Wamu: Кости Каменлуна

Отныне мой собственный дом из-за тебя стал мне чужим, и я охотно разрушил бы его стены, если бы снаружи меня не ждала бы та же самая тюрьма

© Марсель Жуандо

Джерод скучал на балу и откровенно напивался красным вином из погребов отца — Венсана де Лун Менсис. Рядом стоял брат — Лунар, не убиравший руки с рукояти шпаги даже на короткое мгновение. Близнецы разделили черты и кровь обоих прадедов, что зеркально отразилось на их внешности в виде золотых волос и глаз у Джерода и серебряных у Лунара. Самым главным отличием служила чёрная повязка на правом глазу старшего — след от поиска шара истины в «таинственном саду». Наследник короны не позволял себе красный нектар и обходил приезжих красавиц. Младший, тем временем, совсем отчаялся позабавиться сегодняшней ночью в ходе случайной интрижки. Сам глава дома находился в покоях возле прикованной болезнью к кровати жены. Красные глаза и мешки под глазами, сочетались с отросшей за три месяца бородой. Звуки музыки из тронного зала доносились в оба крыла замка. Горел свет от маг ламп, а гости только-только начинали входить в раж. Венсана де Лун Менсис подобная обстановка устраивала, сейчас ему не нужно было держать на лице маску. Орели уснула, обхватив руку супруга, женщина, ослабевшая от долгой болезни, напоминала тень самой себя. Мужчина гигантского телосложения склонился и держал руки любимой как цветок, боясь шелохнуться. Слуги заставили опочивальню канделябрами, таким образом, чтобы в покоях не нашлось места блуждающим в углах теням.

Брак по расчёту сделал дома Лун и Менсис самыми влиятельными. Всесильные террцы призвали к объединению две крупнейшие расы острова, чтобы забрать корону себе и даровать всем мирную жизнь. Сюзерены других домов были вынуждены возвратить войска на материк, цыгаи готовились к мирной жизни без продуктовой десятины и налогов на содержание армии. Впервые, за целый стозимм прервалась война «золотой» и «серебряной» крови. Война между эльфами после смерти Марса прекратилась, на острове воцарился мир. Жители материков вздохнули спокойно, «Луна» заррада, помирилось с «Солнцем» воста.

Венсану даровали титул «Платинового короля». К столице потянулись рукава каналов со всех восьми великих городов. Детище Лун Менсис за двадцать зимм выросло до размеров огромного полиса. Эльфинны возвели в Каменлуне в качестве подарка «маяк короля» над «таинственным садом» сотворённый магией первородных. В город с белой набережной побежал поток камня и древесины, нужных строителям и инженерам. Магусы и торговцы высоко ценили преимущества столицы империи заложенной Марсом — первым императором избранным, советом «восьми лордов». Трудно представить, что когда-то остров принадлежал лишь демонам и тентадорам. Хозяева острова приняли мудрое решение, получив помощь против гобов, что зимм за зиммом приплывали на шкурах и грабили близлежащие земли. В последний набег под предводительством Кибы, Торрэль выпустил трёхголовую гидру, что пустила ко дну практически все шкуры, но затем принялась крушить всё вокруг. Совместными усилиями остальные призвали богов, убивших вышедшего из-под контроля фамильяра. В благодарность правитель демонов окончательно разделил остров на сферы влияния. Восемь вольных городов, что раньше служили защитой, создали государство в государстве. Остатки же гобов прибило к Ато-т-Суп. После поражения «gurin sukin» утратили земли в «Большезёме» и практически перестали существовать.

Подоспевшего слугу с подносом история мало интересовала, впрочем, как и принца Джерода, сделавшего перестановку бокалов. Ряды танцующих выстроились в две шеренги, которые смыкались и откатывали друг от друга разноцветными волнами. Глядя на них, хозяева скучали и думали каждый о своём: Лунар о сражениях и мести за утраченный глаз, а Джерард о войне под одеялом, но обоим одинаково сильно хотелось покинуть праздник как можно скорее. Иногда к близнецам подходили сюзерены благородных домов или же вовсе мелкие феоды, чтобы оказать своё почтение, но суета лишь усиливала желание оставить светское мероприятие.

— Госпожа Доминика Дюруа из Аль-Таира со служанкой Изабель.

Принцы поклонились, а представленные слугой по списку дамы сделали реверанс. Молоденькая служанка выполнила полуприседание без наклона головы, взгляд Джерода направился на глубокое декольте, что заметил брат и вздохнул. Доминика, в свои сорок выглядела потрясающе; Лунар не знал, что это: чары или магия уверенной в себе женщины. Старший пристально смотрел на гостью, будучи не способным произнести даже самый простой комплимент. Он завидовал брату, способному раздеть и соблазнить взглядом золотых глаз, в его же взгляде лишь холодный металлический блеск и душевный холод. Старший не вправе выбирать сердцем. Статус не позволял фавориток или просто обычных любовниц в виде горничных, что недвусмысленно намекала на желание уединиться с принцем во время уборки комнаты. Девы прекрасно понимали, что продадут свою честь по очень выгодной цене. Да вот только наследника не интересовали шалости и интрижки с местными барышнями. Отец пресекал такие действия обещанием лишить всего, несмотря на то, что бастардами такие связи не грозили. Но всё же девушки не бросали попыток обольстить принцев или одного из благородных гостей в надежде родить «бастара». Такие балы — редкая возможность. Ею надо пользоваться. Одна ночь с господином или гостем — это пропуск в другую жизнь. Лежать в постели не то же самое, что работать с утра до глубокой ночи. Но решиться на такое могли далеко не все. Бывали случаи, когда господа не желали платить за оказанное уединение и обвиняли несчастных девушек в соблазнении, тогда, в лучшем случае, их ждала прилюдная порка на площади и храм.

— Прошу прощения, госпожа Доминика. Мало что знаю о таком, — Джерод приложил к верхней губе бокал — свидетельство его заинтересованности, похоже, старший брат не ошибся касательно намерений младшего.

— Стоит на границе Ато-т-Суп с Террой, — сухо уточнил старший сын короля и пожал плечами.

— Город известен своей красивой архитектурой и зодчими. В нём живут красивые люди, ваша милость, — кокетливо ответила Доминика.

— Я в том и не сомневался, госпожа Доминика, — дама покраснела, приняв слова младшего принца, которые предназначались служанке, на свой счёт.