Взрыв из прошлого

– Влад, в сторону! – закричал старшина.

Следом за криком и свистом разрезаемого воздуха прилетел звук разрыва снаряда и его осколки бьют меня в бронежилет, руки и ноги. Последнее, что я смог услышать через гул в ушах – крик старшины: «Врача!», и провалился в темноту.

Раз за разом я вспоминал тот день, находясь во тьме. Вот нам говорят, что сегодня экзамен на прохождение полосы препятствий. Вот нам выдают необходимое снаряжение: нож, старенький «Макаров», АКМ с советских складов, каску и бронежилет. Нас подводят к полосе, и наш майор говорит: «Три человека, которые пройдут полосу быстрее остальных, получат двухнедельную увольнительную. И да, оружие хоть вам выдали и старое, но все же это оружие, так что берегите его». На этом майор посчитал свой долг исполненным и передал нас старшине. Уже старшина выстроил нас в некое подобие очереди и начал по одному пропускать на полосу. Я, как всегда, оказался самым последним в очереди. И когда мой друг Игорь Пушкарев, проходивший полосу передо мной, дошел до последнего препятствия, я услышал крик старшины. Потом боль, шум в ушах и темнота.

И так раз за разом до того момента, пока я не услышал нежный женский голос, который что-то произносил. Слов я разобрать не смог, но это буквально выдернуло меня из той темноты, в которой я томился.

– Г-где я? – сразу же спросил я. Ну как спросил, скорее прохрипел.

– Вы в госпитале, среди своих. У вас была сильная контузия из-за разорвавшегося рядом с вами немецкого снаряда – ответил мне тот самый спасительный голос. Глаза я открыть пока еще не мог.

Немецкого снаряда?! Какого немецкого?! Я службу прохожу в рядах Вооруженных Сил Российской Федерации. Так, мне нужно больше информации.

– А какое сегодня число? – задал я очередной вопрос.

– 18 августа 1944 года, – прозвучал ответ. Сорок четвертый год?! Это получается, я попал в прошлое, да еще во время Великой Отечественной? Я всегда считал модные в наше время книжки о «попаданцах» выдумкой, и никак не ожидал стать одним из них. Я даже решил попытаться еще раз открыть глаза, чтобы увидеть ту, кто сообщила мне эту новость. И, что удивительно, у меня это получилось. Я сразу же увидел милую молодую девушку в форме медсестры.

– Сестричка, милая, а как меня зовут? И как зовут тебя? – спросил я.

– Меня Алена зовут, а вы у нас… – Алена начала перебирать документы, которые держала в руках, – Нашла. Вы – Истрин Владислав Николаевич, сержант 735 стрелкового полка 166 стрелковой дивизии.

Что-то очень странно, ведь там, в «моем» мире меня зовут точно так же. Ладно, возможно просто тезка. Пожалуй, надо узнать о том, когда будут давать еду, а то видимо последний прием пищи был очень давно.

– Алена, а когда будет обед? И зови меня просто Влад – попросил я.

– Хорошо, Влад. Обед сейчас принесу, – ответила Алена и ушла.

После обеда я сам не заметил, как отключился, и проснулся только уже в 11 часов следующего дня. Мое самочувствие было уже намного лучше, я даже попробовал сесть, а потом и встать, когда зашла Алена и принесла поесть. После еды я пару часов поспал и решил пройтись по госпиталю, прогуляться. В коридоре я наткнулся на человека военной выправки, что и не удивительно с учетом того, что я все-таки на войне.

– Здравия желаю! Старшина Гордеюк Павел Зиновьевич, санинструктор 517 стрелкового полка 166 стрелковой дивизии, – представился он.

– Здравия! Сержант Истрин Владислав Николаевич, 735 стрелковый полк 166 стрелковой дивизии. Можно просто Влад, – ответил я.

– Хорошо, Влад. Я Павел. Приятно познакомиться. Ты ведь второй день, как очнулся после контузии? Пойдем я тебе покажу госпиталь, – предложил новый знакомый.

С осмотра госпиталя мы вернулись как раз к ужину. После ужина мы обсудили последние новости с фронта и разошлись спать.

Следующий день прошел за осмотром территории, прилегающей к госпиталю, но прошел он в напряженной атмосфере, так как разведка доложила, что недалеко от госпиталя были замечены силы противника.

21 числа наши опасения подтвердились. Разведка доложила, что немцы заинтересовались госпиталем и хотят устроить диверсию. Павел со своим товарищем санинструктором Барановым признали меня вполне здоровым для отражения возможного нападения, и выдали мне обмундирование, в котором меня доставили в госпиталь, а также «Мосинку», оказавшуюся на складе госпиталя, и две обоймы патронов к ней. Несмотря на караулы, состоящие из бойцов 365 стрелкового полка, мы тоже решили организовать посменное наблюдение за периметром. С обеда по ужин было мое время. После ужина я отправился спать, а на пост заступил Павел. Среди ночи я услышал мужские голоса, а потом почувствовал, что меня кто-то толкает в плечо. Я открыл глаза и в лунном свете рассмотрел Павла и его товарища Баранова.

– Влад, я заметил движение в роще, около дюжины силуэтов. А сейчас как раз смена караула будет. Давай подстрахуем, – предложил Павел.

Я согласился, и мы пошли на улицу. Когда мы вышли, караул от 365 полка как раз покидал пост. Мы подошли поближе к станковому пулемету, и в тот момент, когда последний член караульной команды скрылся в казарме, в роще замелькали тени. Павел кинулся к пулемету, Баранов откинул крышку ящика, достал ленту с патронами и начал заряжать пулемет, а я сдернул с плеча винтовку и присел за баррикадой. Мы ждали. И дождались.

– Feuer! Feuer! – донеслось со стороны противника, и мы воспользовались этим предложением. Павел вдавил гашетку и начал давить фрицев шквальным огнем. Я старался выбирать одиночные цели и выводить их из боя. Мы потеряли счет времени, Павел все стрелял, а у меня на четвертом упавшем немце кончились патроны.

Наконец фрицы начали отступление. Павел перестал стрелять так, как в ленте кончились патроны. В ящике с лентами лежали еще 3 гранаты. Я схватил одну из них и кинулся вдогонку за противником. В спину мне неслись крики Павла и Баранова, призывающие меня остановиться, но я почувствовал жажду крови и хотел уничтожить тех, кто посмел покуситься на безопасность моих друзей и Алены, благодаря которой я очнулся. Очень скоро я начал догонять немцев, ну или они поняли, что я один и решили со мной разобраться. Я выбежал на поляну, на которой оставшаяся часть группы фрицев уже ждала меня. Я понял, что влип, и не раздумывая кинул гранату в сторону того немца, который выглядел как командир группы. Ближайшие ко мне противники вскинули оружие и наставили его на меня, как вдруг раздался взрыв и тех, кто стоял около командира, включая самого командира, раскидало в стороны. Через секунду по мне хлестнул шквал пуль, и я провалился во тьму.

Из тьмы меня выдернули голоса. Голоса знакомые. Наконец до меня дошло, что это голоса Игоря и нашего старшины. «Я дома? Что же тогда это было? Бред, сон или реальность? Перенесся я или нет?». Вопросы захлестнули меня с головой. Я открыл глаза и попытался сесть.

– Лежи, Влад, - остановил меня старшина, заметивший мои попытки, – Ты сильно пострадал при том взрыве. Оказывается, на соседнем полигоне проходило обучение по обращению с артиллерией. Один новичок перепутал массу заряда и сбил параметры наведения, поэтому снаряд ушел не в мишень, а в тебя. Этого новичка уже выдворили с позором из рядов Вооруженных Сил, а также мы с ним провели личную беседу с глазу на глаз, чтоб не совершал больше таких ошибок. Твое состояние врачи оценивают как удовлетворительное. Так что еще неделька и добро пожаловать в родную часть. Ну а я пошел, там новобранцы ждут инструктажа по стрельбе, - закончил старшина рассказ и вышел из палаты.

– Тебе что-нибудь надо, Влад? – спросил Игорь.

– Да, можешь сообразить телефон или планшет с интернетом? – ответил я.

– Не вопрос, через пару минут вернусь, – ответил мой друг и тоже вышел.

И правда, через пару минут вернулся Игорь и принес мне планшет. Я поблагодарил его, он пожелал скорейшего выздоровления и ушел. Я же зашел на известный сайт, на котором собраны все герои войны, получившие награды, а также их подвиги. Нужного человека я нашел быстро. И правда, была оборона госпиталя, была смена караула, и был Павел. Но никакого упоминания об Истрине Владиславе там нет. Так все-таки сон это был или реальность? Боюсь, ответа на этот вопрос я так и не узнаю.