На краю поля стояли дедушка с толстой тростью, внук Вова с разбитой коленкой и бабушка с пультом управления в руках. Над головами у них парил дрон.
— Что-то он не очень тебя слушается… — пробурчал дед.
— Да, не выходит, — согласилась бабушка. — Вов, может, ты попробуешь? Молодыми-то руками лучше получится.
— Давай! — обрадовался Вова и схватил пульт.
Схватил он его так резко, что дрон накренился и ссыпал горсть микросенсоров прямо за шиворот неловкому оператору.
— Ай! — возмутился Вова, но пульт не выпустил.
— Ничего, — подбодрила его бабушка. — У нас есть запас. И рассыпал он не все.
— Ладно, — нахмурился Вова, направил дрон в дальний конец поля и, удерживая траекторию, принялся нажимать на кнопку сброса.
Дрон послушно принялся засеивать поле микросенсорами. Долетев до Вовы, развернулся и повторил посев над соседней полосой.
— Получается! — обрадовалась бабушка.
— Не могло не получиться, — важно поддержал дед.
— Ба, — оживился Вова, который окончательно поверил в себя. — А чего это мы сеем такое? И не прорастет ли оно за шиворотом?
— Не прорастет, — усмехнулась бабушка. — Они биоразлагаемые. Новая модель.
— Как это? — удивился Вова. — А как быстро они разложатся?
— Через месяц. Прошлую модель мы замучились руками выбирать. Но теперь другое дело.
Вова пригнал дрон обратно и опустил на землю. В него зарядили новую партию сенсоров и снова отправили засеивать поле.
— А что они делают?
— Вредителей отслеживают. Теперь ни одного хруща не пропустим.
— Ух ты! — Вова уже совсем поверил в себя и ловко разворачивал дрон на краях поля. — А из чего делают такие мегасенсоры?
— Микросенсоры, — смеясь, поправила бабушка. — Из магния, фиброина шелка и целлюлозы. Так что за шиворотом точно ничего не прорастет.
Вечером, когда внук уже спал, дед пересматривал запасы сенсоров, а бабушка, надев операторские очки, резалась в «Звездные войны».
— Это ты хорошо придумала — Вовку привлечь, — сказал дед, — а то бы опять все каникулы в четырех стенах проторчал.
— Это ты придумал, забыл? — отозвалась бабушка, подбивая звездный разрушитель.
— Ну или я, неважно, — не стал спорить дед.