WIRED

Джон проснулся от едва ощутимой вибрации на своём запястье. Сработал будильник - браслет на руке, который включился ровно в тот момент, когда, по мнению программы, установленной в браслете, мозг Джона переключался с длинной фазы сна на короткую. На самом же деле, браслет разбудил его как раз посередине сновидения, в котором, как это с ним часто бывало, он начал совершать длинные леопардовые прыжки, отталкиваясь от пола, подолгу зависая в воздухе и приземляясь на все четыре конечности к изумлению окружающих людей, застывших где-то под сводами Центрального вокзала.

Джон успел прыгнуть только два раза перед пробуждением. А жаль. Ему очень нравилось чувствовать себя четвероногим – можно было быстро бегать или прыгать с ветки на ветку.

Он сел на кровати и нажатием на браслет перевел смартфон в дневной режим. Тот подтвердил факт своей реанимации радостным писком и последовавшим за ним объявлением, которое аппарат произнес синтезированным бесстрастным голосом «ассистента Сони»:

- Новых сообщений нет. По данным синоптиков 11 мая ожидается небольшая облачность, временами дождь, температура 14-16 градусов выше нуля.

Джон встал и направился в ванную. Встроенный в пол датчик буднично считал вес Джона и выдал в динамик стандартное «Вес в норме!», не забыв отправить результат замера в память компьютера и смартфона для последующего анализа статистики и выдачи еженедельного отчета. В зеркале Джон увидел не вполне бодрое и не очень бритое лицо человека, которому могло быть от 25 до 45 лет в зависимости от настроения, времени дня и года, освещения, самочувствия, расположения планет, курса доллара и еще дюжины факторов внешней и внутренней среды (не все из которых, к сожалению, пока еще управлялись посредством смартфона).

Между тем зеркало, бесшумно отсканировав лицо Джона, запросило у смартфона список намеченных на сегодня встреч и их статус и, убедившись, что официальных встреч не запланировано, активировало динамик в потолке, который сообщил: «Можно не бриться. Рекомендуется легкий массаж лица и крем №3».

Нажав на кнопку спуска воды в унитазе, Джон услышал все тот же механический голос: «Анализ – в норме», и через мгновение голос «Сони»: «новых сообщений нет».

Датчик движения, среагировав на выход Джона из туалета и сверившись с текущим временем, включил беговую дорожку, а именно программу тридцатиминутной «пробежки», сопровождаемой любимой утренней мелодией Джона. Это был «Водный марш» Рики Битсона, который ему никогда не надоедал, более того, всегда бодрил и, пусть и ненадолго, но создавал ощущение хорошего настроения. Мелодия, длилась 6 минут, а потом повторялась снова и снова, но в промежутках между циклами, смартфон успевал напомнить о том, что «новых сообщений нет».

Через двадцать минут, следуя запрограммированной последовательности, включился электрочайник и тостер, выключилась кашеварка, а холодильник передал в телефон список продуктов, которые желательно было бы докупить. Напоминание об этом включится для Джона через шесть часов, когда он предположительно освободится от дел.

В душевой кабине, стоя под струями, подсвеченными разноцветьем светодиодов, вмонтированных в блестящую лейку, Джон успел прослушать по радио краткие новости, спеть один куплет нового хита и узнать новое «слово дня» (им оказалось слово «выргыргылеле», которое было трудно произнести, почти невозможно запомнить, а смысл его был Джону не понятен совсем). «Новых сообщений нет» - повторял смартфон каждые пять минут. Это отнюдь не раздражало Джона. Наоборот, успокаивало. Потому что это означало, что он пока не пропустил ничего важного, оставался на связи, его не потеряли. Он был зарегистрирован в нескольких социальных сетях, и сообщения об отсутствии сообщений могли означать только одно – тысячи его френдов еще спали или были чем-то заняты, так же как и он.

Следующей в слаженную и сложную работу информационно-технологической домашней сети была вовлечена морально устаревшая (прошлогодняя модель!), но вполне работоспособная электрическая зубная щетка. Она сочетала движение щетинок с ультразвуковым массажем десен, а после возвращения в стаканчик-крэдл подвергалась ультрафиолетовой самодезинфекции. Новую модель - щетку со встроенной телекамерой, ту, что самостоятельно могла определять наличие кариеса, записывать через интернет на прием к стоматологу и давать рекомендации по корректировке диеты в зависимости от кислотно-щелочной среды во рту, Джон планировал подарить себе осенью на день рождения. Почему бы нет?

Завтрак был легким, вкусным и полезным. Он состоял из чашки арабского кофе с богатым насыщенным ароматом, кусочка твердого французского сыра на слегка обжаренном тосте и классического английского пориджа, который корейская кашеварка готовила быстро, безошибочно и безукоризненно. «Новых сообщений нет».

Контроллер, запускающий посудомоечную машину, после того как в нее была поставлена грязная посуда, одновременно включал и программу гардероба. Это действо всегда восхищало Джона: широкая дверь комнаты-шкафа мягко отползала, в её вместительной утробе загорался бело-голубой свет, имитирующий дневной, чтобы цвета одежды воспринимались как надо, и гардероб, получающий прогноз погоды по кабельному интернету, а список дел - по wi-fi из расположенного в телефоне планера, предлагал Джону подходящий случаю комплект одежды. В этот раз из глубины шкафа к Джону выехали аккуратно развешанные легкие джинсы, голубая рубашка, пиджак в стиле casual, оранжевые носки и пара спортивных ботинок со встроенным шагомером и зарядным устройством - оно при ходьбе подзаряжало смартфон через провод, который теперь вшивали практически во все продаваемые модели брюк.

- Не забудьте зонтик. Он возле двери, - раздался голос из динамика, встроенного в шкафу. В тот же момент в держателе зонтика в коридоре загорелась и стала мигать маленькая красная лампочка индикатора, которая (естественно!) погасла, едва Джон вытащил зонтик. Вторая лампочка, под надписью: «Вставьте зонтик в крэдл», начнет мигать, когда Джон вернется вечером, в ответ на открытие входной двери. И, кстати, если зонтик будет мокрым, то держатель его заодно и высушит. Это же очевидно. Само собой разумеется. Потому что удобно.

«Новых сообщений нет». Что ж! Утро было прекрасным. Всё работало как часы, как и было задумано, запланировано, запрограммировано и как, собственно, и должно было работать в нашем современном мире, где инженеры, программисты, техники и промышленные дизайнеры не зря ели свой хлеб.

Джон вставил наушники в уши, включил плеер (плэйлист «Бодрое Утро»), открыл дверь, перевел квартиру в режим охраны периметра и вышел на улицу.

Под звуки льющейся из наушников музыки в глаза ударил ослепительный свет, отражающийся от бесконечно тянущихся во все стороны снежных склонов, верхушки которых были скрыты облаками, над которыми простиралась синь небес. Низкое солнце сверкало из-под облаков сбоку, окрашивая их каракулевый низ в золотисто-розовый цвет. Мороз обжигал нос и щёки.

Всего трех секунд хватило на то, чтобы Джон замерз. Однако их оказалось недостаточно, чтобы он осознал, что же такое происходит, и как это в принципе возможно. Возможно что? Сбой локализации программы в смартфоне? Или другой программы? Или вообще не программы? Разве что-то вообще может влиять на то, что происходит в этом, как бишь его... в реальном мире?!

Это было невозможно. Это было необъяснимо. Это было… блин! да просто холодно!

Он беспомощно взглянул на смартфон, который держал в руке, и который, судя по ощущению, быстро превращался в кусок льда, и неуверенно сказал: «Соня! Коорди-ди-нат-ты!»

- Определение координат, - тихим голосом произнес аппарат, - …68 градусов 41 минута северной широты, 160 градусов 58 минут восточной долготы. Высота над уровнем моря 844 м. Новое сообщение. Внимание! Заряд батареи составляет всего четыр… - голос смолк. Экран погас.

Джон в ужасе попятился назад к двери, открыл ее и буквально впрыгнул внутрь спасительного - такого теплого, такого правильного, такого оборудованного и такого «умного» жилища. Он закрыл за собой дверь, закрыл глаза, досчитал на всякий случай до пяти и снова открыл их.

Что-то всё равно было не совсем так.

- Выргыргылеле! Да на тебе лица нет! – пожилая женщина в расшитом меховом одеянии, похожая на эскимоску, стояла посередине яранги возле очага, где над огнем висел закопчённый чайник, и смотрела на Джона внимательными и добрыми глазами. – Уу! Ты что, опять эти сухие грибы ел? Сколько раз тебе говорить? Это для оленей! Им так надо, а нам их есть нельзя - мы же не олени! Ну иди, иди сюда. На вот, чаю попей, - она сняла чайник с огня и поставила его на камень. - Пройдёт поди…

Джон не сдвинулся с места. Он пытался нащупать сзади себя ручку двери, но его рука лишь скользила по меховому пологу, которым был завешен вход в жилище. Тогда женщина сама подошла к нему, мягко взяла его за руку и потянула к очагу. – Ну что ты, сынок? Пойдем.

Джон ощутил тепло ее ладони на своём запястье, вздохнул и… теперь уже окончательно проснулся.

Браслет на его руке слегка вибрировал. Джон сел на кровати и нажатием на кнопку перевел смартфон в дневной режим. Тот подтвердил факт своей реанимации коротким «блюм», за которым последовало сообщение голосового «ассистента Сони»:

- Получено новое слово дня: «Выргыргылеле». Это одно из традиционных мужских имен у чукчей – малочисленного коренного народа крайнего северо-востока Азии. Оно означает*…

[* что оно означает в переводе с чукотского, пытливые умы могут найти в произведениях писателя Ю.С. Рытхэу самостоятельно]

От автора

Урбанизированный человек - это еще человек или уже частично машина? Или даже программа?