Я чувствую себя хорошо

© 2010, 2024 Сергей Беляков

“It’s a new dawn, it’s a new day,

It’s a new life for me –

And I am feeling good”

"Это новый рассвет, это новый день,

Это новая жизнь для меня -

И я чувствую себя хорошо"

(Нина Симоне)

Контральто томной Нины из динамика заглушило всхлип.

Стилет вошел в горло жены куда легче, чем в свиные туши, на которых он практиковался.

Все просто. Не будет тела, не будет орудия убийства. Он все просчитал.

Равнодушно столкнув жену в ночной мазут воды за низким леером, Каплан пошел к площадке на корме яхты, где несколько пар медленно дансировали под Нину Симоне.

"...You know how I feel...", ворковала певица. Ни хрена я не ощущаю, подумал Каплан. А не мешало бы. Нужно было помучить сучку. Подстилка. Сколько раз она давала Вернеру? Впрочем, она охотно давала и многим другим... сосчитать трудно. Емкое слово - охотно. Не менее емкое - давала. В конце концов он перестал комплексовать. Так было легче пускаться во все тяжкие.

Устроившись в кресле в темном углу площадки, Каплан вытащил "Дом Периньон" из ведерка и отхлебнул из горлышка. Блондинка в короткой лиловой тунике, полулежащая в соседнем кресле, закинула голову и открыла беспутно-припухшие губы. Он опрокинул бутылку в ее грешное горло. Блондинка захлебнулась, потом сплюнула. Похотливая рука скользнула по бедру Каплана...

- Исчезни, дрянь. - Он влепил пощечину нахалке. Та затряслась в пьяном смехе, суетливо задирая тунику до пояса. Каплан брезгливо отвел взгляд и вдруг увидел небольшой темный комок под столиком с шампанским.

Птица. Откуда она здесь, в добрых четырех днях хода от любой суши?

Он наклонился и прижал ладонью находку к теплому тику, потом поднял дрожащий катыш перьев. Птица трепетала в руках, но вырваться не пыталась. Каплан снял верхнюю ладонь. Красивая. Ярко-желтый перекликается с иссиня-черным.

- Каданг халиман, пернукат тарак кала адик... Кала адик! - быстрый речитатив за спиной заставил Каплана вздрогнуть. От неожиданности он уронил птицу; неловко подпрыгнув, та тяжело взмахнула крыльями и скрылась в темноте. Пул-бой, малаец, монотонно повторял своё «Кала адик!», с ненавистью глядя на Каплана и пятясь к свинг-двери в подсобку бара.

Пичуга. Дуреха. Куда она по такой-то ночи? Каплан передернул плечами. Хотя, говорят, птицы имеют гео-радар, или что-то в этом роде. Он покачал головой. Шедшая ко дну жена не вызывала у него столько эмоций, сколько бедная летунья. Некоторое время Каплан глядел на немой диалог пул-боя и бармена в круглом окне свинг-двери: те ожесточенно спорили о чем-то, по-рыбьи безмолвно открывая рты. В конце концов они, похоже, договорились.

- "Кала адик" означает: нельзя трогать. У темасеков есть легенда: птица раван мстит за невинно загубленных; она карает тех, кто нечист душой. Само по себе появление птицы – уже плохое знамение, но если к ней прикоснешься, то горе неотвратимо...

Каплан оглянулся.

Брюнетка. Большие глаза колодезной темноты. Черные, из тайского шелка, брюки-клеш и расшитый лимонными блестками лиф-топ подчеркивали прелесть фигуры. Полная грудь, тонкая, высокая талия, отчего ноги кажутся растущими из подмышек. Бедра, пожалуй, тяжеловаты, но... Страдивари наверняка использовал бы такое тело для дизайна скрипки. И немного пошлая, но убийственно притягательная деталь - легкое косоглазие.

Каплан почувствовал щекотание внизу живота.

- Этот язык... Это что - телугу? Или тагалог? – Он пристально смотрел на женщину. – Откуда ты? Я тебя не видел на яхте... еще. - Он запнулся, не будучи полностью уверенным. Пространства на яхте было вдоволь, и многих пассажиров он и в самом деле еще не видел.- Я - Дрейк Каплан. Как тебя зовут?

- Дела... Дела Пан.* – Она улыбнулась, так обещающе, так зазывно… Каплан понял, что он пропал. Навеки. Сладко заныло сердце.

"Birds flying high... You know how I feel…" Песня томной Нины наполняла душу патокой.

Дела мягко провела рукой по его затылку - легкий туман заволок сознание. Не было тонущей в пучине суки-жены, не было подонков-партнеров по бизнесу, не было кошмара абсолютного одиночества.

- Сембиан.* Я буду называть тебя Сембиан... - прошептала она.

"...And I am feeling good..."

...В полночь вся команда яхты тихо погрузилась в два больших рафта с предусмотрительно раздавленными проблесковыми огнями и содранными отражательными лентами.

Их никогда не нашли.

Днем позже "Радость Асунты" неловко ткнулась носом в край причала Опуноху Бэй на Муурее. Полицейские, прибывшие из Папеете по вызову, обшарили яхту снизу доверху.

Ни единой живой души.

Впрочем, это было не совсем так. Горстка красивых, черных с желтым, птиц вспорхнула с яхты, потревоженная гудком полицейского катера.

***

- Мохито? - Переспросил красавец-мулат за стойкой бара. - Запросто!

Вероника пожирала его глазами. Как она могла пропустить такой... такого... Ахх... А подруги отговаривали ее от поездки на Муурею - мол, деревня.

- Как тебя зовут, мальчик? - Она откинулась на спинку барного стула и отвела плечи назад, отчего вырез на груди превратился в вырез на животе.

- Как? – Он растянул в улыбке аппетитные губы, – Сембиан, меня зовут Сембиан.* - Мулат посмотрел на нее жгучими, слегка раскосыми глазами. - Ты любишь Нину Симоне? Можно, я буду называть тебя Сепалах?*

__________________________________________________

*Делапан = восемь, сембиан = девять, сепалах = десять (малайск.)