Я

Я просыпаюсь без будильника уже лет двадцать. Не потому, что у меня сверхспособности или я такой дисциплинированный. Просто тело знает, что в определенный момент нужно открыть глаза, и открывает. Это как дышать. Никто же не спрашивает у воздуха разрешения вдохнуть.

За окном серый питерский рассвет, хотя какая разница — Питер, Москва, Нью-Йорк, Токио. Окна везде одинаковые, если смотреть изнутри. Разница только в том, что видишь, когда отводишь взгляд от монитора. Сейчас я вижу мокрую крышу соседнего дома, чаек, которые всегда здесь, хотя до залива километров десять, и женщину в желтом плаще, которая ведет в школу ребенка. Ребенок тащит портфель волоком по асфальту. Женщина дергает его за руку. Ребенок спотыкается.

Я завариваю чай. Не потому, что хочу чай, а потому что это действие, которое переключает режим. Из «просто лежать» в «существовать вертикально». Есть такая дзенская притча: ученик спрашивает учителя, что самое главное в практике. Учитель отвечает: «Есть, когда голоден. Спать, когда устал». Ученик говорит: «Но так все делают». Учитель говорит: «Не все. Большинство делает что-то другое».

Я долго думал, что это значит. Теперь знаю. Большинство, когда ест, читает новости. Когда спит, видит сны о том, что не сделано. Когда просыпается — уже через секунду в телефоне. Они никогда не там, где находятся. Их тело здесь, а сознание — в очереди за одобрением, в воспоминаниях о том, как их унизили в третьем классе, в страхе перед тем, что скажет начальник через три часа.

Я здесь. Чай горячий. Кружка керамическая, шероховатая. Чайки орут. Ребенок уже скрылся за углом, и женщина, наверное, вздохнула с облегчением. Или не вздохнула. Мне не важно. Я не про это.

Я про то, что власть начинается не с должности. Не с денег. Не с количества подписчиков. Власть начинается с того, что ты перестаешь спрашивать разрешения.

У воздуха. У времени. У своего прошлого. У чужих оценок.