себя неуютно, будто это на нем совсем не было одежды. Ребят вид мебели совсем не смущал. Наперегонки мальчишки пытались влезть наверх по полкам, словно по лестнице, а девочки усаживались под одиноко висящими вешалками и заплетали друг другу косички.

Тим наблюдал за детьми и с тоской вспоминал о доме. В первые дни своего пребывания на новом месте он был занят впитыванием новых правил и распорядка, но теперь в его сердце скреблась мрачная грусть. По родителям, вечно сидящим на кухне за крохотным столом в обнимку с бутылкой. По собственной комнате, завешанной плакатами, старательно вырезанными из журналов по робототехнике. По лохматой собаке, которая, как поросенок, чесалась об его стул. Тим тосковал по своей прежней жизни, сменившейся на новую так быстро, будто режиссер сменил пленку, не думая о концовке предыдущей сцены. Он ехал в автобусе, вышел на остановке возле школы, прикрыл глаза и... уснул. А когда проснулся, вокруг были совсем чужие стены и любопытные голубые глаза Кэт, обрамленные светлыми ресницами. Девочка протянула ему чумазую руку и назвала свое имя. Только одно короткое слово.

С тех пор прошло три дня. За это время Тим осознал, что другие дети находились в таинственной комнате намного дольше него. Кто-то пару недель, а кто-то уже месяц. Математик Род как раз безмолвно праздновал свой маленький юбилей. Он никогда не был настойчивым, но мелок и место у доски ему выделяли беспрекословно — как настоящему старожилу.

Тим долго наблюдал за тощим мальчиком, выводящим цифры, и все-таки решился подойти к нему. С большим удивлением он заметил, что Кэт тоже встала с кровати и отправилась следом. Род как раз заканчивал писать очередной пример и уже поставил знак равно, но заметил две фигуры, стоящие рядом. Тим и Кэт выглядели словно грибы в лесу — один повыше, другая пониже. Прямые, словно палки. Род задумчиво почесал веснушчатый нос, запачкав его мелом.

— Что вы хотите? — без интереса спросил он.

Тим немного помялся, озираясь, и только после короткой паузы обратился к старожилу, прислонив ладонь к лицу.

— Ты знаешь, где мы находимся?

— Нет. Никто не знает.

— И даже мыслей никаких нет? — с нотой разочарования продолжил Тим.

— Ну... — Род задрал голову и покрутился на месте. — Я думаю, что это какая-то заброшенная школа. Но в нашем городе я не слышал о таких. Хотя, может мы и не в городе...

— Школа, — задумчиво протянула Кэт. — Не люблю школу.

— А я — напротив, — отрезал Род и продолжил писать ответ после знака равно.

— Ну да, тут наверняка учились дети, — согласился Тим. — Но окна заклеены пленкой. Если бы только я мог взглянуть наружу, может, стало бы понятнее.

— Даже не мечтай. — Кэт бросила печальный взгляд на грязные стекла в дождевых подтеках. — Они не хотят, чтобы мы знали где находимся.

— А кто — они?

— Мы не знаем, — тяжко выдохнув, ответил Род и положил мелок на маленькую полочку, прямо на горку белого порошка. — Они приходят, проверяют нас, наказывают, иногда забирают некоторых, а на их место приводят других, но никогда ничего не говорят о себе. До тебя вон на той койке обитал Сэм, — мальчик указал пальцем на кровать Тима, — но четыре дня назад его увели, и с тех пор мы его не видели. Сэм был тем еще плаксой. Хотя, оно и понятно. Ему было от силы лет шесть.

Кэт мягко положила ладошку на плечо Тима, но потом крепко сжала пальцы, впившись в шерстяной свитер, словно недовольная кошка.

— Делай все, что они говорят, тогда и проблем не будет.

Род вздохнул, очевидно, согласившись с ее словами. Но Тим нахмурился и убрал руку девочки с плеча.

— Как хотите. Я сам разберусь.

Мальчик развернулся на пятках и уверенно зашагал к окнам. Всего в комнате их было три. На подоконниках восседали девчонки, беззаботно болтая, но взвинченный вид Тима их спугнул, а потому, крутя пальцем у виска, они спрыгнули на пол и удалились. Мальчишка забрался наверх, наступая на холодную чугунную батарею, как на ступеньку. Как и предполагал, кто-то старательно забил окна пленкой, закрепив ее гвоздями по всему периметру деревянной рамы. На облезлых перемычках проступали нацарапанные надписи. Тим прищурился и провел по ним пальцами, стараясь прочитать.

«Мы уйдем отсюда...»

«Мы найдем свою семью...»

«Мы...»

Тим прочитал еще раз внимательно. И тут его осенило. Он обернулся, сидя на коленях на подоконнике, и громко спросил у ребят:

— Кто это написал?

Несколько мальчишек восседали на кровати рядом с окном. Они нехотя подняли головы и без интереса взглянули на Тима.

— Мы не знаем. Это было до нас.

— Но кто же...

— Наверное, их нацарапали дети, которые раньше здесь учились, — ответил Род, подойдя ближе вместе с Кэт. — Потому что у нас нет острых предметов, которыми можно царапать по дереву.

— А вдруг здесь были еще дети? — пробубнил Тим себе под нос. — Возможно, мы не одни такие... И не последние.

— Завязывай, — грубо оборвала его рассуждения Кэт и сложила руки на груди. — Добром это не кончится.

— А вдруг у этих детей получилось выбраться? — с надеждой в голосе произнес Тим. — У нас тоже получится.

— Они нас не пропустят. — Девочка указала на дверь.

— Начнем с малого.

С видом знатока мальчик принялся щупать оконные рамы в поисках очередных подсказок, но его пальцы натыкались только на острые кусочки засохшей белой краски. Вскоре он слез на пол и внимательно осмотрел чугунные батареи. Ничего.

— Пустая трата времени, — обреченно произнес Род.

Тим нахмурился и отправился к доске. Он провел рукой по черной шершавой поверхности, собрал пальцем белую пыль с маленькой полочки, заглянул в щель между доской и стеной.

— На чем она висит? — задумчиво спросил Тим у самого себя. — Если удастся снять ее, то мы можем раздобыть гвозди.

— Она прибита намертво, — отрезала Кэт, снова подойдя поближе вместе с Родом, но теперь их сопровождала небольшая свита из детей.

— А вы пробовали?

— Пару раз, — почесав нос, ответил Род.

Тим бросил затею с доской, отошел подальше, снова окинув ее взглядом, а затем направился к кроватям. Под недовольное бурчание ребят он осмотрел каждый матрас и каждую пружину, но тоже ничего не нашел. Неужели совсем ничего нет? Ни одной подсказки о том, что это за место и как можно выбраться из него? В раздумьях Тим подошел к шкафу, который облюбовали дети. Без всякой надежды он заглянул на верхние полки, пощупал пальцами облупившийся слой лака и с кислым выражением лица чуть коснулся пластиковой вешалки. Шкаф стоял в центре стены, а потому две боковины были хорошо видны. Тим задумчиво постучал указательным пальцем по верхней губе и поднял глаза. Та сторона шкафа, которая освещалась от окна, была однотонной, за исключением маленького цветного пятнышка возле самого потолка. Мальчишка не мог получше его разглядеть, а потому принялся прыгать, но даже это не помогло.

— Что ты удумал? — взволнованно спросил Род, внезапно оказавшийся рядом.

— Там что-то сверху. — Тим показал пальцем на пятно. — Я бы хотел поближе рассмотреть.

Мальчишки обменялись взглядами. Юный математик был долговязым, а потому почти сразу раскусил, чего от него хотел взъерошенный черноволосый Тим. Присев на корточки, Род похлопал себя по плечам, намекая, чтобы любопытный напарник забрался на него.

— Давай уже покончим с этим. Скоро обед.

— Ух ты... Спасибо.

— Потом поблагодаришь. Может это ерунда какая-то, а не твоя желанная подсказка.

Другие дети с интересом подходили поближе, наблюдая за необычной операцией. Тим залез на плечи товарища и крепко держался за стенку шкафа, пока Род поднимался, кряхтя, словно старик.

— Вам бы в цирке выступать, — ехидно бросила девочка с темной косой за спиной.

— Вот выберемся отсюда, тогда и подумаем над твоим предложением, Сана. — Род напряженно надул щеки, обильно краснея.

Тим вытянулся, насколько было возможно. Стоя на плечах хрупкого математика, он разглядел, что все это время стремился за простой детской наклейкой с цветком. Блеклая фиалка, судя по всему, висела на шкафу уже очень давно. Некогда белые бумажные краешки приобрели серо-грязный оттенок, а нежный фиолетовый цвет лепестков был выжжен солнцем практически полностью.

— Ну что там? — спросила Кэт, делая вид, будто ей не интересно.

— Это наклейка с фиалкой.

— Наклейка? — Дети вокруг разразились хохотом. — Всего лишь наклейка!

Тим и сам уже готов был впасть в отчаяние, но тут его взгляд зацепился за странное утолщение в щели между стеной и шкафом. Он склонил голову, чтобы лучше рассмотреть, и понял, что в очень узкое пространство кто-то затолкал свернутый лист глянцевой бумаги. Прямо напротив злосчастной наклейки. Тим пытался высмотреть препятствие, из-за которого находка не падала вниз, но ничего не увидел. Правда, все попытки достать листы закончились провалом. Пальцы не пролезали в узкую щель.

— Это странный вопрос, но может у кого-то есть пинцет? Или что-нибудь напоминающее пинцет? — спросил он у ребят, не ожидая услышать утвердительный ответ.

Угадал. Ничего похожего у ребят не было. Зато через мгновение за дверью раздался стук башмаков, а потому дети кинулись врассыпную. Тим неуклюже свалился с плеч Рода, после чего мальчишки стремглав поспешили на места. Кэт фыркала сдувая с лица упавший бледный локон. Когда дверь отворилась и в проеме появилась высокая фигура в ветровке, девочки и мальчики всячески скрывали, что запыхались. Ведь настало время обеда, а пропускать его из-за глупостей никто не хотел.

Сидя в столовой, Тим аккуратно осматривался, пытаясь найти глазами что-то похожее на пинцет. Вокруг простиралось просторное помещение с кафельными стенами. В углу громоздилась гора из ненужных столов. Очевидно, раньше детей было больше, а для нынешнего поколения лишнюю мебель сбросили подальше за ненадобностью. На кухне, за мутной от жира стеклянной перегородкой сутулились две фигуры в белых халатах. Наверняка у поваров было что-то острое, чем можно достать находку из щели, но пробовать добраться до них Тиму не хотелось. Очевидно, что те ничего не дадут. Он задумчиво подпер голову кулаком и принялся с неохотой запихивать в рот тугую кашу кривой вилкой. Другие дети уже царапали дно своими приборами, но Тиму есть совсем не хотелось. Он с тоской взглянул на кривые зубцы и просиял. Зубцы! Мальчик кинулся осматривать вилки ребят, сидящих с ним за одним столом. Из разных комплектов, с разными узорами на ручке, а иные и вовсе без узоров, но у многих не хватало зубцов. Словно столовые приборы были хоккеистами или боксерами. Наверняка повара не заметят пропажи еще двух тонких железных зубчиков.

Тим сглотнул от своего открытия. Он едва заметно пихнул локтем Рода, сидящего рядом, и показал ему вилку. Жестом он продемонстрировал, что нужно отломать острый зубец. Юный математик задумчиво наколол кусок каши, больше похожий на холодец, и отправил в рот, после чего слегка кивнул. Пока надзиратель отошел к другому столу, напарники принялись за работу. Другие дети с удивлением наблюдали за ними. Раздался щелчок. Род положил на пустую тарелку свой столовый прибор. Тим не досчитался одного зубца. Математик спокойно взял кружку с чаем, залпом осушил ее и, делая вид, что ковыряется в зубах, засунул зубец за щеку. Тим бесконечно гордился своим умелым другом. А вот сам едва не трясся от безысходности. Вилка оказалась крепче, чем он думал. Его щеки покраснели от натуги, но зубец не поддавался. Раздался хлопок. Надзиратель объявил окончание обеда. Дети отодвинули посуду в центр столов и встали.

После обеда многие дети спали, укрывшись с головой одеялами, словно надеялись избавиться от лишнего шума. Но другие ребята всегда с уважением относились к спящим, а потому старались вести себя тихо. Обычно шумел только Вин, но его увели поздно ночью, а потому в комнате царила тишина. Кэт сидела на своей койке и болтала ногами. Тим расположился напротив, опустив голову, и корил себя за слабость.

— Как же так вышло... — сокрушался он. — Я ведь был на волосок от триумфа.

— Так у тебя же вилка была стальная, — заметил Род, доставая зубец из-за щеки. — А моя — алюминиевая.

— Сможешь достать еще один? — с надеждой спросил Тим, обращаясь к товарищу.

— Если повезет.

Математик теребил в руках добычу, ковыряя ее пальцами, а Тим разглядывал собственный свитер, будто надеялся, что это действие сможет его успокоить. Когда его вздохи стали совсем уж печальными, Кэт тряхнула хвостиком и принялась поправлять резинку для волос. Каково же было удивление мальчишек, когда ловким движением она достала еще один кривой зубец от вилки. Щеки Тима покрылись румянцем, а в глазах засверкали огоньки.

— Как ты... его достала?

— Я увидела ваши странные жесты. И решила помочь.

— Мне казалось, что ты не доверяешь нашему плану, — с подозрением покосился на нее Род.

— Теперь мне тоже стало интересно, что там лежит, в этой щели.

От радости Тим вытянул ладонь тыльной стороной вверх. Род тут же поддержал его и положил свою руку сверху. Мальчишки уставились на Кэт, которая, казалось, не понимала этого жеста.

— Давай же, — поторопил ее Тим.

— Что вы от меня хотите? — Девочка похлопала светлыми ресницами.

— Положи свою ладонь сверху. В знак поддержки общего дела.

— Я не с вами. Мне просто интересно, что там лежит. — Девочка нахмурилась, но через долгое мгновение все-таки брезгливо положила сверху миниатюрную руку.

Добравшись до шкафа, троица проделала уже отработанную последовательность действий. Тим снова забрался на плечи Рода, пока тот мычал и кряхтел, а Кэт безмолвно поддерживала всю эту странную операцию, сгорая от любопытства. Некоторые дети, оборачивались и с подозрением смотрели в спины первооткрывателей.

Тим покрепче взялся за свой инструмент. В одной руке он держал один зубец, а в другой — второй. Со стороны он напоминал взломщика, который пытается открыть проход в пространство за шкафом. Род пыхтел как паровоз.

— Только не урони, — с паузами прошептал он, — а иначе придется жрать руками вместо вилок.

— Не отвлекай его, — тихо рявкнула Кэт и властно сложила руки на груди. — Но второго шанса у вас и правда не будет.

Стало жарко. Тим накренился набок, словно корабль. От напряжения он даже высунул язык. Зубцы и правда ловко входили в щель, но труднее всего оказалось вытащить листок. Бумага всячески упиралась, даже не шевелилась. Зубцы постоянно соскальзывали, не попадая друг по другу. Были бы они одного размера и формы, стало бы легче. Тим был уверен, что дело в этом. Он уткнулся плечом в пыльную стену и тут же запачкал свитер. Род накренился следом. Кэт чуть не засмеялась, когда перед ней предстало некое подобие Пизанской башни.

Тим орудовал с завидным упорством. Он ловко просовывал зубцы в щель и цеплял глянцевую бумагу. В один момент листы пошевелились и начали медленно приближаться к свету. Как у хирурга, руки мальчишки не дрожали. Он постепенно вытягивал потаенное сокровище наружу. Внезапно раздался легкий звон. Кэт вздрогнула, делая вид, будто не заметила, а Род поудобнее перехватил замершего напарника, сидящего на плечах.

— Что такое? — аккуратно спросил математик. — Что это был за звук?

— Я зубец уронил, — дрожащим голосом ответил Тим.

— Ну и где же он?

— За стенкой шкафа.

Кэт рванула к стене, чуть не сбив Рода, и припала к полу, пытаясь высмотреть в темноте серебристый зубец. Но все было тщетно. Тим чуть не плакал, толкая пальцы в щель. Они не пролазили, а бумага предательски остановилась возле самого выхода. Оставалось чуть-чуть. Кэт без зазрения совести начала колотить Рода по спине, не заботясь о том, что мальчик может упасть и уронить Тима.

— Спускай его, — быстро приказала она. — Дай-ка я попробую. У меня тонкие пальцы.

Мальчишки переглянулись и принялись воплощать ее план. Роду вся эта затея на мгновение показалась сомнительной, но он был рад тому, что девочка была легче, чем его товарищ. Она ловко забралась на плечи тощего математика и заглянула в узкую щелочку. Глянцевые листы торчали возле выхода, оставалось лишь немного им помочь. Тим чуть не упал от изумления, когда тончайшие пальчики Кэт пролезли в узкое пространство почти до второй фаланги и вытянули грязные листочки наружу. Девочка триумфально задрала подбородок и сбросила находку Тиму, который неуклюже ее поймал. Стоя на полу троица впилась глазами в простенький буклет с цветными картинками. На первой странице красовалась яркая фиолетовая надпись: Добро пожаловать в Цветочный дом!

— Цветочный дом? — задумчиво просмаковал Род, пытаясь вспомнить, где он раньше слышал это название. — Это же...

— Детский дом, — ответил Тим, показывая пальцем на текст, напечатанный мелким шрифтом чуть ниже.

— Точно... — протянул математик и беззвучно хлопнул в ладоши. — Его закрыли лет десять назад. Очень вероятно, что мы сейчас находимся в одном из корпусов Цветочного дома. Это бы объяснило здешнюю... обстановку.

— Раз уж здание заброшено, то мы здесь незаконно! — громким шепотом возмутилась Кэт. — Как они посмели держать нас взаперти?!

— Спокойно. Мы пока не знаем, кто они такие. — Род похлопал девочку по плечу.

Тим тоже хотел вступить в обсуждение и поддержать ребят, но его отвлек неведомый холод. Пытаясь определить его источник, мальчик протянул ладонь к щели между стеной и шкафом. Он не поверил своим ощущениям. Подойдя поближе и прислонившись щекой к пыльной облупившейся краске, Тим почувствовал... ветер. Свежий воздух плавными потоками вливался в комнату через щель, принося запах пионов и меда. Среди грязи и затхлости полупустой комнаты, мрачной из-за мутных стекол и плафонов, цветущие запахи летнего сада казались чем-то сказочным. Прикрыв глаза от наслаждения, Тим глубоко вдохнул аромат свежести и свободы.

— Что ты делаешь? — в недоумении спросила Кэт.

— Ветер... Оттуда дует ветер. Там, за стенкой шкафа есть еще одна комната... или окно. Оно открыто, потому что оттуда идет свежий воздух. Это окно не замуровано! Мы сможем выбраться через него!

— Потише, Тим, — спокойно остудил его Род. — Ты уверен? Это может стоить нам свободы и безопасности.

— Да разве же мы в безопасности?! — словно опьяненный, воскликнул Тим. — Мы заперты в тюрьме, которая подчиняет своим правилам всякого, кто попадет в нее. Попрошу заметить — не по своей воле! Но мы должны выбраться! Я больше не могу спать, есть и делать вид, что все хорошо! Я больше не могу бояться приговора за проступки, не достойные даже грубого слова! Вы пойдете со мной?

Род и Кэт смотрели на товарища не моргая. Он терпеливо ждал ответа, поглядывая на детей по очереди. Математик съежился и кивнул, вытерев мел с веснушчатой щеки. Девочка неоднозначно качнула головой, но Тим принял этот жест за согласие.

— И как ты собираешься туда попасть? — после долгой паузы спросил Род, которого интересовала практическая составляющая вопроса.

— Нужно как-то разломать заднюю стенку шкафа.

— Это будет слишком громко. Они сбегутся на шум. — Кэт от волнения принялась постукивать ногой по полу.

— Можно попробовать выпилить дыру. Это же тонкий материал. — Тим залез в шкаф и постучал по задней стенке. Послышался звонкий звук, отдающий эхом где-то позади. — Там точно комната. И мы выберемся через нее.

— Где же ты собрался взять пилу? — Кэт подбоченилась, снова усомнившись в успехе.

— Нужно найти острое лезвие, вроде ножа.

— Да, подойдем к надзирателям и попросим у них нож.

— Не язви, Кэт. — Род неожиданно оживился и уставился на девочку. — Если отвергаешь идеи, то предлагай свои.

— У меня нет идей. Потому что отсюда не выбраться.

— Нам нужен гвоздь! — неожиданно громко воскликнул Тим, но тут же закрыл рот руками и продолжил шепотом: — Мы процарапаем дверь в стенке и выбьем ее, когда будем готовы сбегать. Они не успеют поймать нас.

Род тяжело вздохнул и потер шею.

— Ладно. Попробуем найти гвоздь. Но тогда нам придется свалить доску со стены. Потому что она держится на десятках гвоздей. Уж один нам утащить удастся.

— Но лучше больше. — Тим поднял указательный палец. — Чтоб наверняка.

— Вы собираетесь... сорвать доску? — изумленно спросила Кэт, обернувшись к противоположной стене. Там орудовало несколько детей с мелками в руках, почти бесшумно выводя грубые очертания зверей.

— Да. — Уверенно ответил Тим.

— Попробуем ночью. Сделаем вид, будто она сама отвалилась. Гвозди там наверняка проржавели, а значит доска теоретически может упасть сама. Она же тяжеленная.

— Ты прав, Род. Провернем операцию ночью.

Приближался вечер. После ужина, когда дети вернулись в комнату, чтобы готовиться ко сну, дверь отворилась. Внутрь ввалился Вин, потрепанный и вялый. На его лице красовались синяки и черные круги под глазами, будто он не спал целую неделю. Ребята окружили мальчишку со всех сторон, но ни на один вопрос он не ответил. Медленно протиснувшись по междурядью коек, Вин рухнул на кровать и тут же уснул. Прямо в одежде, без одеяла. Вновь увидев последствия наказания, девочки и мальчики спешно скинули штаны и свитера и попрыгали в койки, не дожидаясь, когда вечерний свет ламп погаснет. Тим сидел на кровати и задумчиво смотрел на черную доску, которая смотрелась в ночи еще мрачнее и загадочнее. Даже белые полоски мела не могли унять трепета перед всепоглощающей тьмой.

Он просидел на матрасе несколько часов, вынашивая в голове план побега. Тим не мог выкинуть из головы невероятный запах пионов и меда, который струился из щели и никак не мог появиться за стеной просто так. Невольно мальчик обернулся и обомлел. Возле окна, рядом с кроватью Рода стояла высокая женщина в белом платье. Широкий пояс очерчивал ее стройную талию, а белый платок скрывал волосы. Лишь несколько прядей изящно ниспадали на впалые щеки. Незнакомка была будто соткана из чистого лунного света и серебра. Даже ее кожа казалась белой, словно чистый кафель в столовой. Тим слегка приподнялся, отчаянно не веря глазам. Он часто поморгал, но женщина никуда не исчезла. Она мягко провела ладонью по волосам спящего математика и улыбнулась так тепло и приятно, что сердце Тима горько заныло. Ему почудилось, будто в воздухе снова разлился нежный аромат пионов и меда, внушающий бесконечное спокойствие и умиротворение.

Недалеко от стены с доской внезапно захрапел Вин, отчего Тим инстинктивно обернулся. Но когда он вновь бросил взгляд к окну — незнакомки уже не было. Мальчик протер глаза, но ее и след простыл. Вдруг он услышал легкий стук. Повертев головой, Тим обернулся к шкафу и осознал, что кто-то стучал с другой стороны. Легко и ненавязчиво, подстраиваясь под храп тучного Вина.

— Стучат... с той стороны... — тихо прошептал Тим самому себе. — Стучат оттуда, где слышно ветер... и пионы... Нужно поторопиться.

Мальчик беззвучно опустился на пол и потормошил Кэт за плечо. Она нехотя разлепила глаза и сонно зевнула.

— Уже пора?

— Пора. Нас уже заждались.

Девочка непонимающе проводила Тима глазами, пока тот крался к койке Рода. Рядом с окном он явственно ощутил запах меда. Белая женщина пришла из-за стены и будто звала за собой. Мальчишка потянул юного математика за руку, и тот сел на матрасе, вспоминая о плане и черной доске.

— Все, иду я, иду... — лениво произнес он шепотом вслед уходящему Тиму.

Троица выстроилась в ряд возле заветной доски. Идея могла провалиться, и они это понимали, но отступать не собирались. Посчитав до трех, ребята присели и высоко подпрыгнули. Проще всего было Роду — самому высокому из троицы, а вот Кэт пришлось хорошенько напрячь ноги, чтобы достигнуть нужной высоты. Одновременно крепкие пальцы детей дотянулись и крепко вцепились в верхний край доски. Но та выдержала.

— Да чтоб она провалилась... — тихо прошипела Кэт, болтая ногами над полом. — И что теперь делать?

— Нужно еще больше веса.

Тим спрыгнул и мигом оказался у койки Вина. Благо она стояла рядом. Он принялся расталкивать тучного мальчишку, который разлепил глаза только через несколько минут.

— Ты офонарел? — лениво спросил тот.

— Вин, помоги нам свалить доску.

— Чего? — В тусклом освещении комнаты Тим отчетливо увидел, как перед ним на кровати вырастает гора. — Я не хочу снова это пережить.

Вин осекся, поджав губы.

— Я понимаю. Все понимаю. Но я предлагаю тебе побег. Ты получишь свободу, если сейчас поможешь нам свалить доску.

— Как доска сделает вас свободными? — Вин в недоумении склонил голову вбок. — Колись, ботан.

— Нам нужны гвозди. Они есть вон там. — Тим указал пальцем на верхний крепеж доски. — Пойдем, надо свалить ее всем вместе.

— Ерунда какая-то.

Вин молча почесал пузо, но через пару минут все же тяжело поднялся с кровати. Род просиял. Ребята вновь выстроились у стены, присели и одновременно подпрыгнули, уцепившись пальцами за верхний край. Доска выдержала. В первую минуту. Вскоре послышался скрип и появился запах сухой штукатурки. А через мгновение доска с грохотом обрушилась на пол, взметнув облако мела.

Мужчина в черной ветровке в исступлении заскочил в комнату, щелкнув выключателем снаружи. Все дети сидели на своих кроватях и кашляли в сплошном белом тумане. Доска стояла на полу, опираясь на стену. Следом в комнату влетел еще один надзиратель. Мужчина тяжело дышал, рассеянно размахивая ладонью, будто хотел отогнать от себя облако мела.

— Надо же. Упала, зараза. — Первый подошел к стене и поковырял пальцами хрупкую штукатурку, из которой вывалился крепеж.

— Собери все осколки и валим отсюда. Не хочу дышать пылью. Завтра разберемся с остальным. — Второй уже собрался уходить, но его нехороший взгляд вдруг устремился на верхний край доски, на котором темными полосками проступали следы от тонких пальцев. Он яростно вцепился в худое плечико Саны и сурово отчеканил прямо в лицо: — Ты видела, что здесь произошло?

Казалось, девочка с черной косой сжалась настолько, что стала в два раза меньше. Ее губы подрагивали, а глаза не смели подняться на сурового человека, на чьем лице плясала едкая ухмылка.

— Это... из-за Тима... — тихо пролепетала она. — Это он уронил доску.

Мальчишка на мгновение забыл как дышать. В животе мерзкой липкой болью разлился страх. Мурашки побежали по коже. Два надзирателя направились к нему, огибая стройные ряды коек. За секунду размышлений Тим пытался придумать план побега. Может стоит рвануть к стенке шкафа и скрыться в объятиях пионов и меда? Удастся ли проломить ее? Сможет ли он еще когда-нибудь насладиться шумом ветра, скользящим из щели? Род и Кэт провожали его испуганными глазами, пока Тим не скрылся за дверью в свете коридора.

***

Безусловно, каждый ребенок хоть раз представлял себе наказание за проступки. И если раньше родители или учителя ставили в угол, строили гримасы разочарования и напоминали, что нужно быть взрослее, то теперь даже за маленький шаг в сторону следовало наказание, хуже которого, пожалуй, была только смерть. Дети с содроганием проводили Тима глазами, обещая себе, что они впредь будут вести себя хорошо. Согласно правилам комнаты.

Знакомый коридор закончился, а дальше начался лестничный пролет. По бетонным ступеням скакало эхо, а фонари на стенах освещали пространство настолько скудно, что пронизанный дрожью Тим захлебывался тьмой. Двое мужчин до боли сжимали его предплечья, после чего точно появились бы синяки. Но мальчишку синяки беспокоили в последнюю очередь. Приступ паники заставил сердце биться чаще. Не хватало воздуха, а потому Тим беспокойно хватал его ртом. Мальчик содрогнулся всем телом, когда его ноги коснулись последней ступеньки и, заплетаясь, ступили в белоснежную комнату, сплошь покрытую чистым кафелем. Свет был намного ярче, а потому Тим мельком рассмотрел старые стиральные машины возле дальней стены, покрытые пленкой. Сверху громоздились подставки с колбами и мензурками. Над горелкой в стеклянном сосуде плескалась синяя жижа, забрызгивая стенки изнутри. Сбоку, неподалеку от стиральных машинок, упирались в низкий потолок белые ширмы, за которыми едва виднелись кушетки и свисали ремни. А прямо в центре комнаты, грубо вдолбленное в кафель, стояло кожаное кресло с ремешками на подлокотниках и подголовнике. Оно выглядело чужеродно среди белоснежной чистоты и стерильности. Рядом с креслом на низкой табуретке сидел маленький печальный старик в круглых очках. В ярком свете ламп временами сверкали блики на прозрачном стекле.

Тим невольно обмяк в руках двух конвоиров. От страха он едва запомнил, как его усадили в кресло, как до боли в запястьях стянули ремни, как старик светил фонариком в глаза, и как невыносимо вонял его белый халат, пропахший спиртом и болью. Затем перед глазами мелькнул шприц с синей жидкостью, и Тим провалился в забытье.

Черная тьма, словно шерсть соседской кошки, ворвалась в голову, неприятно заерзала. Мальчишка пытался зажмуриться, но тело ему не подчинялось. Вокруг было холодно и мрачно. Вдруг постепенно стали проступать знакомые силуэты. Родной дом. Маленькая квартирка на четвертом этаже. На кухне сидели родители. Мать со странной тоской в глазах терла красным пальцем дырку в потертой скатерти, а отец вертел в руках пачку денег. Наконец, его терпение лопнуло, и он, стянув резинку, принялся считать купюры. На плите свистел чайник, уже давно заливаясь безумным криком, но никто не торопился убирать его с огня. Из соседней комнаты на кухню ворвался большой лохматый пес и залаял на хозяев, но в ответ мать поднялась и замахнулась на животное кулаком. Она невзначай задела ногой вереницу бутылок, и те со звоном повалились на бок.

— Да прибьешь ты эту собаку или нет, в конце концов? — злобно процедила она.

— Подожди ты... двенадцать, тринадцать... шестнадцать...

— Заткнись. — Мать подошла к плите и спихнула чайник в сторону. — От собаки надо избавиться. Лишний рот нам ни к чему.

— Согласен... двадцать пять, двадцать шесть, двадцать семь...

— Толку от нее никакого.

«Нет! — мысленно завопил Тим. — Только не Бублика! Вы обещали мне собаку! Не смейте его трогать!»

— Тридцать один... тридцать два... тридцать три...

— Да сколько можно лаять! — Мать подошла к псу и снова замахнулась кулаком. Тот отскочил в сторону, прижав хвост, и скрылся в комнате. — Сегодня же избавься от него.

— Я понял... сорок шесть... сорок семь... сорок восемь...

«Не надо! Пожалуйста! Умоляю!»

Тим незримо пытался шагнуть в кухню, но у него не получилось. Родители смотрели в пустоту, не замечая сына, стоящего меньше, чем в шаге от них. Мальчишка размахивал руками, пытался ухватиться за дверной косяк, стучал по нему, но никакой реакции так и не последовало.

— Девяносто восемь... девяносто девять... сто.

— Отлично! Теперь заживем! — Мать раскинула руки в стороны и принялась плясать, шлепая драными тапками по линолеуму.

Отец снова сложил купюры аккуратной стопочкой и стянул резинкой. Он с наслаждением прижался к пачке опухшим носом и вдохнул аромат денег. Мать посмеялась с него. Не прошло и минуты, как отец поднялся и взял куртку со стула.

— Ты куда?

— А куда ты меня отправила? Отвезу собаку Санычу. Он ее стрельнет.

«Нет! Пожалуйста! Нет!»

— И выкинь мусор по пути.

— Больше в нашем доме не будет лишнего мусора, — ехидно произнес отец и исчез на лестничной клетке с лохматым псом под мышкой.

Тим был уверен, что он умер и попал в ад. Родная квартира вдруг стала темнеть, а знакомые силуэты расплывались, словно масляные пятна на воде. С кухонного гарнитура сползал слой лака, железные черпаки принялись отчаянно быстро покрываться рыхлой ржавчиной, а люстра на потолке стекала вниз, заливая неподвижное лицо матери желтым стеклом. Таким же желтым, как и пластик старых плафонов в злосчастной комнате с двумя дюжинами кроватей, где каждый ребенок не чувствует себя в безопасности.

У Тима перехватило дыхание, и он разразился плачем. Слезы бежали по щекам, оставляя влажные полосы, но и они быстро исчезали, как и все, тонущее в непроглядном мраке. Внезапно в нос ударил приятный аромат. Пионы и мед. Мальчик в недоумении распахнул глаза и обернулся. Прямо за его спиной стояла женщина в белом. Она мягко коснулась его хрупких дрожащих плеч, и Тим ощутил, как по телу растекаются бурным потоком тепло и покой. Будто ветер, а не отравленная кровь, струится по его сосудам. Свежий прохладный ветер, несущий аромат свободы и благодати. Будто все тело Тима — это цветущий луг с колыхающимися головками ковыля и распахнутыми глазами бесчисленного моря лепестков. Страх исчез без следа.

— Не бойся... — шепотом произнесла женщина и медленно растворилась во тьме, оставив после себя розовую дымку и запах пионов.

Тим очнулся лишь тогда, когда Кэт в десятый раз хлопнула его по щекам. Проморгавшись и смахнув пелену с глаз, мальчик с трудом поднялся и увидел перед собой испуганные лица детей, над которыми возвышалась голова Рода.

— Почему ты плачешь? — дрожащим голосом спросил математик, вытерев нос рукавом свитера.

Тим коснулся щек и ощутил на них влагу. Тут же всплыла в памяти женщина в белом и невероятное ощущение свободы, которое она принесла с собой в объятиях ветра.

— Я больше не боюсь. Ничего... Сколько меня не было? — поинтересовался Тим, щупая проколотую шприцем руку.

— Два дня... — с отчаянием в голосе ответила Кэт и натянула рукава на ладошки. — Мы думали, что тебе... ну, конец.

— Гвозди еще у вас?

— Да. — Род рванул к баночке с мелом, высыпал содержимое на подоконник и вытащил со дна четыре слегка погнутых толстых гвоздя. — Да, они у нас. А еще мы поговорили с другими ребятами. Все дети хотят бежать с нами.

— Мы всех спасем, — с трудом проговорил Тим, ощущая легкое онемение в конечностях, приглушенное безумной радостью в сердце. — Всех спасем.

Наступила ночь, погасли лампы над головами. Но никто не мог заснуть. Кроме Вина, которому была выдана одна из главных ролей. Около полуночи храбрая троица уже стояла внутри шкафа, тихо договариваясь о размерах и расположении прохода. У каждого в пальцах темнели гвозди с острыми, словно копья, концами. Остальные дети, затаив дыхание, тихонько наблюдали из укрытий под одеялами. Если заявятся проверяющие, то все должно выглядеть как обычно. Только поэтому трое ребят легли в кровати Рода, Тима и Кэт, освободив свои места прямо рядом со шкафом. В случае внезапного осмотра троица успеет быстро шмыгнуть под одеяла.

Тим обернулся и чуть не вскрикнул, увидев рядом Сану. Девочка с виноватым видом теребила черную косу.

— А тебе чего? — грубо спросила Кэт, отпихнув гостью подальше.

— Я хочу вам помочь...

— С чего вдруг? — вперед выступил Род, широко расставив руки, словно боец. — Ты предала Тима. Почему мы должны поверить в то, что сейчас ты хочешь помочь?

— Потому что...

В тусклом фонарном свете, пробивающемся из мутного окна, Тим увидел блестящие слезинки на глазах девочки.

— Потому что, на самом деле, я тоже очень хочу на свободу... Мне страшно. Я думала, что у вас ничего не получится, а накажут всех. Мне очень страшно, — снова повторила она. Послышались всхлипы.

— Бери гвоздь, — Тим уверенно протянул руку девочке и улыбнулся. — Ты будешь царапать слева.

Род и Кэт смирились с новой помощницей и приготовились к исполнению плана. Воздух заметно потяжелел и нагрелся. Стало душно. Тим вытер пот со лба. Вчетвером было тесно, к тому же Род пригибался, чтобы ненароком не задеть звенящие вешалки над головой. Кэт громко сглотнула. Настала пора Вину выходить на сцену. Тучный мальчишка перевернулся на спину, погрузившись в крепкий сон, и громко захрапел.

— Начинаем! — шепотом скомандовал Тим.

Под громогласный долгий звук храпа ребята одновременно расчертили четыре полосы, образующие прямоугольник на задней стенке шкафа. Очертания дверцы получились четкие и яркие, будто свет из окна специально подсвечивал работу беглецов. Они затаились для очередного рывка. Вин медленно выдохнул и снова захрапел. От четырех углов устремились по часовой стрелке острые концы гвоздей. Остановились.

— Отвлекаться нельзя, — коротко огласил Тим и громко сглотнул.

Храп. Четыре полосы стали ярче. У Рода задрожала рука от напряжения, а потому другой он ухватился за запястье. В промежутке между громогласными звуками сна Кэт дунула на упавшую прядь, но та неприятно приклеилась к мокрому виску. Рядом заерзала Сана.

Храп. Гвозди устремились от одного уголка дверцы к другому. Вдох, выдох. Вдох, выдох. Полосы становились глубже и ярче. Внезапно Вин перестал храпеть, и четверо храбрецов замерли с инструментами в руках. Род в недоумении еле слышно завыл, отчего тут же получил легкий толчок локтем от Кэт. Через несколько минут мучительного ожидания, страдая от ужаса проваленной операции, ребята вновь услышали громогласные звуки спящего мальчика. Тим с облегчением обернулся и увидел Вина, сидящего на кровати и вполне бодрствующего. В темноте слегка светились его широко открытые глаза. Тучный мальчик сидел на матрасе и с должным усердием изображал храп. Очень натурально, ничуть не фальшиво. Тим с благодарностью кивнул ему. Вин кивнул в ответ, не отвлекаясь от своей важной роли.

Храп и царапанье гвоздей. Царапанье гвоздей и храп. Долгие минуты ребята планомерно повторяли одни и те же движения. Раз за разом. Друг за другом. Колеи становились глубже, а под ноги сыпалась труха и вонючая пыль. Сана хотела кашлянуть, но еле сдержалась. Она закрыла нос рукавом и снова продолжила делать свое важное дело. Вместе с остальными. Вместе со своими друзьями, которые желали свободы так же, как и испуганная до смерти девочка.

Раздался легкий щелчок. Ребята резко остановились, затаив дыхание. Дверца отделилась от задней стенки шкафа и медленно опрокинулась назад, в кромешную темноту. Тим заглянул в проем и натолкнулся взглядом на непроницаемую черноту. Он в недоумении и ужасе моргнул, но затем резвый поток ветра чуть не свалил его на спину. Кэт зажмурилась, чувствуя, как теплый воздух сметает прилипшие волосы назад. Род тихо засмеялся, а Сана облокотилась на него от усталости, не скрывая улыбку.

— Ну... — сглотнув от нетерпения, триумфально произнес Тим. — Кто первый?

— Пахнет медом, — мечтательно произнесла Кэт. — И пионами.

— Верно, — согласился Тим.

Девочка стянула с волос тугую резинку, швырнув ее в комнату, и смело шагнула в темный проем. Следом, нисколько не думая, отправился Род. Остальные ребята, медленно выползая из-под одеял, которые еще недавно считали самым безопасным местом в комнате, тоже последовали в дверь. Вин замкнул колонну, тряся пухлыми кулачками от нетерпения. Из темноты за шкафом был слышен счастливый смех и шелест ветра.

В комнате остались только Тим и Сана. Она колебалась, стоя перед входом, и посматривала на мальчика, будто ждала его одобрения. Ее худые бледные пальцы едва касались черной косы, ниспадающей на серый шерстяной свитер.

— Прости меня, — промямлила она, опустив глаза. — Я пойму, если ты не захочешь брать меня с собой.

— О чем ты говоришь? — Тим подобрался поближе к девочке и взял ее ладони в свои. — Мы идем в новый мир. Там нет места обидам и ненависти. Знай, что я простил тебя, ведь прекрасно понимаю, что с людьми делает страх.

— Тогда, пойдем вместе? — улыбаясь, спросила она, заправив волосинки за ухо.

— Подожди, я должен кое-что сделать.

Тим бесшумно подскочил и за мгновение оказался возле окна. С трудом он забрался на подоконник, ощущая слабость в конечностях, но собрал силы в кулак и принялся царапать надпись. Гвоздь легко скользил по деревянной раме в тех местах, где были написаны послания прошлых детей. Сана, терзаемая любопытством, подошла поближе и разглядела в темноте слова, ярко горящие в тусклом свете уличного фонаря.

«Взаперти нам слышен ветер...»

Тим спрыгнул с подоконника, взял девочку за руку и повел ее туда, где теплый воздух приносил аромат пиона и свободы.

***

Тим открыл глаза, но тут же зажмурился от яркого и горячего солнца. Только через время он окинул взглядом зеленую поляну, усеянную луговыми травами и цветами. Наверное, такие виды ему встречались только на картинках в детских книгах. Неподалеку резвились ребята из комнаты, подставляя бледные мордашки благодатным лучам. Вместе с ними прыгали Род, Кэт и Сана, забыв о бедах и невзгодах. Забыв о вонючих полосатых матрасах и страшных креслах с ремнями. Вдалеке виднелся уютный сказочный домик, откуда вышли другие ребята, краснощекие и чистые. Мальчишки носили белые рубашечки и сиреневые шортики, а девочки кружились в желтых платьицах, словно маленькие одуванчики.

За спиной Тима внезапно оказалась женщина, от которой пахло пионами и медом. В этот раз она не выглядела, как привидение. У нее были румяные щеки и счастливое выражение лица. Платье цвета фиалки было подпоясано белым расшитым поясом, а накрахмаленные широкие рукава сияли в лучах солнца. Она неспешно поравнялась с мальчиком и, с довольным видом вздохнув, принялась осматривать прибывших ребят.

— Кто вы такая? — прервал тишину Тим, следя за ее взглядом.

— А я уж подумала, что ты догадался, малыш, — тепло произнесла она.

На лице Тима вспыхнуло озарение. Он осмотрел зеленую поляну, разглядел в небольшом саду возле домика пышные кусты пионов и мельком пересчитал незнакомых детей, толпившихся возле крылечка с широкими улыбками на румяных лицах.

— Почему-то мне кажется, что вы хозяйка детского дома. Того самого, с буклета. Вы, — мальчик потянул вверх руку, будто отвечал домашнее задание в классе, — вы — хозяйка Цветочного дома.

— Молодец, догадался! — Женщина прислонила ладонь ко лбу, прикрывая глаза от яркого солнца.

— Это вы появлялись по ночам в нашей комнате? А потом в моих видениях?

— Да. А теперь мне приятно видеть вас здесь. Особенно вашу троицу. Мальчик, чья надежда горит ярче солнца. Другой мальчик, что утратил надежду, но вновь обрел. И девочка, которая слишком боялась надеяться. — Женщина подняла подбородок, подставляя лицо теплому ветру. — Мое сердце разрывается, когда мучают невинных детей. Ваши души еще такие чистые, такие прозрачные и нежные, словно цветы. Я просто не могу позволить топтать их грязными ногами этих... — лишь в одно мгновение Тим заметил на лице хозяйки легкую вспышку гнева. — Не бойся, малыш, здесь вы все в безопасности. Никакое зло вас отныне не коснется. Только скажи мне — хочешь ли ты остаться здесь?

Тим задумался, а в это время к его ногам прибилось лохматое существо, которое тут же принялось радостно чесаться об него, словно поросенок. Мальчик опустил взгляд и чуть не взвизгнул.

— Бублик! Ты здесь! Как же ты здесь оказался?!

Он с жаром потрепал пушистую шерсть закадычного друга, получая в ответ любящие поцелуи мокрым языком. Верный пес вертелся от радости, вилял лохматым чистым хвостом и смотрел полными счастья собачьими глазами на своего единственного хозяина.

— Да! — без сомнений воскликнул Тим. — Я хочу остаться здесь! Навсегда!

— Тогда я подготовлю вам комнаты. — Хозяйка присела в реверансе и отправилась к домику, мягко ступая по тропинке в окружении волн ковыля и медового аромата.

***

Доктор со звоном брякнул мензурку на стол и устало потер переносицу. Неподалеку, вальяжно усевшись на кушетку, расположился угрюмый мужчина в черной ветровке. Он лениво зевнул, но тут же вздрогнул, когда в кармане громом раздался телефонный звонок.

— Ало. Только не ори, ясно?.. Ну, короче, детей нет... Да не ори, говорю же! Я найду их... Ну вот так, просто взяли и исчезли. Даже следа не осталось. Окна, двери — все цело... Да не ори!.. Чихать я хотел на этих спиногрызов. Найти новых — раз плюнуть. Жаль, что та троица исчезла. На них как раз покупатель нашелся... Не ори! Говорю же, что найду новых!

Мужчина резко поднялся и подошел к столику, выдвинув один из ящиков. Грубо покопавшись в содержимом, он вытащил стопку бумаг и принялся рыться в листах, зажав трубку телефона щекой.

— А, вот, нашел. Ему были нужны только Тимофей, Екатерина и Родион. С последним и так понятно — мелкий шарил в числах. А вот у пацана с девчонкой, типа, редкая группа крови... Да не ори!.. Понял я, понял. Завтра пойду искать новых. Пока за них хорошо платят, я сливаться не собираюсь... Чего говоришь?.. Нет, здесь нас не найдут. Все люди в округе этой заброшки, как смерти, боятся. Трещат, типа здесь призрак хозяйки детского дома ошивается. Поэтому нас никто не найдет... Чего говоришь?..

Доктор внезапно вздрогнул, услышав о призраке. Мужчина, не замечая его, сморщился, ощутив резкий запах газа. Он прикрыл ладонью трубку телефона и обернулся.

— Эй, старый, ты опять что ли баллон не закрыл? Вот если ты снова не докрутил вентиль, я тебе башку оторву...

Мужчина остолбенел в первое мгновение, но потом внимательно присмотрелся. В дверном проеме подвальной лаборатории стояла женщина. Вся в белом. На ее бледном лице не было и следа жизни. Доктор вышел вперед, обогнув кресло, и спокойно взглянул ей в глаза. В воздухе адски воняло газом.

— Ты кто такая? — удивленно спросил мужчина в ветровке. — Чего здесь делаешь?

Не обращая внимание на газ и резкие слова, женщина мягко улыбнулась. Доктор кивнул, трепетно глядя в лицо нежданной гостьи. В его ладони блеснула зажигалка. Незнакомка кивнула в ответ.

— Никто больше не пострадает, — тихо произнес доктор. — Никто...

А через мгновение палец дернул колесико, извлекая искру.