Я ближе, чем вы думаете

Вадим, тихо матерясь под нос, лез по технологической шахте. Плавающий перед глазами курсор утверждал, что до поврежденного узла оставалось метров шесть: два крутых поворота металлической кишки, и Вадим будет на месте.

Вадим сам вызвался. Когда пассажиры крейсерской яхты «Вечерняя звезда», с трудом проснувшись после вчерашней бурной попойки, обнаружили, что экипаж бесследно исчез с борта, большую их часть охватила похмельная паника. Особенно истерили женщины.

Семь человек, беспомощно брошенных в межсистемном пространстве. Беспомощно, потому что возглавленные Вадимом мужчины добрались до ходовой рубки, взломали дверь и увидели перед собой обесточенный пульт. Яхта лежала в неуправляемом дрейфе между Солнечной и Центавром, влекомая по космосу лишь эхом гравитационных сил таких близких и таких далеких звезд. Привести пульт управления в порядок отъявленные прожигатели жизни, собравшиеся в легкий и десятилетиями проверенный круиз, не имели шансов.

Если бы не Вадим. Он, в отличие от прочих, кое-что мог. Например, с помощью бытового комма подключиться к системам низкого уровня, поддерживающим жизнедеятельность судна, и запустить примитивную диагностику. Диагностика показала, что все высокоуровневые надстройки вырублены на физическом уровне – ходовые системы управления, комплекс внешней связи, центральное искин-ядро и внутрикорабельная коммуникация. Яхта превратилась в груду металла и пластика, бесцельно несущуюся в пустоте, лишь автономная система жизнеобеспечения упорно берегла трясущуюся от страха жизнь внутри себя. Работала также энергоустановка, но в режиме аварийной защиты, полностью закрывшись от внешних запросов.

Оставив Джека, Германа и Фарида успокаивать женщин, Вадим из роскоши пассажирского отсека погрузился в опутанные кабелями и шлангами технические коридоры, куда не должна была ступать нога гражданских. Впрочем, он был не особо-то и гражданским.

Персональная система навигации, которой был оснащен спецплейт* Вадима, и привела его к поврежденному узлу, из-за которого космолет лишился управления и связи. На руках втянув себя за последний поворот, Вадим почти сразу уткнулся взглядом в будто изнутри взорванный коммутаторный бокс, опутанный беспорядочным мотком рваных кабелей.

— Да, майор, это жопа, — сообщил себе Вадим. — И кто ж тебя в эту жопу втянул?

А ведь как все многообещающе начиналось. Вадим уже с полгода наслаждался покоем на Карибах после того, как ушел в отставку из космофлота Федерации по выслуге лет, когда на него вышел аноним, представлявший, с его слов, некую частную разведструктуру. Вадиму было предложено за очень неплохое вознаграждение проследить за неким Фаридом Момени, бывшим тегеранским таксистом, вдруг сумевшим непонятным образом устроиться помощником техника на внутрисистемные рейсы, да еще и в околоармейский вспомогательный флот. По неясным причинам, заказчики не могли действовать официально, и поэтому воспользовались услугами подрядчиков, а те, как обычно, пошли искать исполнителя среди отставников. Задача была поставлена максимально расплывчато, но Вадим сумел прочесть между строк, что Момени был заподозрен в связях с террористическими ячейками Исламского Марса. Опять же, как иначе объяснить, что у простого таксиста вдруг начали водиться деньги, и он смог купить себе лицензию открытого пространства и статут младшего техника. И спустя всего несколько месяцев рядовых рейсов по Солнечной приобрести недешевый межзвездный тур на крейсерской яхте до курортов Центавра.

Вадим подписал «контракт на сопровождение», причем отнюдь не охотно. Бывшего флотского «рэкса» сложно было соблазнить легкими деньгами. Аноним оказался гораздо хитрее и опаснее. Он знал то, что знать не должен был никто, причём не только на словах. И у Вадима не осталось иного выхода, кроме как согласиться.

Вот так и оказался отставной майор разведки флота на этой проклятой яхте в компании веселящихся как в последний раз полудурочных цивилов. Кроме Вадима и его «объекта сопровождения», на борту яхты застряли вечно полупьяный Джек, хрен среднего полета из корпорации «ГринКорп»; его секретарша и любовница Агнешка, эффектной блондинистой внешности, но тупая, как пробка; генный инженер Герман, парень типично задротской внешности, но тоже не дурак выпить и регулярно теряющий при этом тормоза; скромная с виду невысокая брюнетка Анна, вроде как археолог, на борт она взошла в компании с Германом; и отъявленная рыжая стерва Оливия, управляющая Лунным Хилтоном, которая получила направление на Хилтон Центавра и просто решила добраться до нового места работы максимально комфортным образом. А заодно и повыносить мозги попутчикам. К примеру, она в первые же сутки умело выделила Вадима среди прочих мужчин как наиболее перспективного и принялась активно его соблазнять. Но, к несчастью Оливии, она напоминала и внешне, и характером одну бывшую пассию майора, оставившую о себе весьма неприятные воспоминания, и Вадим вел себя предельно нейтрально по отношению к озабоченной отельерше. Когда Оливия это поняла, она взбесилась, и по малейшему поводу источала яд в сторону Вадима. Ну и заодно, к облегчению майора, переключилась на Фарида, который и сам готов был упасть в расставленные сети. К текущему моменту у Вадима имелось несколько десятков гигабайт отличного качества записей из каюты Фарида, и если бы майор захотел, то неплохо озолотился на самых топовых порнопорталах галактики. Но Вадима больше интересовали не любовные утехи сладкой парочки, а другие аспекты жизни бывшего таксиста. И вот тут все было печальнее. При обилии косвенных улик никаких прямых доказательств связи Фарида с террористами до сих пор не было.

Задумчиво глядя на уничтоженный узел-коммутатор, Вадим связался по комму с кают-компанией, где его должны были дожидаться остальные.

Вадим не стал нагружать спецплейт прямым зрительным образом из пассажирского отсека и просто вывел картинку на экран комма. Джек сидел на огромном полукруглом диване в центре кают-компании, в одной руке держа изрядно початую бутылку виски, а другой прижимая к себе Агнешку, лицо которой было исполосовано следами потекшей туши. В руках блондинки дрожал стакан, на дне которого плескались остатки того же виски. Остальное, судя по всему, плескалось уже в ней самой. Герман нервно мерял кают-компанию шагами, от стены к стене, иногда замирая около обзорного иллюминатора, где недвижно пялилась в черноту космоса Анна. Герман тянул было к ней руку, потом болезненно кривил лицо и опять принимался бесцельно бродить. Оливия, в помятом вечернем платье, сидела сгорбившись за стойкой бара, спиной к видеоглазку. Рядом с ней стоял полный бокал с мохито. Оставалось надеяться, что в отличие от парочки на диване она сохранит хоть какую-то трезвость ума. Вадиму не улыбалось в такой поганой ситуации оказаться в окружении пьяных людей.

— Ребята, у меня для вас не очень хорошие новости. Тут все в кашу, и собрать это я вряд ли сумею, — сообщил Вадим собратьям по несчастью. Те ненадолго оживились, но осознав, что их положение не улучшилось, вернулись к тому, чем занимались ранее. Вадим же, лихорадочно прочекав доступные ему видеоглазки, осторожно, не выдавая своего напряжения, поинтересовался:

— Мальчики и девочки, а где Фарид? Насколько я помню, последний раз я видел вас всех вместе, и мы договаривались, что вы не будете расползаться по яхте.

— Вернись назад и сам его ищи! — выкрикнул, задрав голову, Джек. — Я лично не нянька этому черножопому!

— Заткнись, козел! — взорвалась за стойкой Оливия и швырнула в сторону дивана попавшуюся ей под руку хрустальную пепельницу. В Джека она не попала, зато взвизгнула Агнешка, вскочив с дивана и яростно растирая свою шевелюру.

— Моя голова! Сука, ты что творишь? — заорала секретарша.

— У тебя все равно мозгов в ней ни хера нет, — отмахнулась Оливия и,0 развернувшись к камере, добавила, явно обращаясь к Вадиму, — Фарид пошел отлить. И мне за пледом.

Вадим выругался. Вход в ближний к кают-компании санузел хорошо просматривался и был открыт настежь. Внутри не было никаких признаков Фарида. Куда этот иранец делся?

Бросив последний взгляд на испорченное оборудование, Вадим сказал:

— Я возвращаюсь. Ради бога, оставайтесь на месте!

И чертыхаясь, цепляясь за торчащий отовсюду голый металл, пополз обратно.

В кают-компании почти ничего не поменялось. Только Герман с Анной уже стояли обнявшись у иллюминатора, да бутылка виски в руке Джека почти опустела, а Агнешка, прижавшись к осоловелому любовнику, ненавидяще оглядывалась на Оливию, которая даже спиной умудрялась выказывать всем свое презрение.

— Так, господа, — брезгливо поглядев на чуть теплого Джека, начал Вадим. — Положение у нас всех крайне неприятное. И я бы не надеялся на вашем месте, что нас вытащат в ближайшее время. Нас хватятся не ранее, чем через четверо стандартных суток, то есть только после того, как яхта не придет в порт вовремя. Учитывая технические проблемы, я не могу гарантировать, что система жизнеобеспечения тоже не откажет. А полное отсутствие экипажа корабля только укрепляет меня в уверенности, что мы можем не прожить эти четверо суток. Я не представляю, кто и зачем это устроил, но это явно не случайность.

— Вы хотите сказать, что кого-то из нас сюда заманили, чтобы расправиться? — нервно усмехнулся Герман, выпуская Анну из рук.

— Не могу исключить этот вариант, — пожал плечами Вадим. — Например, я понятия не имею, как можно бесследно избавиться от шести человек экипажа на столь небольшом корабле. Нет следов борьбы, нет крови. Мы просто проснулись на пустой яхте. В состав экипажа входил опытный сотрудник полетной безопасности, я изучал штатное расписание. Его точно не получилось бы так бесшумно убрать. В отличие от вас, я вчера почти не пил, и у меня чуткий сон. Ночью не происходило ничего экстраординарного.

— Кто… ты… т-такой? — заплетающимся языком спросил Джек, — Умник… Может, ты полисмен? Может, даже под прикрытием?

И он пьяно заржал, выронив бутылку «Дэниелса».

Открыто улыбнувшись, Вадим спокойным голосом ответил чересчур прозорливому пьянице:

— Нет, что ты, дружище! Я простой пенсионер. Там, где я работал, на пенсию выходят рано, работа очень уж вредная.

Он шагнул к барной стойке, встав рядом с Оливией, перегнулся через столешницу, выцепил из батареи разноцветных бутылок одну подлиннее и поувесистее. Подбросив, крутанул ее в воздухе, затем ловко поймал за горлышко и ухватил, словно биту. Прошел к арке выхода в прогулочный коридор.

— Мне кажется, нам нужно найти Фарида. Все же смотрели фильмы ужасов? Должны помнить, как опасно разделяться.

Герман и Анна вышли в коридор первыми. Оливия, подцепив свой бокал и обдав Вадима льдом ярко-голубых глаз, двинулась следом, шурша газовым шлейфом платья. Агнешка поднялась с дивана и, покачиваясь, потянула своего спутника. Джек с трудом выпрямился, и они, держась друг за друга, сложным виляющим маршрутом пошли следом за Вадимом, который не стал дожидаться, пока они его нагонят.

— Когда найдем Фарида, если вообще его найдем, нужно решать, что делать дальше, — продолжил размышлять вслух майор, не столько ожидая реакции от попутчиков, сколько для себя. — Это гражданское, но все-таки космическое судно. Не может быть, чтобы у него не было дублирования коммуникационных шин. У нас нет схемы корабля, и если мы ее не найдем, значит, будем искать резервный узел, даже если придется облазить каждую дырку в этой яхте…

Проходя мимо общей уборной, которую он ранее наблюдал по видео, Вадим для очистки совести заглянул внутрь. Конечно же, там было пусто. Центральный коридор пассажирского отсека вел по оси корабля прямо к ходовой рубке. В ней также было без изменений – мертвые проекционные экраны, погасшая подкова пульта, пустые кресла пилотов.

Перед рубкой коридор делился надвое и плавными дугами расходился к к каютам левого и правого бортов. По левому борту жили пассажиры, справа должен был обитать экипаж. Если Фарид действительно отправился за пледом для Оливии, справа ему делать было нечего. Они отправились к своим каютам.

Тишину разрезал женский вопль. Герман и Анна все еще шли первыми, и им выпала сомнительная честь увидеть это раньше всех. Вадим одним прыжком опередил Оливию и отодвинул плечом Германа, подхватившего потерявшую сознание Анну.

Фарид был тут. В отличие от экипажа, ему не повезло исчезнуть бесследно. Потому что, во первых, трудно скрыть огромную лужу крови на полу. В-вторых, он и сам был тут. Почти в своей каюте. Почти потому, что его тело вдавило сдвижной дверью каюты в комингс. Под бессильно обвисшей по их сторону двери рукой Фарида лежал скомканный синий плед в пятнах буреющей крови. Лица не было видно, голову горе-террориста вбило лбом в роскошную отделку из красного дерева.

Вадим оглянулся. Герман пытался привести спутницу в чувство, уложив на пол подальше от каюты Фарида. Оливия бурно блевала, держась за противоположную стену около обзорного иллюминатора, но при этом ухитряясь не расплескать содержимое бокала. Побелевший Джек застыл истуканом у поворота в коридор левого борта, трезвеющим взглядом вперившись в мертвеца, из-за его плеча с расширенными от ужаса глазами выглядывала Агнешка.

Сопровождаемый объект мертв. Хотя какой он объект? Обычный сыр в мышеловке. Приманка для придания формальности его путешествию. Адреналин бил в голову, но Вадим привычно погасил возбуждение.

— Шутки кончились, господа, вы не находите? Могу вас уверить, это не несчастный случай. Автоматика двери имеет столько степеней безопасности, что неспособна убить человека, даже если вся остальная электроника на корабле выйдет из строя. Осталось понять, убийца решил свою задачу, или только начал игру. Настало время вспомнить все свои грехи, — майор усмехнулся. — Кто верует и умеет, можете даже помолиться.

В это время его разум хладнокровно перебирал возможные варианты, кому он сам мог так насолить, что ради того, чтобы грохнуть его, неизвестный готов был положить больше десятка посторонних людей. Врагов у бывшего разведчика за многолетнюю карьеру накопилось в количестве. Вот только в массе своей они отправились в мир иной несколько ранее. Остальным дотянуться до Вадима было очень непростой задачей, родной флот очень заботился об отставниках такого уровня допуска.

Имелась единственная нитка – анонимный наниматель. Вадим не мог не попытаться пробить анонима-шантажиста на предмет угрозы ему, майору, лично. Но проверенные источники уверили его, что та частная структура реально существует и действительно выполняет поставленные перед ней некими госконторами задачи. И он расслабился.

Зря!

Откуда аноним знал про тот дурацкий случай? Не это ли ключ?

— Его убили? — прохрипела Оливия. — Да за что?!

— Да он наверняка террорист какой-нибудь, вон у него и рожа была такая… арабская, — тонким голоском выкрикнула Агнешка, размазывая остатки туши по щекам.

— Джек, ты где нашел эту идиотку, — криво усмехнулась Оливия, вытирая рот. — Фарид был иранец, перс, а не араб. И уж точно не был террористом, у него отец в системной полиции не последний человек.

— Ты откуда знаешь, вы всего три дня знакомы? — поинтересовался Вадим, стараясь не слишком явно выдать свой интерес. Он все больше убеждался, что ему подсунули дезу.

— Я управляющая Хилтон, если ты еще помнишь. Я много что и кого знаю. Ты что, реально думал, что я полезу в койку к первому встречному смазливому мальчику? Три раза ха! Бедняга Фарид! Он шесть лет в такси отработал, за ошибки своей дурной молодости, только вернул себе расположение семьи, и на тебе. Грохнул ни за что какой-то ублюдок, — Оливия пнула зажавшую тело Фарида дверь и заорала на весь корабль. — Слышишь меня, ты, ублюдок?!

Вадим приложил бутылку бренди, импровизированное оружие, к своему горящему лбу. Развели, как щенка сопливого.

— Знаете, что? — донесся снизу дрожащий голос Германа, — А мне плевать на все это! Мне плевать на Фарида. Мне плевать на этих пьяниц. На эту рыжую бабу.

Оливия удивленно икнула, уставившись на вдруг разошедшегося тихоню.

— На вас мне тоже плевать и чихать, — генетик ткнул трясущимся пальцем в Вадима. В его голосе вдруг прорезалось возмущенное недоумение. — Я вообще не пойму, с чего вы вдруг начали нами всеми командовать? Кто вам дал такое право? Вы кто такой вообще? Почему мы вас слушаем? Что мы тут сейчас делаем? Аня лежит тут, а мы…

Герман принялся неловко возиться на полу, пытаясь поднять бессознательную женщину и бормоча себе под нос:

— Я просто собирался совершить романтичный круиз со своей любимой женщиной. Ее надо в медблок! В медблок! Там должен быть реаниматор…

Освещение коридора вдруг замигало, яхту тряхнуло. Яркий дневной свет, поморгав, сменился на красноватый вечерний раньше времени. Окровавленная дверь слегка отъехала, и труп Фарида, покосившись, съехал ниже. Оставшиеся системы корабля тоже начинало штормить.

— Да зачем, она же просто в обмороке, — попытался успокоить Германа Вадим, — Ты что, не видишь, что нам сейчас нужно что-то делать, чтобы просто выжить.

Но тот его не слушал. Он кое-как выпрямился с Анной на руках и тяжелым неустойчивым шагом направился в сторону Джека с Агнешкой. Медблок был по правому борту яхты. Оливия изобразила в воздухе неопределенный жест пальцами вслед Герману и с интересом уставилась на бокал с мохито в своей второй руке. Жутковато улыбнувшись, она звонко приложила край бокала к убившей ее любовника двери, словно чокаясь, и одним залпом осушила его. Вадим к этому моменту практически принял решение послать каждого из остальных к дьяволу, предоставив их самим себе, и выбираться из этого дерьма самостоятельно. Он развернулся к Оливии спиной, намереваясь идти в рубку для поисков хоть какой-то схемы яхты…

Сзади раздалось дерущее уши сипение. Вадим мгновенно обернулся. Оливия стояла, выгнувшись в неестественной позе и вцепившись себе в горло. Ее глаза были выкачены из орбит, рот искажен животным оскалом. На ярко-красных губах выступила пена. Бокал выпал из ослабевших пальцев, с звоном расколовшись о пол. Выронив бутылку, Вадим на рефлексах подскочил к цепенеющей отельерше, не дав ей рухнуть на пол. Ее тело скрутила судорога.

— Что… ссс… мнй? — с трудом смогла выдавить Оливия.

— Бокал. Ты где его взяла? — быстро спросил Вадим, опускаясь с ней на руках. Глаза Оливии начали закатываться. Он несколько раз ударил ее по щекам, приподнял большим пальцем густо накрашенное веко, измазавшись в тенях.

Отравленная, она умирала у него на руках.

— Баррр… — пробулькала она, — Автобармен…

Это были ее последние слова. Воздух с шипением вышел из ее легких, и голова Оливии безвольно запрокинулась. Вадим аккуратно уложил бездыханное тело перед собой, бережно прикрыл веки и спрятал бледнеющее лицо покойной под ее рыжими локонами.

Вторая смерть. Неужели это из-за него? Да что это за столь неразборчивый мститель?! Вадиму начинало казаться, что он не знает чего-то очень важного.

— Нет. Нет! Это хрень какая-то! Это что, она тоже сдохла? — раздалось полупьяное мычание Джека. — И мы тоже — сдохнем? Не, не, мы так не договаривались! Шлюпка! Здесь же есть шлюпка? Это же чертов корабль, тут обязана быть шлюпка. Или хотя бы скафандр! Милая! Мы немедленно идем искать скафандры!

Пока Вадим поднимался на ноги, Джек схватил оторопевшую Агнешку за руку и поволок за собой, как куклу. Они исчезли за поворотом. Вадим встряхнулся, как кот, приводя себя в боевое состояние, и быстрым шагом направился в свою каюту. Нужно забрать кейс. Это заняло меньше минуты. Майор извлек из кейса станнер и боевой чип, который не медля воткнул в спецплейт, в разъем за левым ухом. Судя по всему, искать резервный узел коммутатора придется иным способом. Вадим был уверен, что резервные системы яхты в полном порядке. В конце концов, не самоубийца же их сюда приволок.

Еще Вадим нацепил пояс активной брони. Ситуация выходила из-под контроля окончательно, скрываться далее не имело смысла. И спасать в данный момент он намеревался в первую очередь себя. Остальные психи по ситуации.

Он выбежал в центральный коридор. Боевой чип начал сканирование. Вадим повсюду видел тени силовых линий. Большая часть была деактивирована, лишь несколько кабелей светились тускло-красным сквозь стены. Впереди по коридору метались Джек с Агнешкой, судя по всему, они искали шлюз. Боковым зрением сквозь стену Вадим увидел расплывчатые силуэты: это в медблоке Герман укладывал Анну в саркофаг реаниматора.

Радостный вопль Джека известил о том, что он наконец нашел шлюзовую. Вадим был уверен, что этот пропойца не сумеет его открыть без спецдопуска, поэтому особо не волновался. Но когда грязно ругающийся Джек долбанул по панели замка, панель шлюзовой двери с шипением уехала в стену.

— А вот и скафандры, милая! — сообщил глупо улыбнувшейся Агнешке Джек, вталкивая ее внутрь тамбура. Вадим, четко видевший за минуту до, что шлюз был полностью обесточен, почуял неладное. Сейчас для его сканирующего взгляда шлюзовая светилась, словно елка.

— А ну стойте, придурки! Назад! — заорал Вадим, скачками бросившись по центральной галерее яхты к шлюзу.

— Пошел на хер, неудачник! — захохотал Джек оттуда. — А мы наденем скафандры…

Его голос оборвало резко сдвинувшейся на место панелью. Вадим в отчаянном, но уже бессмысленном прыжке врезался в дверь шлюза. Он в ярости глухо стукнул по многослойному стеклу небольшого иллюминатора. Изнутри на него растерянно глядел Джек, вцепившийся в громоздкий скафандр. Кажется, он что-то начал понимать сквозь алкогольный угар. Агнешка же просто испуганно вжалась в дальний угол шлюза, широко открыв рот. Наверное, она кричала, но Вадим не слышал ни звука.

А потом наружный люк открылся. Первым вихрем в открытый космос выбросило Агнешку, ее короткое платье вывернулось до плечей, показав, что блондинка сегодня перенебрегла нижним бельем. Джек же умудрился уцепиться за поручень на внутренней двери, не выпуская бессмысленный теперь скафандр из другой руки. Последние потоки воздуха вырвались за пределы «Вечерней звезды», и теперь Джек, выпучив глаза, судорожно глотал ледяную пустоту. Он с какой-то детской обидой глядел с той стороны на Вадима, и слезы замерзали на веках умирающего. Наконец морозной дымкой подернулись и его зрачки. Джек еще пару раз дернулся, открывая рот, как выброшенная на берег рыба, и замер чудовищной статуей самому себе. Питание шлюза вновь отключилось, в том числе лишая его и искусственной гравитации, и тело Джека, медленно вращаясь, потянуло к выходному проему, вместе со столь желанным им скафандром. Когда оно отлетело метров на двадцать от яхты, наружный люк медленно встал на место.

Вадим не сомневался, что и это тоже было убийство. Но он окончательно перестал понимать смысл происходящего. Если охота велась на него, то при чем остальные жертвы? Если ранее еще можно было попытаться списать все на случайность, то теперь нет. При таком филигранном уровне контроля убийца не мог не понимать, кто находится в шлюзе. Черт с ним, с Джеком, мало ли говна мог наделать паршивый начальник его уровня, но пусть глупая, но наивная секретарша-то в чем провинилась?

Стоп! Остались еще двое! Вадим оттолкнулся от двери и рысцой побежал на правый борт. Так, медблок — это первая же секция. Он рывком, на силовой, раздвинул слишком медленно открывающиеся створки. Еще по пути он снова заметил ненормальную энергоактивность. Ворвавшись в медблок, Вадим быстрым взглядом оценил обстановку.

Тело Германа лежало на полу перед саркофагом. Рядом с ним завис хирургический манипулятор. Из виска бедолаги-генетика торчала скальпельная насадка медбота. Пятый. Ожидая опасности с любой стороны, майор подхватил какой-то табурет у входа. Ухватив его за ножку, он на всякий случай со всей дури долбанул по манипулятору медбота, выламывая механический сустав. Потом замер перед саркофагом реаниматора, для очистки совести подергав за рукоятки сдвижного прозрачного колпака. Бесполезно.

Окутанная легкой дымкой, Анна была как живая. Но Вадим видел слишком много смертей в своей жизни, чтобы ошибиться сейчас. Да и надпись на мониторе у изголовья саркофага, зелеными буквами на черном фоне…

«Прощай, любимая. Теперь я могу тебя простить. Прости и ты меня. Сладких снов, моя Белоснежка».

Вадим позволил себе немного эмоций, коротко стукнув кулаком по ударопрочному пластику саркофага. Как минимум две причины убивать пассажиров на борту стали очевидны. Элементарная ревность. Третий лишний убил и свою любовь, и своего соперника. Исходя из избыточной изощренности ловушки, не стоило сомневаться, что и прочие покинули юдоль печали не просто так.

Впрочем, если смотреть рационально, теперь все будет проще. Теперь действительно спасать нужно только себя.

Убийца полностью контролирует яхту, несмотря на порушенные главные системы. Это значит, что не такие уж они и порушенные. Вадим не техник, но по роду службы обязан был уметь многое. Необходимо добраться до центрального искин-ядра. Без доступа к нему подобные фокусы невозможны. А значит, с помощью боевого чипа Вадим сумеет вычислить паучье гнездо, из которого аноним дергает свои ниточки.

Поиски заняли больше времени, чем рассчитывал Вадим. Несмотря на то, что яхта вроде бы представляла собой типовое серийное прогулочное судно, она была очевидно перестроена относительно изначального проекта. Если бы не способность сканировать малейшие потоки энергии, Вадиму пришлось бы очень трудно.

Энергоэхо от монитора с прощальной запиской снова привело его в технический отсек. Теперь Вадиму ориентироваться тут было проще. Это и спасло его от первой атаки.

Взрывная вспышка активности чуть не застала майора врасплох. Он пробирался по центральному тоннелю, когда начали один за другим открываться боксы с обеих сторон. И на него полез экипаж. Тот самый, который странным образом исчез с борта «Вечерней звезды».

Боевой чип – строго регламентированное оружие разведки, запрещенное к использованию вне армии и боевого флота. Не существует неучтенных образцов. Каждая акция с активацией чипа фиксируется. Поэтому Вадим не мог находиться постоянно в боевом состоянии, связанный кучей ограничений. И не мог вычислить ранее, что весь экипаж яхты — андроиды класса «прим». Максимально человекоподобные. Которых, как и боевого чипа, на этой яхте быть не должно было. И вообще в руках частного лица. Но они были тут. Прошедшей ночью они просто деактивировались, улегшись в гибер-боксы. Поэтому никаких следов борьбы, никакой крови.

Сколько же аноним потратил на эту затею средств и сил. Он нарушил столько законов и Единства, и Федерации, что использование боевого чипа автоматически будет признанно оправданным и легальным.

Андроиды «прим», конечно, сильнее обычного человека. Но Вадим не был обычным человеком. Он был рэксом, разведчиком экстра-класса, напичканным флотскими технологиями. Еще не киборг, но уже не совсем человек.

Капитан яхты, атаковавший первым, изломанной куклой улетел назад в свой бокс, полуоторванная голова повисла на пучке бурых трубок. Двух стюардесс Вадим обеими руками поднял над собой, стальной хваткой вцепившись им в выдающиеся бюсты, и несколько раз впечатал в низкий потолок, ломая опорно-двигательные системы. Станнер против этой модели андроидов был неэффективен, и оставшегося стюарда Вадим просто пробил с ноги. Насквозь. Стряхнув с ноги истекающие рабочей жидкостью останки, Вадим в прыжке атаковал космогатора, отбрасывая его на безопасника. Судовой охранник являлся самым опасным противником в силу своей специализации, он увернулся от летящего в него тела, разогнался и с грохотом пробежал по стене тоннеля мимо Вадима, пытаясь оказаться у него за спиной. Вернее, попытался пробежать — Вадим не глядя выбросил правую руку в сторону, ловя андроида за шиворот форменного кителя, и, добавив ему инерции, вколотил в противоположную стену тоннеля. Но безопасник умудрился чудовищно вывернуть суставы рук и ног и смягчить удар. А затем, цепляясь за вентиляционные прорези, он пробежался на руках по потолку и напал на майора сверху, сжав стальной хваткой между ног.

Вадим рухнул на колени, вынуждая андроида потерять равновесие. Качнув корпусом, он шарахнул безопасника головой и спиной об пол, оглушая. Отжал с плеч стальные тиски захвата, затем придавил одну ногу противника ступней, вторую потянул вверх, медленно, преодолевая сопротивление, выпрямляясь. Вскоре раздался противный треск, смешанный с хлюпаньем, андроид аварийно заверещал, но тут же замолк, разорванный надвое почти до грудной клетки.

— Я убийца андроидов, сука, — тяжело дыша, сообщил Вадим слабо подергивающимся роботам. — Блядь, ненавижу контрразведку.

Искусственные люди класса «прим» были технологией охранных госструктур и транскорпораций, и армейцы и флотские традиционно их недолюбливали. Вадиму не раз приходилось сталкиваться с ними по роду службы. Так что это прозвище им было честно заслужено.

— Довольно!

Громкий мужской голос с синтетическими нотками эхом пронесся по тоннелю.

— Это что еще за срань? — поинтересовался в пространство Вадим.

В воздухе в дальнем конце тоннеля сгустилось небольшое зеленоватое облачко.

— Можешь звать меня Виктор. Я управляю этой яхтой. Точнее выразиться, я и есть яхта. Забавно, не находишь? Ха-ха.

— Не нахожу, — мрачно ответил Вадим. — Насколько я помню, на этот класс кораблей ставят одну из самых популярных моделей искинов — «Проксима», с ограниченным самосознанием. Какой еще на хрен Виктор? Вылез бы ты из своей норы добровольно, пока я тебя сам не вытащил, отморозок. Если повезет, отправишься всего лишь в криокамеру лет на полста, а не сразу в крематорий.

— Пугать мертвого смертью… — голос был явно синтетический, но в нем пробивались пугающе человеческие интонации. — Ты и в самом деле забавный. Но мне немного жаль, что я начал не с тебя. Хотя следовало. Немного не рассчитал твою опасность. О тебе было слишком мало информации, даже в моем нынешнем состоянии сложно было докопаться.

— Считай, совершил самую главную свою ошибку. Потому что сейчас меня ничто не остановит…

— Ты, кажется, не понял. Я не человек. Точнее, сейчас не человек. Да, в какой-то степени я и искин «Проксима». Идеальный слуга человека, близкий друг, у многих нет никого ближе… прости, отвлекся. Я его разработчик, это мое детище. И когда меня убили, я был подготовлен и перенес свое сознание в ядро «Проксимы».

Вадима осенило. Еще один паззл встал на место.

— Так Джек, наверное, твой бывший начальник? Патент на «Проксиму» принадлежит «ГринКорпу». За что ты его грохнул? У тебя отжали права на ядро? Или он пожадничал и заказал тебя киллеру?

Вадиму вдруг представилось, как призрачный Виктор морщит несуществующее лицо.

— Для того, чтобы заказать мое убийство, он был слишком большим трусом. Нет, убил меня другой… Да, права разработчика он, пользуясь моей наивностью, обманом оформил на корпоративный отдел. Погнался за очередным годовым бонусом. И свою безмозглую секретаршу втянул в эту аферу. Несмотря на то, что это целиком моя работа, не имеющая отношения к корпорации. Ненавижу юристов, а еще сильнее юристов, считающих себя самыми хитрожопыми. Вот и девочку пришлось убить из-за этого алкоголика. Ведь если решаешься на месть, нужно быть последовательным до конца.

— Анну и Германа ты убил из ревности…

— Ревность! Она была моей женой, он – моим самым близким другом! Герман помогал настроить и подготовить процедуру переноса сознания в ядро «Проксимы». Но только после того, как меня сбил это кретин Фарид на своем такси, после того, как Анна с Германом похоронили мое тело, я узнал, что они уже год крутили шашни за моей спиной! И моя смерть оказалась отличным поводом объявить мне об их чувствах. Они просили прощения. О да, я их простил!

— Но Оливия-то что тебе сделала? Не спорю, стервозная тетка была, но с ней-то что тебя связывало?

— Десять лет назад она уволила и унизила мою сестру, работавшую в Лунном Хилтоне. Ни за что, оскорбила при всех. Мою маленькую Полину, самую честную, самую добрую на свете. Она не выдержала позора. Она покончила с собой. Это глупо, но такая она была. Ей была нестерпима сама мысль, что о ней так могут думать. Так что Оливия – это самое мое холодное блюдо сегодня.

Выслушивая откровения виртуального убийцы, Вадим ни на миг не ослаблял бдительности. Несмотря на выведенных из строя андроидов, у Виктора вполне могли быть еще невскрытые карты. И нужно было выяснить еще один, последний, вопрос.

— Зачем тебе я? Ты ведь тот аноним, что нанял меня «следить» за мальчишкой, прикрывшись частной разведкой? Ты говоришь, что мало знаешь обо мне, но то, что аноним сообщил мне при найме, даже из моего бывшего руководства не все знают.

— Тот человек, которого ты убил тогда, не был андроидом. Это был мой отец, которого я пытался спасти от неизлечимой болезни. Из человеческого в нем оставался один мозг, но он все равно был человеком. А ты — безжалостный убийца… Ты хуже, чем все остальные. Ты тоже просто андроид с человеческой маской. Тебя отправляли убивать – и ты убивал, не задумываясь, кто стоит перед тобой. Потеряв сестру и отца, я потерял смысл жизни, но приобрел цель. И эта цель – собрать в одном месте всё, что ломало мою жизнь, несло в неё горе и несчастье, и сжечь разом, дотла! Если ты думаешь, что выберешься отсюда живым, ты глубоко заблуждаешься. Я сожгу эту яхту, и это будет всего лишь очередным космическим крушением. Я не особо этим горжусь, но это идеальное преступление. Первое и последнее в моей жизни. Эй, ты куда?

Вадим, резко развернувшись, выбежал из тоннеля. Он узнал более чем достаточно. Теперь следовало спасать свою шкуру, потому что не было причин не верить Виктору-«Проксиме». В первую очередь это искин, не исключено, что Виктор далеко не весь находится на «Вечерней звезде». Неизвестно, сколько ядер в человеческом космосе могло быть «заражено» его сумасшедшим сознанием. Верить в то, что эта серия убийств не продолжится, Вадим не был готов. Мало ли кто еще мог обидеть несчастного в его прошлой жизни. Или вдруг однажды Виктор решит насаждать какую-то ему одному ведомую справедливость.

С яхты надо было срочно валить. И сделать это можно было только одним способом.

Ходовые рубки всех более-менее крупных судов имели возможность аварийного отстрела. И делалось это с помощью примитивных электромеханических систем, чтобы исключить влияние возможных сбоев высокоуровневой электроники.

Промчавшись по центральной галерее, под издевательски-подначивающие подколки разумного искина, Вадим влетел в рубку и механически задраил вход. Питание на аппаратуру все так же не подавалось, и центральное ядро находилось совсем не здесь, а в центре масс корабля, но пока рубка составляла единое целое с яхтой, все тут могло быть во власти Виктора.

Расположение отстрелов было почти стандартным. Это Виктор изменить не мог, иначе корабль просто не выпустили бы ни из одного порта. Спасательный сухпай тоже был на своем месте, продержаться несколько суток до прилета спасателей шансы были.

Разбить предохранительный пластик, дернуть первый рычаг. Система жизнеобеспечения перешла в автономный режим, отключившись от яхты.

Второй рычаг. Отстыковка отсека.

Третий рычаг. Подача топлива в отстрелы.

Четвертый. Поджиг. Старт!

Вадима швырнуло в сторону и вжало ускорением в заднюю стену рубки. Теперь это была спасательная капсула.

В стену будто ударил гигантский молот. Это были не стартовые движки отсека, это взорвался реактор яхты, огненной пращой бросая осколок корабля еще дальше в черноту межзвездного пространства.

Пару раз пролетев от стены до пульта и обратно, собрав самые острые углы, Вадим кое-как дополз до пилотского кресла, в котором он наконец пристегнулся. Рубку беспорядочно вращало, и он еще смог увидеть догорающее облако обломков на месте «Вечерней звезды».

— Да катись ты к дьяволу, Виктор! А я еще, пожалуй, подышу немного…

Вдруг ему показалось, что на мертвом пульте управления вспыхнул желтый огонек коммуникатора. Вадим резко повернул голову, даже шея заныла. Нет, это был всего лишь отблеск ядерного пламени, полыхающего за бортом.

Спецплейт* - киберорганический интерфейс с возможностью подключения внешних устройств.