Взгляд со стороны - 2. Злой целитель.

Наше возвращение в город оказалось триумфальным. Нас встречал хоть и не весь город, но народу собралось весьма и весьма много, во всяком случае Привокзальная площадь оказалась забита битком, словно приехал какой-то музыкант или ещё какой народный любимец. Это было очень приятно и весьма неплохо тешило чувство собственного величия. В ближайших проходах к вокзалу толпились, конечно же, журналисты. Куда же без них? Они даже умудрились как-то прознать о том, когда мы отправляемся из Москвы, хотя об этом знали только представители ФСБ. Но, видимо, для борзописцев нет ничего невозможного. И местные явно старались доказать, что они ничуть не хуже столичных коллег.

Так вот, возвращаясь на некоторое время назад, надо всё-таки отдать должное представителям спецслужб, они не бросили нас на произвол судьбы, как Витальцева, а специально для нас подцепили отдельный вагон к поезду. Хоть и промурыжили нас неделю до этого. Я, честно говоря, думал, что нас могут и больше тиранить. Но всё прошло довольно быстро. Не сказать, что я расстроился, но был даже как-то немного обескуражен. Хотя за прошедшее время каких только обследований и анализов со мной не делали. Хорошо хоть на опыты в лабораторию не отправили и всё-таки вообще отпустили. Последнее не могло не радовать.

А вот железнодорожники оказались довольно ушлыми ребятами, тут же продали лишние билеты и в этом вагоне мы ехали далеко не одни. Хотя можно было бы предположить, что это сотрудники ФСБ с нами поехали, но не целый же вагон за исключением нас?

Мне же отчего-то пожелали с достоинством пройти испытание медными трубами и сказали не слишком задирать нос. Я этого момента как-то не понял, но поспешил усесться в небольшой автобус к моим одногруппникам, который должен был нас доставить на вокзал. И вроде бы нас спокойно отпустили, вот только меня теперь почему-то всегда сопровождало какое-то лёгкое чувство опасности. Сдаётся мне, это система так подсказывает о наличии слежки за мной таким красивым и замечательным.

В вагоне же на меня накинулись стервятники-одногруппники:

– Расскажи, а как ты этого говнюка с одного удара так? Раз и тот с копыт?

– Да нет, лучше расскажи, как ты Тоху лечил. Ты что супергерой?

– Ага, из киновселенной марвел! Неужели непонятно, что он экстрасенс?

– Точно-точно, медикум, Вольф Мессинг.

– Какой медикум? Медиум!

– Не, ну серьёзно, Димка, расскажи, а?

– Да не знаю я, чего рассказывать-то… – попытался вяло оправдаться я, но это было непросто, ведь вопросы не останавливались.

– Слушай, а щуриться ты начал из-за дара, да? Он у тебя проснулся и тебя стало солнце слепить?

– Так может Димка не совёнок, а вампир?

– Ну что вы чепуху-то городите, – пыталась прервать дурацкие идеи староста, но сама не отставала от других в плане любопытства. – Дим, ну расскажи, как ты всё это сделал? Мы же никому!

И все остальные тотчас же подтвердили, что вот они-то точно никому, и Кирыч был в числе первых. А вслед за ним и стоящие за спинами одногруппников соседи по вагону, привлечённые нашим громким разговором. И никого даже не останавливало, что на часах время уже к половине двенадцатого. И даже проводница никого не разгоняла по местам, претворяясь ветошью и тоже подтверждая, что вот она-то точно никому. А народу собралось и впрямь много. То ли народу так хочется прикоснуться к тайне, то ли они и правда на ФСБ пашут.

– Господи, ну о чём вы говорите? Какие супергерои и медикумы? Вы о чём? Не было ничего подобного. Да, вырубил я Гриба с одного удара, так я последний месяц тренировался как не в себя, вон Игорь подтвердит!

– Это да, он грушу колошматит так, словно всю жизнь с ней не расстаётся и даже ночью во сне её мутузит. Я и не видел никогда такого быстрого прогресса, но с другой стороны, я – борец, а не боксёр, так что могу и не знать чего-то.

– Ну да, ну да! А кто нам затирал, что ты на татами чуть ли не живёшь?

– Да какое там! Я на фоне Димки словно кузнечик против слона! Он реально на протяжении нескольких часов может грушу колотить, иногда только приседая отдохнуть. Это просто нереально, а ему хоть бы хны! Николаич от него в восторге.

Блин, меня безбожно слили. И как теперь отмазываться?

– Ну склонность у меня к боксу, вот и вышло так. Да и понравилось мне это, вот и торчу у груши всё свободное время.

– Ну, допустим, скрытный ты наш, – резко приступил к допросу Кирыч, который до этого по большей части молчал, – но как ты объяснишь затягивание раны? Ведь этот псих Тохе ногу отстрелил напрочь. Как можно остановить кровь из бедренных вен и артерий? Как тебе это удалось? Почему у тебя руки светились в этот момент?

– Да ничего у меня не светится. – Я специально показал ладони. – Видишь?

– Это сейчас они у тебя не светятся, а в тот момент светились, потому что ты каким-то образом его лечил.

– Да ну каким? Силой мысли? Молитвами? Божественной силой? Руконакладыванием? Пчёлопокусыванием? Мухозасиживанием? Как я его мог лечить? Я что вам, Иисус, что ли?

– Это тебе лучше знать. Хотя на сына божьего ты не тянешь, конечно.

Вот так меня и лишили права на божественное происхождение. Причём, что интересно, все с этим спокойно согласились, покивали, да-да, мол, не Иисус ни разу. Даже как-то обидно стало. Лечишь тут одних, калечишь других, а на сына божьего не похож. Блин, что за дурацкие мысли мне в голову лезут?

– Короче, кончайте пургу гнать. Не было никакого лечения.

– Но ведь как-то кровь остановилась?

– Ну мне-то откуда знать? Я даже к медикам отношения никакого не имею. Хотя вру! – Тут уже было успокоившийся народ насторожился и повернулся ко мне, словно я сейчас выдам им самое сокровенное, что-то, что перевернёт картину с ног на голову. – Друг у меня на медицинском учится. Это всё моё отношение к медицине. Видел я у него пару-тройку учебников. Ну и родители у него медики.

Посторонние медленно, но верно рассосались, проводница сказала нам больше не шуметь и укладываться спать. А Кирыч подсел ко мне на полку и тихо прошептал:

– Готов обменять совместную пьянку, обещанную тобой на твой секрет.

– Господи, Кирыч, да нет никакого секрета, успокойся.

– Ты уверен? Тогда ведь придётся бухать?

– Ну поблюю я немного от выпитого с тобой, ты успокоишься, и всё на этом. Нет у меня никаких секретов. Как же меня это задолбало. В ФСБ крутили-вертели, всякими энцефалограммами просвечивали, рентгенами, МРТ, куда меня только не засунули, так и вы туда же!

– То-то мы думали, чего тебя там так долго мурыжили. А оно вон как: оказывается, совёнок стал подопытным кроликом. Ну и как, нашли что-нибудь?

– Ага, гастрит.

– Это что же, тебя эти изверги заставляли всякие зонды с камерами глотать?

– Кирыч, успокойся уже, а? Дай поспать. Больше чем уверен, что мне завтра опять придётся отвечать на все эти дурацкие вопросы. Я уже сотню раз пожалел, что поехал на эту экскурсию.

– Погоди-ка. А кому ты отвечать собираешься?

– А тебе присутствие журналистов, которых оттеснили от нас полицейские, ни на что не намекает?

– Да уж. Держись, дружище, мы морально будем с тобой. Хотя на самом деле все постараются сбежать как можно быстрее, но морально мы все с тобой. А я даже изволю тебя поддержать в нелёгком деле борьбы с четвёртой властью. Готов взять на себя всю эту нелёгкую славу народного любимца.

– Да без проблем. Договорились. В общем, на вокзале, я скажу, что журналисты ошиблись и Агапов – это ты.

– Э нет, так мы не договаривались.

– Поздно, Кирыч, поздно, уже договорились!

– Не гони, я на такое не собирался подписываться. Одно дело, когда я оттяну на себя часть твоих проблем, а другое – когда все. Да и нечестно это. Это ведь не я герой, а ты!

– Да-да, сразу честность проснулась, а не что-то иное…

– Да тут на самом деле всё гораздо проще, Дим. Не будет у меня ни единого шанса выдать себя за тебя. Тебя уже по-любому спалили. И выяснили, где ты живёшь, как выглядишь. И даже наверняка взяли интервью у бабушек около твоего подъезда.

– Блин, вот только этого мне не хватало.

– Зато скоро ты узнаешь о себе много нового: и то, что ты с бабушками около дома всегда здороваешься, даже если ты их в глаза не видел, а они тебя. Ещё узнаешь, что у тебя, оказывается, куча друзей и все тебя знают с лучшей стороны. И конечно же, тебе сейчас будут звонить все, кто хоть когда-то знал твой телефон.

От ужаса, описываемого Кирычем, у меня начали шевелиться волосы даже подмышками. И я как-то жалобно проблеял:

– И что, ничего нельзя сделать?

– Можно. Можно просто привыкнуть с этим жить. Со временем ажиотаж вокруг тебя поутихнет, и все про тебя забудут. Но пока ты наша звезда местечкового масштаба, так что наслаждайся. А мы все будем дружно рассказывать о том, какой ты замечательный товарищ и всем всегда готов помочь. А ещё, что ты учишься на одни пятёрки. – Заметив мой удивлённый взгляд и выгнутые в шоке брови, Кирыч добавил: – Даже если сейчас это неправда, то руководство университета будет вынуждено исправить данную ситуацию. А то журналисты могут поднять вой, мол, героя притесняют по политическим мотивам. А ещё они могут припереться на экзамен, чтобы заснять, как ты его сдаёшь. А ещё…

– Твою мать, только этого позора мне не хватало.

– Да, тяжела судьба супергероев. Ток-шоу всякие, интервью, общение со знаменитостями, папарацци, и прочее счастье. В общем, держись друг, а мы будем продавать фотографии с тобой в качестве сувениров, особенно если они в формате ню.

– В каком ещё ню?

– Ну ты же наверняка кому-то дикпики отправлял.

– Тьфу на тебя, извращенец!

– Правильно, вот всем так и отвечай, а всё, что появится в интернете, объявляй фотошопом, даже если там будут ну очень нескромные размеры и особенно, если очень скромные. – За что мне это? И ведь наверняка это придёт в голову не только одному Кирычу! Вот только такого счастья мне ещё не хватало. Это что же теперь вокруг меня твориться будет? – Ты бы видел сейчас свою рожу, – ехидно захихикал Кирыч, а мне очень сильно захотелось придушить его, прямо как никогда до этого. – И да, давай ночью без членовредительства, я тебя победить в бою один на один точно не смогу. Я хилый и слабенький и вовсе не супергерой, как некоторые. И даже кашляю иногда: кхе-кхе.

Последнее было не очень правдоподобно, но это интересовало сейчас меня меньше всего.

И вот утром мы выходим на вокзал, а тут столпотворение. Полицейские в оцеплении. Журналисты пытаются сквозь него прорваться, толпа машет плакатами. И на многих из них моё имя, а на одном даже крик души: «Я хочу от тебя детей!» Вообще не ожидал такого. С чего бы это вдруг?

– Ну что, герой, следуй к своей славе и почитателям, – слегка, но ехидно подтолкнул меня в спину Кирыч.

– А может, все вместе пойдём, чтобы они меня не сожрали?

– Ну что, ребзя, не бросим нашего Совёнка? – весело поинтересовался Кирыч и не дожидаясь ответа скомандовал: – Пошли! Отстоим честь родного ВУЗа и спасём нашего кореша от страшных журналюг! Как не помочь товарищу в таком деле?

А дальше был какой-то кошмар: вспышки фотокамер, громкие и не вполне понятные крики-вопросы со всех сторон, Пытающиеся пробиться ко мне толпы непонятных людей с микрофонами, камерами, чем-то ещё. Их как-то не сильно охотно пытались отгонять полицейские, но отгонять-то они пытались от вокзала, а не от меня. И это очень большой минус. Потому что мне надо было на троллейбус. Рядом со мной что-то величественно вещал Кирыч, на фоне которого совершенно терялись все мои одногруппники. В конце концов, почти всё внимание журналистов переключилось на рассказчика, а мне тихо, буквально по шажку, удалось выбраться из толпы и запрыгнуть в отъезжающий троллейбус. И плевать сейчас, что он едет не по тому маршруту – выйду на следующей остановке и пересяду. Лишь бы эти акулы пера не заметили моего манёвра и не устремились следом. В подъехавший через пять минут троллейбус уселся с немного настороженным вниманием, но, когда не увидел никаких журналистов, улыбка сама собой наползла на моё лицо, и я счастливый поехал домой.