WILD (Дикарь)

Смутное ощущение тревоги возникло почти сразу. Даже еще не тревоги, а какой-то легкой необычности, когда вдруг чувствуешь, что что-то не так, то ли вокруг, то ли в тебе, то ли и там, и там. Когда рецепторы уже уловили, подкорка уже включилась, а сознание еще пытается понять, почему вдруг такой переполох, и что же это творится.

Ноги! Сигналом были ощущения, идущие от ног. Нет, с самими ногами всё было в порядке, но вот поверхность, с которой они соприкоснулись, едва Роб вышел из лифта и ступил на грунтовую дорожку, была странноватой. Она была... она была не такой твердой, как везде в городе, и, главное, она была НЕ РОВНОЙ.

Больше того (кто бы поверил в такое!), НА НЕЙ НЕ БЫЛО ПОКРЫТИЯ!!! Никакого. Дорожка, судя по всему, была сделана просто из уплотненного натурального субстрата, видимо такого же, какой насыпают в горшки комнатных цветов.

И еще было тихо. Непривычно и потому подозрительно тихо. Не было гула, жужжания механизмов, урчания двигателей, шума кондиционеров – всего того фона, который постоянно и привычно окутывает тебя в городе, создавая ощущение обитаемости, надежности и безопасности.

Интересно, подумал Роб, неужели каждый испытывает такой легкий шок, когда выходит за пределы городской черты? Почему-то об этом нигде не написано. Могли бы, между прочим, и указатель перед выходом наружу повесить. Что-нибудь типа: «Осторожно! Первое время возможны новые и необычные ощущения. Если почувствуете себя плохо, звоните по телефону».

А может быть это индивидуально. Кто-нибудь другой, возможно, просто вышел, прошёлся по дорожке и зашёл назад, пожимая плечами – мол, ну и что такого? В открытый космос человек когда-то тоже выходил, а кто сейчас об этом вспоминает?

Постепенно, после того как Роб медленно, слегка пружиня ногами при каждом шаге, словно боясь провалиться, сделал уже больше десяти шагов, из казавшейся такой плотной и застоявшейся тишины стали проступать отдельные звуки. Они доносились откуда-то сверху вместе с аритмично пульсирующими дуновениями ветерка, осторожно прикасавшегося к волосам и щекам Роба. Эти звуки, пожалуй, были приятными - они напоминали некоторые разновидности дверных звонков.

Не успев еще как следует освоиться с дорожкой и с распахивающейся словно занавес тишиной, Роб вдруг стал замечать, что зеленые стены по бокам тропинки неоднородны и они колышутся. Он уловил это шевеление боковым зрением, но лишь повернув голову, скорее вычислил, чем догадался, что это никакие не стены, а густая листва древесных крон. Это были НАСТОЯЩИЕ ДЕРЕВЬЯ! Кошмар! Их огромные ветви шевелились и раскачивались словно щупальца.

Роб, отличавшийся быстрой реакцией, не раз выручавшей его в компьютерных играх, почти сразу вспомнил, что деревья, по крайней мере здесь, на Земле, не представляют опасности для людей. Если, конечно, на них не 1влезать. Но все-таки возникшая сама собой ассоциация с щупальцами слегка поубавила тот авантюрный настрой, с которым он недавно вышел на конечной станции подземки. Настрой этот формировался в его душе постепенно, с того момента, когда пару недель назад на него вдруг совершенно беспричинно снизошло то чувство жажды приключений, тот Великий Дух Авантюризма, который, наверное, дремлет в генах каждого мужчины и который не смогли полностью вытравить сотни лет уютной, предсказуемой и спокойной городской жизни.

Некоторое время Роб боролся с этим чувством, пытаясь сублимировать его посредством спортивных тренажеров и даже отказа от чтения новостей. Но сегодня утром он всё же сказал себе: «Черт возьми! А почему бы не попробовать?!». И с обреченной решительностью фаталиста он сел на поезд, направлявшийся за пределы городской границы.

Еще несколько неуверенных шагов, и первое волнение улеглось - Роб даже улыбнулся - а ведь он сделал это! Пусть это не так героически, как покорение новых планет, но всё же это из той же области преодоления себя. В конце концов, кто из его знакомых может похвастать, что хотя бы раз доезжал до конечной станции и поднимался наверх? А кто из них покидал стеклянную кабину лифта, в котором и двери-то были на всякий случай так устроены, что сами не открывались, если не нажать дополнительную кнопку. Кто выходил наружу на тропинку и окунался вот в эту кишащую листьями живую массу растений? То-то и оно. А он, Роб, это сделал! И практически без специальной подготовки.

Только ребята, наверное, ему не поверят. Надо будет что-нибудь отсюда прихватить в качестве доказательства. Может сорвать пару листиков? Роб протянул было руку, но тут же отдернул ее. Как он мог забыть! У деревьев же бывают ядовитые шипы! Или это не у деревьев... Но всё равно не стоило сразу так рисковать.

Фрррррр! Что-то вдруг с резким треском пронеслось возле самой головы Роба. От неожиданности он пригнулся, успев заметить какой-то кувыркающийся темный предмет, величиной с чашку, исчезнувший в ближайшей кроне - одна ветка там сильно закачалась.

Что за идиотские шутки! Кто тут еще кидается? Роб огляделся вокруг, но неизвестные озорники не появились. Решив посмотреть, чем это в него запустили, Роб осторожно приблизился к качающейся ветке.

Зацепившись за нее крючками и вертя пестрой головой во все стороны, на ветке сидела какая-то электромеханическая игрушка. На мгновенье она замерла, и моргнула одним глазом. Господи, да это же просто ПТИЦА!!! Самая настоящая, живая!

Словно подтверждая его гениальную догадку, птичка вспорхнула с ветки и шурша крыльями снова пронеслась возле его головы, нырнув в кусты. Сам того не желая, Роб снова пригнулся, чисто инстинктивно. И тут же удивился сам себе. Интересно, откуда вдруг у него взялись такие инстинкты? Ведь в городе он никогда не совершал таких телодвижений. Там ничего резко не выпрыгивает, не вылетает, не появляется из-за угла или из-за укрытия. Если что-то и должно появиться, то это известно заранее, и на табло есть время прибытия или время ожидания. Почему же здесь у него возникла именно такая реакция? Не иначе как это - генетическая память. Та самая. Реликтовое первобытное подсознание, дремлющее в организме до поры до времени.

И вот это время пришло! Он, Роб, один на один со стихией, с чуждым и неведомым окружением, готовый принять брошенный Дикой Природой вызов!

Фррррр!- птичка пролетела мимо него третий раз. Это та же или уже другая? Чего это они над ним разлетались? А вдруг они, как это ... ХИЩНЫЕ?! Нет, не похоже вроде, слишком уж маленькие габаритные размеры. Разве только они нападают на своих жертв стадами. На всякий случай Роб помахал руками, крикнул “брысь!” и продолжая глядеть наверх, прибавил шагу, чтобы оторваться от возможного преследования. Не пройдя и четырех шагов, он споткнулся о выступающий корень и с криком рухнул на землю.

Поднявшись, он стал отряхиваться и рассмеялся. Как это он так заорал, падая? Во-первых, он не помнил, когда он в последний раз падал, а во-вторых, было забавно, что он при этом закричал. Нет, ну правда смешно! Опять проявились первобытные инстинкты? Ведь в городе...

- Хы-хы! Хы-хы! - совсем рядом, за густым лесным пологом кто-то невидимый засмеялся ему в ответ – видать, не только Робу стало весело.

Только смех этот был пронзительным и неприятным. Нечеловеческим он был, этот смех, потому и неприятным. И потому Роб вздрогнул и как-то весь похолодел.

Что это!!? Птица? Зверь? – закружились мысли в его голове. А какие тут водятся звери? Да кто вообще тут водится? Никто же на самом деле, наверное, и не знает! Сюда же практически никто никогда не заходит, в эту глухомань. Тут ведь совершенно нечего делать, кроме как идти по этой кривой, корявой тропинке, подвергая свою жизнь неведомой опасности. Разве чтобы нервы свои пощипать, кому жить стало, понимаете ли, чересчур пресно. У кого голод, видите ли, адреналиновый возник, а таблетки уже не помогают.

Да, конечно, все знают, что в принципе ничего опасного за пределами города быть не должно, люди там не пропадают, никаких нашествий на город оттуда не было, и даже детей возят сюда на экскурсию (правда не всех, а только из специализированных школ с биологическим уклоном). Всё это Роб знал, читал или слышал. Но, с другой стороны, что есть знание? Всего лишь уверенность в одной из миллионов разновидностей заблуждения. А откуда уверенность? Она же по сути ни на чем не основана! С чего ей быть-то?

Лично у Роба такой уверенности в данный конкретный момент не наблюдалось. Она куда-то девалась. Мелкими, но быстрыми шагами она эвакуировалась из организма Роба, таща с собой за рукав и Великий Дух Авантюризма, который, по правде сказать, не очень-то и сопротивлялся.

Но не все было потеряно. Дремучие реликтовые гены, никуда не делись. Быстро перейдя в активную фазу, они не могли так же быстро вернуться в состояние гибернации. Вот именно поэтому, а не потому что Роб был таким храбрым, он решил не сдаваться без боя.

- КТО ЗДЕСЬ!!!- страшным голосом гаркнул он, испугав, в первую очередь, самого себя произведенным шумом, и делая решительный шаг напролом, вторгаясь в зеленую стену леса, неукротимо раздвигая могучими руками и мощным корпусом упругие ветви.

За стеной оказалось довольно уютное и совершенно мирное пространство, укутанное со всех сторон полупрозрачными зелеными ширмами, сквозь прорехи которых весело прыгали солнечные зайчики. Под ногами был мягкий ковёр из опавших листьев, вокруг едва трепыхались листочки, а сверху мелкими горошинами по стеклу рассыпался щебет птиц. И всё!

Роб перевел дух, успокаиваясь, и прислушиваясь.

Э, нет, оказывается не всё. Где-то справа на неопределенном, а значит опасном, расстоянии кое-что происходило. Что-то ломилось.

Тяжелой.

Поступью.

Сквозь.

Кусты.

С треском!

Сопением!!

Урчанием!!!

И прочими звуковыми эффектами, присущими, как известно, любому чудовищу, киноэкранному монстру, такому как тираннозавр или Годзилла. Только в этот раз ОНО было не на экране. Здесь оно было, где-то совсем недалеко. И двигалось оно прямо по направлению к застывшему Робу.

СЛОН!!! - мелькнуло в голове у Роба. Нет, чушь, откуда здесь слон? Мы же не в Сахаре. Тогда это, наверное, медведь... Точно, мишка! Это ведь они так смеются, подражая людям? Ну конечно! Их ведь в древние времена даже в цирках держали для потехи. Или, может, это... горилла?

Роб, боясь повернуться к врагу спиной, пятился назад к тропинке - перспектива встретиться лицом к лицу с медведем или с гориллой его не прельщала. Он уже нащупал, уже ступил одной ногой на тропу, когда сзади прямо с противоположной стороны, буквально в двух метрах от него, раздался такой же хруст, и густые ветви стали раздаваться в стороны под мощным натиском...

Что там грузно вылезло на тропинку, какая громадина надвинулась, нависала над ней, оставляя глубокие рытвины при каждом шаге титанических ног и кривые борозды от когтищ, сломанные ветки и содранную кору на стволах деревьев, и зелёную слюну, густо капающую из зубастой пасти, возвышающейся над деревьями – всего этого Роб не успел увидеть.

Он только почувствовал, что задыхается от сумасшедшего бега, и что ноги почти отказываются двигаться со скоростью лопастей пропеллера, когда, наконец, увидел перед собой спасительную стеклянную кабину лифта, двери которой, о счастье! были еще открыты. Ворвавшись в нее, Роб ударил по кнопке, отчего кабина даже качнулась. Потом лифт медленно, безумно медленно закрыл двери и сонно пополз вниз, не обращая внимания на перекошенное лицо единственного пассажира с ужасом глядящего куда-то в сторону леса.

Секунды растягивались словно капли мёда из чайной ложки. И только лишь когда Роб опустился на минус шестнадцатый уровень, проехал четыре остановки до терминала, прошел по переходу, вливаясь в двухсоттысячную толпу себе подобных, и окунулся в грохот, лязганье, жужжание, стук, свист и рокот таких привычных механизмов, олицетворяющих самоё мир и спокойствие, он, наконец, ощутил себя в относительной безопасности.

Он вздохнул, расправил плечи, расслабил мышцы и только тут заметил, что левая рука его сжата в кулак. С трудом разжав пальцы, он обнаружил в ладони помятый зеленый листик. Вид его удивительным и непредсказуемым образом вызвал в Робе чувство восторга, словно он держал в руке подарок Судьбы.

- Мам, кто это тут кричал?- на тропинке стояла маленькая девочка с лукошком в одной руке и букетиком незабудок в другой.

- Не знаю, дочка, - ответила мама, выходя к ней из зарослей, - наверное опять кто-то из городских забрёл.

- Это из той стеклянной норы? А почему он убежал? Вспомнил, что у него чайник на плите остался?

- Чайник? - мама улыбнулась каким-то своим ассоциациям, - чайник... Нет, просто они там такие… дикие. Когда сюда попадают, боятся тут всего... оттого и кричат…

От автора

Урбанизированный человек - это еще человек или уже частично машина? Или даже программа?