Взгляд из-за прицела: по дорогам войны

Ветер налетел внезапно. Он принес запах моря, поднял в воздух снег, который тонким слоем покрывал землю, но вместе с ним пришел и холод. Я стиснула зубы. Самое главное - не начать дрожать. Сейчас ничего не должно отвлекать меня от цели. Надо терпеть.

Вот уже несколько суток я с моим напарником Фёдоровым Егором вели охоту на немецкого снайпера. Прибыл-то он недавно, но уже успел попить нашей крови, так как оказался асом, каких поискать. Сделал выстрел и будто бы растворился, на следующий день он уже был на другой позиции. Места свои маскировал хорошо, не давал нашим ребятам и головы, как говорится, поднять.

В первое время ни меня, ни Егора к охоте на него не привлекали, хотя опыта что у меня, что у Фёдорова уже хватало. Но в полку мы были все же не единственными снайперами, а основная причина заключалась в том, что у меня с Егором на тот момент было другое задание. Нам поручили выследить и ликвидировать одного из вражеских офицеров, который вместе с подчиненными недавно захватил одну из довольно важных железнодорожных станций вблизи Новороссийска. Это сильно затрудняло наше и так непростое положение, ведь выбить врага из города мы пока не могли. Не могли мы и помочь тем ребятам, кто уже больше месяца оборонял Таманский полуостров. Должна сказать, что эта операция далась нам непросто. Офицер был бывалым и прекрасно осознавал всю опасность, исходящую от снайперов в сложившейся ситуации. Но, в конце концов, мы справились. А станцию вскоре отбили. С трудом, но отбили.

Но практически сразу по возвращении мы узнали печальную новость - вражеский снайпер совершил еще один меткий выстрел, убив любимца полка, Костю Кочеткова. Молодой парень, всего на пару лет старше меня, был нашим общим лучиком солнца. Он умел подбодрить нас после неудачных атак, мог найти слова там, где иногда не справлялись даже командиры. Талантливый комсорг, до войны он учился в театральном, мечтал выступать в Большом театре, а когда на страну напали, добровольно отказался от брони и ушел на фронт. Все в полку тяжело переживали эту потерю.

Нас с Егором вызвали к командиру вечером этого же дня и поставили задачу во чтобы то ни стало найти и уничтожить коварного врага. Дали нам сутки на отдых, а после велели приступать к новой “охоте”.

После короткого совещания, я отправила Егора отдыхать, а сама пошла в госпиталь, где лежала Таня Борисова, одна из уже ставшей знаменитой в нашем полку снайперской пары “Неразлучников”.

- Прости, Ира, - Таня выглядела виноватой, когда я после короткого обмена новостями, рассказала о задании. - Я вряд ли могу чем-то помочь. Мы смогли обнаружить одну позицию, о которой не было известно прежде, но его самого пока не нашли. Хорошо маскируется, гад!

- А трюк с каской? - поинтересовалась без особой надежды. Известная стратегия - приподнять над окопами каску, надетую на палку. Об этом фокусе знали все, но регулярно пользовались и попадались часто как враги, так и наши ребята.

- Не сработало, - мрачно сказала Борисова. - Мы пытались.

Но все же визит в госпиталь мне помог. Вместе с Неразлучницей мы еще раз посмотрели карту, отметив ту позицию, что обнаружили они, прикинули, где еще он может скрываться. Пожелав Тане скорейшего выздоровления, я отправилась к разведчикам. В голову пришла идея, которая могла сработать… а могла и нет, но попытаться стоило.

- Смирно! Дежурный по роте на выход! - объявил дневальный, когда я зашла в барак, служивший казармой для роты разведчиков.

- Товарищ младший лейтенант, по расписанию сейчас свободное время, - доложил дежурный по роте, старший сержант, чье имя я не знала.

- Сержант Быков на задании?

- Никак нет, вон там они, - парень махнул рукой в правую сторону. Часть барака там была отгорожена старой изрядно рваной ширмой. - Мы там сделали что-то вроде ленинской комнаты, - пояснил мне дежурный.

- Спасибо, свободен.

- Есть!

Александр Быков, недавно получивший звание сержанта, - они с напарником отличились на задании, сумев захватить “языка”, - действительно был в “ленинской комнате”. Она представляла собой небольшой полукруг из парт и стульев, огороженных ширмой. Я даже легонько вздохнула - нашей роте в какой-то мере повезло, около нашего барака были пристройки, одну из которых мы и приспособили под комнату, но стулья и столы пришлось сколачивать самим.

Сержант Быков заметил меня не сразу: он увлеченно беседовал с Никитой Шенаевым. Я скрипнула зубами, все же Шенаев был тем еще бабником и раньше нам проходу не давал. Только когда мы с Галей… Оборвала эту мысль, не дав себе даже вспомнить заветное имя. Прошел уже почти месяц, но мне все еще было больно… очень больно… Взяла себя в руки и откашлялась. Парни прервали беседу и вскочили.

- Вольно, - склонила голову в знак приветствия. - Ты свободен, - посмотрела на Никиту. Тот уже подорвался, чтоб уйти, но я поумерила его пыл короткой фразой. - Тебе Таня там привет передавала.

- Я… а… Могу идти? - стушевался местный ловелас.

- Шагом марш.

Парня как ветром сдуло. Я посмотрела на Сашу. Улыбка до ушей.

- Весело, да?

- Прости. На него только Леднев воздействовать мог худо-бедно, а сейчас, - лицо Быкова внезапно стало злым. - Как с цепи сорвался. Хотя, мы все тут вздохнули спокойнее.

Я не ответила, чувствуя, как сердце отзывается на знакомую фамилию тупой болью, будто бы в него иглу вонзили. Да, я не то, чтобы даже любила его, но какой же была слепой дурой! Чего только стоила мне эта влюбленность… Столько жизней… И Дима… Да, он все прекрасно понимал в тот день, когда нас разлучили, я знала, что когда мы встретимся, а в то, что мы встретимся, я верила, он меня простит, но как же я виновата!

- Ира, - Саша помахал рукой у меня перед лицом. - Так что ты хотела?

- Мне нужна твоя помощь.

Справа от меня раздался короткий свист. Я, стараясь действовать аккуратно, чтобы не выдать себя, кивнула, зная, что Егор наблюдает сейчас за мной в бинокль. Осталось привести наш план в исполнение. Он был не самым замудренным - вместе с Егором мы сделали куклы из старой ткани, которую нам выдали на складе. А Саша нарисовал им лица. Конечно, в прицел все равно можно было понять живой это солдат или нет, но нарисованные лица могли сыграть свою роль.

Этих “чурбанов”, как обозвал их Саша, мы разместили справа и слева от Егора. Ему и предстояло через три минуты после сигнала подергать за тонкие-тонкие нити, которые были привязаны к рукам кукол, тем самым приподняв их из-за своего укрытия. Оставалось надеяться, что снайпер купится на эту обманку.

Ненадолго отведя взгляд от прицела, чтобы отдохнули глаза, я заметила краем глаза движение со стороны Федорова. Нет, все же какой же он молодец, хотя характер… Так, нельзя отвлекаться! Опять приникла к прицелу, внимательно осматривая позиции. Ну же… Ну!

И тут я это услышала. Выстрел. Четкий. Сухой. Краем глаза я заметила резкое движение - Егор для пущей правдоподобности должен был изобразить и смерть нашего солдата. Но сейчас нельзя было отвлекаться. Уставилась туда, откуда раздался выстрел, и заметила его. Снайпер!

Он действительно был опытным, и, если бы не наша уловка - долго бы мы еще б охотились на него. Даже сейчас он отходил так аккуратно, что редкие кустики, - а скрывался он в небольшом скверике, который относился к нейтральной стороне, - едва шевелились.

- Не уйдешь, гад, - прошипела и, прикинув, какую поправку стоит сделать, - поднявшийся ветер так и не утих, - выстрелила. Быстро сменила позицию и прицелилась уже с другого места. Тень не шевелилась, а снег в том месте уже начал окрашиваться вражеской кровью.

- Уф, - устало выдохнула я. Мы с Егором сидели в моем “кабинете”, если так можно было назвать небольшой сарай за бараком, где расположилась моя рота. Его обустроил мой бывший командир, капитан Ямогуров. - Ну и операцию мы с тобой провернули, да?

- Да уж, - согласился Федоров. - Я, если честно, думал, что все слегка преувеличивают его опыт.

- Врагов нельзя недооценивать, помнишь? - слегка нахмурилась я. - Но ты большой молодец. Ты видел, как хорошо он маскировался? Узнать бы о нем хоть немного.

- Разведчики расскажут, я Никиту попросил.

Я фыркнула. Ну кто б мог сомневаться, что мой напарник сможет сдружиться именно с Шенаевым. Вот правильно говорят люди, что “Рыбак рыбака видит издалека”. Так и Егор подружился с Никитой. Нет, объективно говоря, Никита был действительно неплохим разведчиком. Да, Леднев оказался предателем, да, он был на стороне фашистов, но это сделало его действительно отличным разведчиком, который просчитывал каждый свой шаг до мелочей. И роту, что была у него в подчинении, он выдрессировал примерно так же.

- Товарищ младший лейтенант, - вывел меня из раздумий голос Егора.

- Да? - чуть удивленно перевела на него взгляд.

- Почему вы так сидите?

Только в эту секунду до меня дошло, что я неосознанно подтянула колени к груди, а также прижимаю к ней обе руки, будто могу уменьшить ту боль, которая всякий раз зарождалась в сердце каждый раз, когда я вспоминала Игоря, который стал мне другом, и Максима, в которого меня угораздило влюбиться…, но не полюбить…

А любила я Диму… Одна мысль о нем принесла облегчение. Боль сразу ушла из сердца, и я расслабила одеревеневшее тело.

- Не бери в голову, - покачала головой. - Так, задумалась немного. Ты, кстати, можешь идти. Сегодня все сделал правильно, мне сказать нечего.

- Есть, - Егор чуть пожал плечами, но, уже находясь около двери, обернулся и посмотрел на меня. - Товарищ младший лейтенант, как вы думаете, мне дадут сержанта? - за время, что мы ходили на охоту вместе, Егор успел дослужиться с рядового до младшего сержанта.

- Думаю да, но я напишу в рапорте, - я едва не застонала вслух. Устала как собака - шутка ли, три дня лежать на холодных камнях почти без движения? С утра и до позднего вечера. А сейчас мне нужно написать рапорт, в котором подробно рассказать, что мы делали с Егором, и отнести его завтра с утра командиру полка. - Егор, попроси Фролова провести поверку самому. Я совсем без сил.

- Есть, - Егор вышел, а я, еще раз мысленно выругавшись, - дурная привычка, кстати, отец бы не одобрил, надо отучаться, - налила себе кипяток и начала писать рапорт. А закончив и подумав немного, написала еще один листок, в котором попросила наградить сержанта Быкова и младшего сержанта Федорова медалями, а Федорова еще и повысить в звании. Написав, с удовлетворением отложила листки в сторону и легла спать. А завтра схожу к Тимуру. Надо и ему все рассказать.

Но идея сходить к военфельдшеру так и осталась только идеей, потому что утро началось с боевой тревоги. Фашисты пошли в яростную атаку на наши позиции.

- Видно здорово мы им планы спутали с тем снайпером, а? - крикнул мне на ходу Егор.

- Очевидно, раз на атаку решились, - кивнула в ответ. Обычно на следующий день после удачной “охоты” следовал яростный обстрел наших позиций, а вот атаки случались очень редко.

Эта вражеская атака была недолгой, но вполне успешной. Наступая плотными линиями, они почти не прекращали стрелять. Было много раненых и убитых среди дежуривших на передовой, благо мы подоспели быстро, иначе жертв было бы еще больше, а мы наверняка потеряли бы несколько улиц. А когда запал атаки чуть-чуть под иссяк, начался минометный обстрел. Длился он опять очень недолго, но принес фашистам успех. Раненых было немало.

Мне тоже не повезло. Мина разорвалась довольно далеко, однако один осколок попал мне под лопатку. Достать самостоятельно я его не могла. Кое-как, с помощью находившегося неподалеку от меня Димы Клюшкина, наложила себе повязку.

До медсанбата дошла сама. Голова кружилась и была невероятно легкой - сказывалась кровопотеря. Меня быстро отвели к фельдшеру, дежурившему в этот день, а вот как доставали осколок - я уже и не помнила. Сознание потеряла практически сразу после начала операции.