Я чувствую тебя

Ночь благоухала ароматами моря и цветов, обнаженную кожу слегка холодил лёгкий бриз.

"Покажи, чему научил тебя Ладимин"

В воздухе запахло малиной...

Сон ускользал, рассыпался от потока света, льющегося с той стороны век.
Я медленно открыла глаза. Комната тонула в солнечном свете. Одна его полоса лежала ровной теплой рекой на кровати, и я вытянула ноги, чтобы ощутить кожей живительное тепло. С удовольствием потерла друг об друга лодыжки. Как же прекрасна жизнь без дроззита.

Ветер от окна принёс сладкий запах вишни - под окнами ещё со вчерашнего дня толкли спелые ягоды, превращая в сок.

"Наверняка, для бренди,"- подумала я с улыбкой.

Одеваясь, я размышляла о том, что я чересчур довольна и счастлива для пленницы. Здесь, в Гиселле, я могла жить свободно и размеренно - без ограничений академий, без людей, которые ждут от меня ответа за мои действия.

Карнеум по-прежнему молчал в руке, но его молчание было умиротворяющим. Главное, что он не подводил меня. Добравшись до стрельбища, я вынула стрелу и пробно прицелилась в объекты разной дальности - вот дальняя жердь забора, белка сидит на верхушке дерева у опушки леса, солдат у ближней палатки держит в руках яблоко, ещё один солдат ведёт под уздцы...что?

Я опустила лук и внимательно рассмотрела зверя. Это была смесь леопарда с какой-то зубастой тварью, украсившей его тело длинными бивнями и когтями. Выглядело животное устрашающе и громоздко, но двигалось с грацией кошки. Два солдата удерживали его на верёвках, направляя в сторону клетки. "И звери воюют на этой войне?"

— Это рамидонг, - раздался голос сзади. Похвалив себя мысленно, что не вздрогнула, я обернулась и посмотрела на Господина Демиурга. Он стоял в трёх шагах от меня, тоже устремив свой взгляд на зверя. Ветер слегка трепал полы его камзола.

— На что только не способна наука в сочетании с любознательностью. Ты ела?

Я покачала головой и улыбнулась ему:

— Попробую подстрелить себе завтрак.

— Ему ты тоже будешь смеяться в лицо? - Демиург чуть улыбнулся и, подняв руку, жестом предложил мне продолжать.

Я повернулась к мишеням и снова подняла лук. Всем своим нутром я ощущала его присутствие. Он смотрел на меня, и это нервировало. Отвлекало. Стрела в руке дрогнула, и я крепче сжала тетиву, стараясь игнорировать скользящий кубиком льда по спине взгляд.

— Ты не боишься меня.

Я задержала дыхание, свист, и стрела воткнулась чётко в центр мишени.

— Я не боюсь вас. Он не придёт, - не оборачиваясь, я достала новую стрелу.

— Твой страх не главная причина его грядущего появления.

Новая стрела просвистела и воткнулась чуть в стороне от центра. Поджав губы, я обернулась к Демиургу. Он стоял, свободно облокотившись на ограду. В это тёплое утро камзол его был застёгнут на все пуговицы, и это придавало его внешности аристократичности и загадки. Как же давно я его не видела таким.

— Главная причина это вы? Он придет убить вас?

— О, мне не грозит смерть, если рядом такая грозная воительница.

Я улыбнулась вычурному комплименту. "Флирт — это игра, в которой есть победитель и проигравший. Вы должны выходить победителем, пока не придет время проиграть с достоинством," – слова Лаптолины Првленской привычно зазвучали в сознании.

— С чего вы взяли, что я буду защищать вас? — я выгнула бровь, положила Карнеум на землю, и медленно направилась к нему. — Может, я собираюсь убить вас во сне этим самым кинжалом. — Я скользнула рукой по Каасу, который на этот раз одобрительно молчал.

Взгляд Демиурга проследил за моей ладонью и вернулся назад к моему лицу.

— Его бывший хозяин был очень верен мне. А нынешняя хозяйка скорее будет защищать меня, чем убьёт. Я не ментор, но нашу связь я чувствую, Юна.

—Возможно, вам стоит быть осмотрительнее.

Я ещё раз погладила Кааса. Его молчание говорило о многом. Демиург задумчиво провел пальцами по губам и повернул лицо к солнцу.

— Слишком хороший день, чтобы говорить об убийствах с такой прекрасной леди. Ты сильно изменилась с тех пор, как я обучал тебя. Тебе довелось использовать полученные знания?

"Покажи, чему научил тебя Ладимин",— пронеслось в сознании, и я почувствовала, как лёгкий жар прилил к щекам. Демиург чуть приподнял бровь, но никак не прокомментировал изменения, которые мог заметить у меня на лице.

Подчёркнуто расслабленно, я тоже облокотилась об ограду рядом с ним. Моя рука коснулась нагретой на солнце ткани его сюртука. Отстранённо я подумала о том, что было бы приятно почувствовать его кожу.

—Довелось. Но мне больше пригодились навыки, которым меня обучали в академии. Икша не поддаются кровавой магии, не она спасала меня ни раз в пещерах Кроуница.

— И Чёрный Консул не являлся каждый раз, чтобы спасти свою мейлори?

— Я вполне самостоятельно умудрялась выбираться из передряг. Как, собственно, и попадать в них, — засмеялась я. — Да и пробовали ли вы, Господин Демиург, когда-нибудь испугаться по собственному желанию?

Он чуть повернул голову, выражение лица не выдавало его чувств, но лёгкое движение губ, казалось, говорило об интересе.

— У тебя не получалось испугаться, чтобы потянуть за связь? Неужели, нет ничего такого, что бы пугало тебя в любую минуту, стоит только поднять это в сознании?

Я беспечно пожала плечами. Говорить о таких страхах в солнечный день под чириканье птиц было странно.

— Не всегда получается испугаться, когда ты этого хочешь. Видимо, я слишком смелая на свою голову.

Господин Демиург слегка улыбнулся. Солнечный свет отражался от его волос, отблески от перстней играли на коже. В этой умиротворяющей утренней картине, его глаза не казались разными, и на миг мне почудилось, что передо мной обычный мужчина. Привлекательный в своей расслабленной внимательности ко мне.

— Если бы для того, чтобы потянуть за связь, нужно было засмеяться или, например, разозлиться, было бы проще, — улыбнулась я.

Демиург рассмеялся:

— Вряд ли Чёрному Консулу понравилось бы дёргаться каждый раз, когда ты в ярости. Хотя я бы посмотрел на эту картину, — он усмехнулся, глядя будто куда-то в прошлое. Потом его взгляд сфокусировался, он задумчиво посмотрел на меня, наклонился чуть ближе и тихо произнес:

— А что, если бы ты знала, что он может испытывать и другие твои эмоции? Грусть. Радость. Ревность.. Возбуждение... Что бы ты хотела испытать в первую очередь?

Я следила, как его губы выговаривают каждую эмоцию и на сотую долю секунды будто чувствовала их. Грусть… Радость… Ревность… Возбуждение… Чуть склонив голову, я вернула ему его пристальный взгляд.

— К сожалению, кровавая магия так не работает.

—У Толмунда свои пути. Кровавая магия, по сути, работает так, как это нужно магу. Это истина, которую поняли лишь некоторые избранные, что действительно служили кровавому богу.

Мимо пролетела бабочка. Не из тех красавиц, что бились в его коллекции, но вполне достойная любования. Демиург не обратил на нее внимания. Его взгляд задумчиво скользил по моим волосам. Мне вдруг стало неуютно, будто это его руки перебирали пряди.

— Я не большой специалист в этой области и уж точно не избранная, но ещё ни разу ментору не доводилось испытывать вместе со мной похмелье, — пошутила я.

Демиург засмеялся и очарование мгновения было нарушено.

— Возможно, ему пошло бы это на пользу. Высокомерие Чёрного Консула граничит только с его могуществом. Похоже, он очень полагается на эту связь. Ты не чувствуешь страха, ты спокойна и расслаблена. Даже счастлива. Возможно, ты права, и он не видит причины сюда ехать.

— Он не придёт. Мы заключили договор. Даже если почувствует мой страх, он не явится, — в моем заявлении совсем не было горечи. Я приняла это так, как принимает неизбежное человек, не имеющий выбора.

—Наверное, очень неудобно ощущать чужие эмоции, как свои. — Демиург небрежно перехватил мою ладонь, продолжая смотреть на своих солдат. — Ты не думала, что, то, что тебе спокойно рядом со мной, будет означать для него больше, чем если бы ты меня боялась? — Его пальцы мягко перебирали мои. От этих неспешных движений в животе медленно закручивалась спираль. Он задумчиво посмотрел на готовящийся к новому дню военный лагерь. — Скоро мы это узнаем.

Его перстни блеснули на солнце, он коснулся их взглядом, отпустил мою ладонь и снял один из них. Мой взгляд метнулся к его лицу, я ожидала увидеть изменения в знакомых чертах, отыскивая древнего веллапольского старца за привлекательной внешностью. Но, похоже, этот перстень не менял внешность. На секунду вспомнилось, как легко когда-то Джер снял свое кольцо на нашем краю света, не превратившись от этого в Черного Консула. Демиург грациозно оттолкнулся от ограды, выдергивая меня из воспоминаний о том, как я искала пломп на теле ментора, и завладевая всем моим вниманием.

— Ты подсказала мне одну идею, — он неспешно надел перстень на один из моих пальцев, полюбовался результатом, потом чуть повернул меня к себе и посмотрел мне прямо в глаза:

— А как ты чувствуешь нашу связь Юна?

Его пальцы всё ещё держали мои. Господин никогда не спрашивал меня так прямо о моих чувствах к нему. Я растерялась. Его касание сбивало с мысли, мозг судорожно пытался разгадать, что он хочет услышать. Как себя вести? Я заставила себя расправить плечи и как можно более ласково улыбнуться в ответ.

— Кто же сказал вам, господин, что у нас есть какая-то связь? Моё сердце заперто в чёрном ларце, хранящемся в подвалах Варромара.

Демиург улыбнулся одними губами, и что-то холодное блеснуло в его глазах.

Позади меня раздался крик. Я резко обернулась на звук - солдат, который держал под уздцы рамидонга схватился за сердце. Его руки ослабли, и он упал на колени. Освободившийся зверь сначала отступил на несколько шагов, не веря в свою свободу, потом повёл мордой в разные стороны. Казалось, он собирался рвануть в лес, но что-то сменило его направление, и он побежал прямо на нас.

Я напряглась, отслеживая глазами двух солдат, которые бросились ему наперерез. Один из них бросил на зверя верёвку, видимо, не желая повредить ценное животное. Громадная туша рванула верёвку на себя, мужчина упал, а рамидонг, вскочив на него, резко ударил по нему лапой. Я услышала сдавленный крик. В это время второй воин бросился на шею зверю. Кажется, он выхватил кинжал. Рамидонг грациозно и одновременно фатально развернул морду и одним из своих бивней прорезал воину живот. Раздался крик. Не останавливаясь, рамидонг резким движением головы, скинул с себя тело и продолжил движение в нашу сторону.

Я рванулась к Карнеуму. Он лежал всего в десяти шагах, мне бы хватило одной секунды для прицела. Но уже на полпути я поняла, что не успею, и резко развернулась, выхватывая Кааса, готовая дорого продать свою жизнь.

Но рамидонг и не думал сворачивать ко мне, он продолжал бежать по той же траектории. Демиург стоял, не шевелясь, бесстрастно глядя на приближающего зверя-убийцу. Я закричала и побежала вперед. Почему он не использует кровавую магию? Что это за игра?

Особо не задумываясь над своими действиями, я сделал последний рывок, наперерез зверю. Вывернув Кааса над собой, я столкнулась с рамидонгом перед его последним прыжком в трех шагах от Демиурга. Проехалась по траве прямо под его шеей, больно ударив локоть. Я почувствовала, как зверь споткнулся о мое тело и покатился в сторону. Сердце зашлось в бешеном темпе, я подскочила, готовая к новому сражению.

Но всё было тихо. Со стороны лагеря приближались крики солдат, бегущих к нам. Туша рамидонга лежала чуть в стороне, истекая кровью из разрезанного горла.

Тяжело дыша, я посмотрела на господина Демиурга. Он так и не сдвинулся с места и смотрел на меня, улыбаясь. На его щеке остались брызги крови. Злость предала мне энергии, я быстро направилась к нему, указывая окровавленным Каасом ему в грудь:

— Вы сделали это специально! Трое человек пострадало! Зачем?

— Чтобы ты поняла, — сказал Демиург.

Он поднял руку и стёр пальцами капли крови со щеки. Затем он перевернул ладонь, сверкнув перстнями и протянул её мне. Он хотел, чтобы я слизала кровь с его пальцев. Даже сквозь злость, я почувствовала интерес: а как будет ощущаться вкус крови, смешанный со вкусом его кожи? Но я отбросила эту мысль, быстро подошла к нему, сняла перстень, который каким-то чудом удержался на моём пальце, и положил ему в ладонь. Демиург медленно сомкнул пальцы на перстне, не отрывая от меня взгляд. Затем поднёс руку к губам и слизнул кровь с ладони сам.

— Пойдем, позавтракаешь со мной.

К завтраку пришлось переодеться и надеть платье. Рубашка и штаны оказались безнадежно испачканы кровью и землёй. Это, конечно, не ошмётки икша, но все равно служанке придётся потратить время, чтобы очистить одежду.

Я выбрала лёгкое платье с разрезами по бокам, чтобы двигаться было легче. Спускаясь к завтраку, автоматически проверила своё отражение в зеркале в холле. Удивительно как месяцы, проведённые в Милиоранской академии, приучили меня к таким простым женским вещам.

Из зеркала на меня смотрела уверенная красавица, которой я не являлась. Уверенности было немного. При мысли о встрече с тем, кто ждал меня в столовой, лёгкая дрожь волнения растекалась по телу. Я снова вспомнила его лицо с брызгами крови на щеке. "Чтобы ты поняла". Что я готова рисковать жизнью ради него? Что эта связь не хуже менторской? В этом человеке больше загадок, чем в гибели Иверийской династии. Я замерла от осознания, что он и есть причина её гибели. По руке пробежали мурашки. Лидер Ордена Крона опасен, он надел дроззит на мою ногу, нужно внимательно следить за тем, что он говорит и делает. Так почему же тогда так хотелось самой стереть кровь с его лица и посмеяться над выходкой с рамидонгом?

Красавица в зеркале слегка нахмурилась, решительно расправила плечи и отправила в столовую.

Демиург сидел в кресле возле ажурного столика, закинув ногу на ногу. Он смотрел в окно, потягивая бренди. Прекращал ли этот человек пить хотя бы когда-нибудь? На столе стоял чайный сервиз и горячие булочки с маслом. Тарелка с чем-то похожем на пудинг стояла чуть ближе к свободному креслу. Услышав мои шаги, Господин оторвался от созерцания и встал. Я обошла свое кресло и как можно более грациозно села. Так быстро привыкаешь к хорошим манерам.

— Тебе очень идёт платье, — сказал он. Его пальцы скользнули со спинки стула к моей шее, мягко прошлись по плечам, слегка зацепив бретельки платья. Горячие мурашки следовали за его ладонями, и на секунду мне показалось, что сейчас он смахнёт бретельки с плеч. Но он остановился, лишь мягко запустил пальцы под ткань и вернул ленты на место, затем неспешно обошёл стол и сел напротив меня.

Его прикосновение выбивало почву у меня из-под ног. Он никогда не касался меня так раньше. Я взяла чашку с чаем, чтобы спрятать своё замешательство.

— В Мелироанской академии мне не позволили ходить в штанах.

— И это самое большое достижение Лаптолины Правленской, — рассмеялся Демиург. — Скажи мне, а Чёрный Консул уже видел преображение своей мейлори? Удалось ли ему коснуться этой нежной красоты?

“Большая честь для меня, ваша милость”, — воспоминание хриплого шепота в темноте застало меня врасплох. Один раз. Не знаю, разглядел ли он в темноте платье.

Не желая отвечать, только кивнула и глотнула чай. Щемящая печаль кольнула в сердце, но я уже решила не предаваться тоске. Будто прочитав мои мысли, Демиург произнес:

— Он придёт. Как минимум, чтобы разглядеть тебя при свете дня.

Кажется, моё лицо вспыхнуло.

— Ментор видел меня при свете дня почти каждый день в течение двух лет.

— Твой ментор достиг высот в искусстве недооценивать то, что он видит. Я помню, как учил тебя, Юна. Я мог бы научить тебя большему.

От этого вкрадчивого тона что-то откликалось глубоко внутри. Легкая дрожь, как трепет крыла бабочки, отразилась где-то в животе и прошлась по всему телу до кончиков пальцев. Я незаметно сжала пальцы ног в туфлях, стараясь остановить мурашки.

Господин Демиург откинулся на спинку стула, расстегнул верхнюю пуговицу камзола и сделал глоток бренди из своего бокала. Видеть его расслабленным у себя дома было приятно. Легенда Квертинда, знаменитый предводитель Ордена Крона, бессмертный и неуловимый, сам Господин Демиург. И вот он сидит прямо передо мной, расслабленно вытянув длинные ноги.

— Вряд ли вам было интересно иметь дело с сопливой девчонкой из академии.

— О, нет, напротив. Признаюсь, поначалу я увидел в тебе лишь его слабость. Но в тебе есть что-то неуловимое. — Он мягко повел бокалом так, что его содержимое плеснуло по стенкам. — Мне до сих пор кажется, что я упускаю что-то важное. — Он поднял бокал и сделал глоток.

Я улыбнулась в ответ:

— Я была не особо усердна на занятиях. Люблю учиться на практике.

Он засмеялся:

— Это и есть настоящая Юна Горст — пройдёт сквозь лёд и пламя, прежде чем последует совету более старшего и мудрого наставника. — Он отсалютовал мне бокалом и улыбнулся. Было непонятно, имел ли он в виду Джера или себя.

От его улыбки и взгляда, который он бросил на меня поверх бокала бренди, по позвоночнику растекалось горячее тепло. Под этим взглядом казалось, что он видит меня насквозь. Однако мне было чем его удивить:

— Вы ошибаетесь. Я часто следую вашим советам. — Он приподнял бровь. — Например, я считаю до десяти, прежде чем уйти откуда-либо. Это ни раз очень помогало мне. — Пришел мой черед отсалютовать ему чашкой чая.

Он улыбнулся:

— Надеюсь, ты не ведёшь свой подсчёт, уходя от икша — это исключение из правил, могу сказать тебе как ментор.

Отсылка к ментору была сделана нарочно. Я взяла вилку, отломила кусочек пудинга, покрытого малиновым конфитюром, и положила его в рот, чтобы не отвечать. Вкус был невероятный! На мгновение я закрыла глаза, наслаждаясь только изысканным вкусом, тёплым ветром и редким комфортом ощущения пребывания в одном помещении с этим загадочным человеком.

Прохладные руки коснулись моей шеи и, вздрогнув, я открыла глаза. Лицо Демиурга было прямо напротив моего. Не помню, чтобы ко мне прежде можно было так незаметно подкрасться. Взгляд разноцветных глаз выводили из равновесия.

— Я говорил тебе, что нет ничего приятнее, чем наблюдать за женским удовольствием? — Его руки скользнули по моей шее и застегнули что-то позади.

Моя рука метнулась вверх и нащупала медальон. Он был на очень короткой цепочке, и Демиург уже застегнул его, поэтому я не могла разглядеть рисунок, только ощущала какую-то объёмную фигуру.

— Что это? — спросила я с подозрением.

— Просто подарок. Он попал ко мне очень давно. Смотреть на него мне также приятно, как смотреть на тебя. Я бы хотел, чтобы вы были вместе.

Его взгляд скользнул вниз, а рука ласково двинулась вверх по шее к моей щеке. Его палец прошёлся по моим губам. Я вздрогнула от пронзившей всё нутро молнии и заёрзала на стуле. Он отвёл ладонь, я увидела что-то красное на его пальце. На секунду показалось, что это кровь, и сердце взлетело в горло. Но это был всего лишь конфитюр.

Демиург выпрямился, обошёл стол, сел в кресло. Он взял салфетку со стола, облизал палец и вытер руки. Моя подрагивающая ладонь всё ещё лежала на медальоне. Нельзя позволять этому мужчина так влиять на меня. Всех уроков Првленской мне не хватало, чтобы распознать, какие сигналы посылает мне эта легенда во плоти.

Но я позволила себе испытать удовольствие от подарка.

— Наверное, мне стоит взглянуть в зеркало, — благодарно улыбнулась я. Демиург взмахнул рукой, приглашающим жестом указывая в сторону ажурного зеркала перед выходом.

Я опасалась, что ноги не удержат, но максимально грациозно встала и подошла к зеркалу. Небольшой медальон лёг ровно в ямочку между моими ключицами.

— Чей он?

— Мой. — Господин всё же встал и подошел ко мне со спины. Он мягко поправил пальцами медальон и поймал мой взгляд в зеркале.

— Это не ошейник, Юна. — улыбнулся он. — Просто подарок для той, — его ладони легли на мои плечи, — что произвела на меня впечатление. Ты была очень хорошей ученицей.

Всей спиной ощущая тепло его тела, я чуть откинулась назад, сдаваясь этой странной потребности контакта.

— Была? Может, вы ещё сможете научить меня чему-то.

Он удивлённо приподнял бровь, не отрывая взгляда своих странных глаз от моих в зеркале.

— Может, ты и права. Будет приятно вернуться в прошлое, хотя бы так.

Он задумчиво перевел взгляд на раму, скользнул глазами к окну и остановился где-то на верхушках деревьев.

— Что же может пригодиться тебе в этот наш последний день вместе. Я буду не я, если не смогу вложить оружие против него в твои руки.

Я напряглась открытости его речи, но в следующий момент Демиург отодвинулся, наклонился вперед и открыл один из ящичков маленького комода перед зеркалом. Он достала оттуда странный вытянутый предмет, который оказался пишущей принадлежностью. Все тимберийское вызывало у меня неконтролируемое содрогание. Господин Демиург подался вперёд через моё плечо и начал что-то писать на зеркале.

— Несправедливо, что ты не можешь заглянуть в его душу, тогда как он ощущает твои страхи.

“Я им даже названия дал, каждому из них. Хочешь послушать?” — чуть слышно прошелестело воспоминание из темноты подземелья.

— Ты когда-нибудь видела сердце кровавого мага? — я завороженно следила за тем, как буквы ложатся на стекло. Наконец он дописал и отстранился. — Как ты думаешь, чёрное ли сердце у Чёрного Консула?

На зеркале передо мной белыми чернилами были выведены две строчки. Я сразу поняла, что это заклинание Толмунда. Демиург вернул на место своё перо и закрыл ящик.

— Это простое заклинание, оно позволяет услышать, как бьётся сердце живых существ вокруг тебя. Расстояние зависит от уровня кровавого мага. Также ты сможешь увидеть его сердце. — Я как заворожённая смотрела на буквы. — Тебе бы хотелось услышать, как бьётся его сердце?

Я вспомнила, как шла через уничтоженный мной Сад Грёз к Кирмосу лин де Блайту, и мне казалось, я чувствую биение его сердца. А ускорит ли оно свой бег, если я положу руку ему на грудь? Насколько быстро оно билось тогда в домике в Гарталене?

— Оно причиняет вред?

— Нет. Это заклинание похожее на то, которое ты произносила, чтобы видеть как течёт кровь по венам. Оно простое. Смотри.

Он отошёл на шаг и, глядя прямо на меня, произнёс вслух заклинание, завершив его воззванием к Толмунду. Красный туман красиво потянулся в тишине от досок пола, заклубился вокруг его ног, притягиваясь к его пальцам, ускользая под рукава камзола. Он взмахнул рукой перед лицом, будто наслаждаюсь этим туманом. Взгляд Демиурга сквозь красный туман магии Толмунда пронзил меня насквозь. Это было красиво и опасно одновременно.

— Теперь я вижу твоё сердце, — произнёс Демиург, не отводя взгляда. — Выучи это заклинание и когда-нибудь ты сможешь увидеть моё.

Боли не было, я не испытывала никаких изменений в своём организме, но на всякий случай оглядела себя ещё раз.

— Полезно при охоте, — с загадочной улыбкой сказал Демиург, разрушая повисшее в воздухе напряжение.

От неожиданности я даже рассмеялась, представив, как хожу по лесу и вижу сердца всех белок и зайцев. Со смехом я повернулась к зеркалу и прочитала:

— Alias sang fortis, — думаю, не трудно будет выучить его.

— Не забудь воззвание, — сказал Демиург высокомерным тоном преподавателя.

С улыбкой я повернулась к нему, направил на него руки, будто собиралась поразить его заклинанием Толмуда, и скрипящим голосом злой колдуньи произнесла:

— Eman michi’tum del Tolmund!

Однако, для выполнения заклинания у меня не было плазны, поэтому я широко улыбнулась в ответ на его насмешливый взгляд.

Вдруг его лицо снова скрылось за красным туманом. Какой-то еле слышный тонкий звук возник у меня в голове. Он начал усиливаться. Я посмотрела на свои руки — их окутывал красный туман.

— Что? —сказала я. Ноги стали ватными, тонкий писк усилился, — Но у меня же…

Перед внутренним взором опять возникло лицо Демиурга с брызгами крови на щеке. Я убила зверя. Я пополнила свою плазну.

Писк стал настолько громким, что я уже не могла слышать ничего. Демиург подхватил меня, рука крепко удерживала меня за талию. Он наклонился к самому моему уху и прошептал:

— Всё хорошо, сейчас должно пройти.

Я дико дернулась и взглянула на него. Я не видела его сердца, чёрного или нет. Он отвёл меня обратно к столу и усадил на кресло. Ноги не слушались. Писк стал невыносимым, хотелось заткнуть уши руками, но руки не двигались. Красный туман начинал рассеиваться.

Наконец, достигнув самой высшей точки, когда я уже откинула голову назад и застонала, звук вдруг оборвался. Я поморгала и попыталась поднять руки, которые начинали слушаться меня. Я провела ладони сквозь свои волосы, на лбу выступил пот.

—Что вы сделали со мной?

— Ничего непоправимого. — Демиург присел передо мной на корточки и посмотрел внимательно в глаза. Убедившись, что я не собираюсь падать со стула, он встал и сел в кресло напротив.

Я ещё раз посмотрела на свои руки. Остатки тумана красиво окутывали пальцы. Наверное, на них появится ещё одна чёрная вена. От этой мысли стало смешно. Бурлящая энергия начала подниматься от ступней вверх по телу, знакомая эйфория постепенно заполняла сознание. Я широко улыбнулась и повторила вопрос:

— Что вы со мной сделали?

Он улыбнулся в ответ, откровенно любуюсь мной.

— Ты прекрасна в кровавом тумане, Юна. Когда ты последний раз взывала к кровавому богу?

В который раз за сегодняшний день я вспомнила ночь в Гарталене, но теперь вместо смущения внутри поднялось удовлетворение — он был мой, полностью мой. Чёрный Консул, в моих объятиях. Я перевела взгляд на Демиурга. Он зажал бокал между двумя ладонями и смотрел на меня. В его глазах играла легкая улыбка. “Он тоже может быть мой,” — сказал какой-то чувственный уверенный голос внутри меня.

— Последний раз я взывала к Толмунду, чтобы преодолеть преграду, которая мешала мне, — я встала, хотя ноги всё ещё подрагивали. — Твои знания пригодились.

Его глаза чуть расширились, контраст между ними стал запредельным. Он поднял бровь, затем перекинул ногу с колена и медленно встал. Это смена позиции поместила его в сантиметре от моего тела.

— Я рад быть полезен, - сказала он, не отрывая взгляда. — Теперь ты свободна.

— И могу устанавливать правила? — Моя рука мягко легла на его ладонь, пальцы обвились вокруг его пальцев, и я сжала в руках все его перстни. На секунду мне показалось, что он вздрогнул, однако, этого не могло произойти с Господином. Он поднял ладонь и театральным движением стряхнул мою руку, однако, тут же перехватил её другой ладонью:

— Пойдем, у меня есть для тебя кое-что.

Он повёл меня через ажурные двери на крыльцо. Я чувствовала, что горячая эйфория уже охватила большую часть моего тела. Движения стали плавные и прыгучие, в крови будто начинал гореть огонь. Шагая за Демиургом, я не могла оторвать глаз от наших переплетенных пальцев. В голове раскручивалось предвкушение. Я сжала руку.

Однако, когда мы вышли на крыльцо, я забыла обо всём и вскрикнула от восторга. Прямо перед крыльцом стоял восхитительный чёрный жеребец. Под уздцы его удерживал молодой конюх. Жеребец перебирал копытами, явно не желая стоять на месте. Его грива тяжёлой волной свисала с одной стороны его мощной шеи. Конюх с трудом удерживал этого красавца. В моём состоянии мне показалось, что этот конюх держит ветер.

Я сбросила сдавливающие ноги туфли и сбежала с крыльца. Мышцы, казалось, пульсировали энергией. Мне хотелось бежать со всех ног, прыгать, танцевать, драться…целовать. Кожа чёрного красавца на ощупь оказалась ещё приятнее, чем я себе представляла. Мягкая сталь. Под шелковистой бархатной шкурой играли мышцы. Жеребцу не терпелось пуститься вскачь. Я прижалась к нему на всю длину руки, но мне захотелось быть ещё ближе. Я развернулась и прижалась к нему спиной, скользнула руками в разные стороны и провела ладонями по крупу лошади, спиной чувствуя его нетерпение. Я закрыла глаза чтобы впитать эту энергию.

Эффект кровавой магии набирал обороты, превращая кровь в кипящий котёл. Я открыла глаза и встретила в упор взгляд разноцветных глаз. Он стоял на крыльце, пристально глядя на меня. Его улыбка скрывала целый мир.

Конь за мной дёрнулся. Я отскочила в сторону, мышцы пружинили. Мне бы сейчас целую ораву икша, или Чёрного Консула собственной персоной, или… я ещё раз встретилась с пристальным взглядом Демиурга. Задержала взгляд на секунду. Две. Три. А потом сорвалась с места. Юный конюх пытался мне помочь, но я влетела на жеребца сама подобно ветру, схватила поводья и ударила босыми пятками по крупу. Чёрный конь сорвался с места, как стрела.

Ветер рванул волосы и платье. Секунда, и мы достигли края военного городка, перескочили через какие-то ящики, накрытые тканью, отчего отдыхавшие рядом солдаты бросились врассыпную. Мы летели среди палаток, перескакивали через костровища, развешанные вещи, ящики с оружием. Ветер окутывал меня словно кокон, свистел в ушах, рвал и так невесомое платье. Стремглав промчавшись через военный лагерь, конь направился к забору, за которым начинались поля. Больше всего на свете мне хотелось перемахнуть через него и улететь с этим диким зверем за горизонт. Но в последний момент рассудительная Юна, которая еще дышала внутри меня, всё же дернула за поводья, и конь рванул влево и понёсся вдоль забора к воротам.

Впереди больше не было преград, жеребец набирал скорость. Я прижалась к крупу, крепко держась за гриву одной рукой, и чувствовала себя стрелой Карнеума. Казалось, что вся моя ответственность, все мои проблемы и статусы остались где-то далеко позади. Кажется, я кричала от восторга.

Движения мощных мышц подо мной заставляли тело петь. Я быстро поймала ритм вместе с лошадью. Эйфория, скорость, ритмичный стук копыт подо мной, ветер, обдувающий мои голые ступни — все эти чувственные ощущения хотелось впитать всей кожей.

Я надавила ногой на круп коня, и он подчинился, повернув влево. Ощущение власти над этим диким и прекрасным животным заставило меня широко улыбнуться. И я вспомнила как смеялся Кирмос, опрокидывая меня на стол. Может быть, он тоже испытывал такие чувства. На мгновение мне представилось, что я сжимаю коленями не круп лошади, а его бёдра. Как бы он выглядел, глядя на меня снизу вверх? Как бы я ощущала себя, главенствуя над ним? Я сжала гриву и пригнулась ещё ниже к крупу коня, представляя как наклоняюсь над ним, как заглядываю в его глаза. Разноцветные глаза.

Осознание того, что предстало перед моим воображением не ужаснуло меня, как могло бы раньше. Кровавая магия выжгла стыд. Восторг и удивление слились в невероятный вихрь. Дом приближался, Демиург всё так же стоял на крыльце. Его фигура чётко выделялась на фоне стен. Я резко натянула поводья, конь встал на дыбы прямо перед крыльцом.

Свобода в крови действовала опьяняюще, я не чувствовала боли или страха, кровь гнала по венам магию. Демиург с удовольствием наблюдал за мной с крыльца. Молодой конюх помог мне сойти с коня. Я остро ощущала всё вокруг — ветер, взмывающий юбки, движение лошади, твёрдые мужские пальцы на моих рёбрах. Мне стало жаль, что Господин сам не помог мне спуститься с коня. На какой-то момент, мне захотелось ощутить его пальцы на себе.

— Что вы со мной сделали? — третий раз повторила я свой вопрос, смеясь.

— Ничего особенного. Просто сделал тебя ярче. Теперь твои эмоции светят, как детерминант под рукой Чёрного Консула, — улыбнулся он.

Я поняла, что ни разу в жизни не видела, как Кирмос касается детерминанта Шарля. От этого осознания внутри разлилось предвкушение будущего восторга, и я опять рассмеялась.

Я глубоко вдохнула запах цветов, поднялась на крыльцо. Всё вокруг было ярче и интенсивней, запахи окутывали меня с головой, цвета яркими пятнами бросались в глаза. Рука скользнула с перил к ближайший кадке с цветами, из земли вылез подснежник. Я сорвала его, мягко подошла к Демиургу и, не найдя лацканов, вставила цветок за пуговицу его расстегнутого сверху камзола. Демиург не остановил меня, наблюдая с лёгкой улыбкой. Я и сама усмехнулась от своего творения.

— Каким счастливым ты сейчас его делаешь, — он провёл рукой по моим волосам и тепло мужской руки отдалось где-то внутри сладким эхо. Я вопросительный приподняла бровь, и Демиург снизошёл до объяснения:

— Он ощущает теперь все твои эмоции. Абсолютно все. И это, — он скользнул взглядом по моему лицу, — невозможно игнорировать.

Я покачала головой. Такого не могло быть. На секунду представила, как мой восторг от скачки захватывает Кирмоса где-нибудь на военном совете и прыснула от смеха.

Я попыталась взять себя в руки. Это явно кровавая магия. По телу циркулировала энергия, которую я не знала, куда выплеснуть. Глаза упали на подснежник.

— О, этих эмоций явно мало чтобы привлечь внимание Чёрного Консула. Вряд ли вы дождётесь реакции. — Перед глазами на секунду мелькнул горящий цирк, и веселье немного спало. — К тому же, мы не знаем работает ли это. Я ни разу не встречала, чтобы ментор испытывал все эмоции мейлори, а не только страх.

— Разве ты до этого видела что-то, что может блокировать кровавую магию?

Одно упоминание о драззите сделало своё дело, дрожь пробежала по моим рукам. Захотелось потереть шрам на лодыжке.

— Тимберийские артефакты в сочетании с нашей магией могут творить чудеса. — Он достал подснежник и поднёс его к своему лицу. Цветок сочетался по цвету с одним из его глаз, и это создавало странный контраст.

Зелёный стебель сочетался с зеленью второго глаза, и я вспомнила, у кого ещё были зелёные глаза, кто учил меня растить эти подснежники. Тёплой волной накатила грусть.

— Даже если это и правда, он не придёт из-за.. — неопределённо махнула рукой в сторону подснежника. — Он не пришёл бы из-за страха, почему вы подумали, что он придёт из-за счастья?

Вместе с грустью приходила уверенность в том, о чём мы договорились перед расставанием. Кирмос всегда будет выбирать Квертинд.

Демиург подошёл к перилам, положил на них ладони и посмотрел на меня.

— Одна эмоция может изменить всё. Он придет.

Я рассматривала это красивое лицо, такое спокойное, такое уверенное. И мне хотелось, чтобы он вышел из себя. Кровь всё ещё бурлила, внезапная весёлость охватила меня опять.

— До Претория далеко. Если вы хотите до него достучаться, нам не хватит одного подснежника. Нужно бить чем-то посильнее, — я широко улыбнулась и произнесла воззвание.

Вся терраса будто окрасилась в фиолетовый. Из всех цветочных кадок потянулись тонкие стебли, подснежники покрыли всю поверхность горшков для цветов и подвешенных цветочных композиций. Краем глаза я увидела, как фиолетовым окрасилась дорожка, ведущая к крыльцу. Демиург чуть насмешливо обвёл взглядом новое убранство террасы.

— Биться напролом не мой метод, — он ещё раз поднёс к лицу свой подснежник. — Порой самые тонкие эмоции могут породить самые серьёзные повороты судьбы.

Он протянул мне руку:

— Пойдём, прогуляемся.

— Разве вам не нужно управлять войском?

— Своё дело я уже почти сделал.

Я подала ему руку, но вместо того, чтобы положить её на свой локоть, он переплел наши пальцы и повёл меня вниз по ступеням. Его пальцы были мягкими, гладким, перстни слегка впивались в мою кожу.

Мы быстро прошли мимо крыльца и свернули за угол. Подойдя к малиннику, Демиург замедлил шаг, сорвал пару ягод и задумчиво положил их в рот. Его большой палец мягко скользил по моей ладони, вырисовывая на ней круги. Казалось, он делал это так же безотчётно, как срывал малину. Его мысли были где-то далеко и, глядя как лёгкий тёплый ветер слегка треплет его волосы, я вспомнила как он смеялся. Захотелось, чтобы он засмеялся опять.

Обогнув малинник, мы наткнулись на заброшенную беседку. Возможно, это когда-то была уличная беседка для танцев. В одном углу стоял столик и два кресла — кто-то принёс сюда бутылку бренди и два бокала.

Демиург подошёл к столику, и его пальцы отпустили мои. Он взял бутылку и разлил по бокалам кроваво-красный напиток.

После скачки хотелось пить. Я посмотрела на бокал с вожделением, однако внутренняя холодная сосредоточенность, внезапно опустившаяся на меня, не давала подойти и взять бокал.

— Как это должно работать?

— Ты произнесла заклинание, усиливающее действие связующей вас кровавой магии. Квибрл подготовил для меня артефакт, удерживающий действие на какое-то время. — Моя рука метнулась к медальону. — Это эксперимент, — он сделал глоток из своего бокала, и посмотрел на меня. — Но мне уже нравится результат.

Я прошлась до конца беседки, вернулась назад. Несоответствие в груди не давало покоя. Я, казалось, чувствовала, как течёт внутри меня кровь, как колет кончики пальцев от желания касаться… Чего? Я бросила взгляд на Демиурга, и нервно направилась к своему бокалу. Одновременно внутри холодной стеной разливалась отрешённая сосредоточенность.

— Значит тимберийские артефакты как-то влияют на нашу магию? Дроззит блокировал работу связи, а этот артефакт. — Я коснулась медальона. — Усиливает её? Неужели магия технологий способна на это?

Я подняла руки и попыталась расстегнуть медальон, отстраненно ловя себя на мысли, что сейчас упоминание дроззита не вызвало во мне прежнего ужаса. Как и следовало ожидать, замок не поддавался.

Заинтересованно глядя на меня, Демиург сделал глоток. Он подошёл ближе и остановился в шаге от меня, пристально глядя мне в глаза.

— Влияние магии технологий на нашу до конца не изучено, — он как будто что-то рассматривал в моих глазах.

Теперь в его взгляде светился интерес, но то был интерес к объекту эксперимента. Он как будто видел что-то, что не видела я. Благородная Милироанская дама внутри меня оскорбилась и захотела сменить фокус этого пристального внимания. Как он выглядит, когда смотрит на женщину с интересом?

Будто уловив во мне перемену, Демиург протянул руку и взял со стола бутылку бренди, подливая себе в бокал.

Вспомнилась девушка, которая играла на рояле, — его любовница? Я с интересом смотрела на его профиль. Мой опыт в этой сфере был не слишком велик, однако я не могла представить Демиурга, охваченного страстями. Он сделал глоток и снова посмотрел на меня. Хотя я вполне могла его представить опаивающим кровью какую-то невинную жертву.

Воспоминания заставили кровь прилить к щекам. Господин Демиург, кажется, что-то заметил в моём лице, чуть улыбнувшись, он подошёл ближе и подал мне бокал.

— Ты очень изменилась, Юна. — Он отпил бренди, не отрывая взгляда от меня. — Ты могла бы стать великолепным символом моего восстания.

— Господин Демиург и Сорокина дочь Юна Горст, — я кокетливо улыбнулась. — Мы бы вели солдат в бой под руку?

— О нет, в битве от меня не будет толка. Я вполне могу вести войны из своей спальни.

— Вы предлагаете мне вести войны оттуда же?

Что-то сверкнуло в его глазах, и он засмеялся:

— Ещё ни одна женщина не предлагала мне вести войну из спальни.

Я выгнула бровь в ответ:

— Ещё ни одна женщина не становилось символом вашего восстания, не так ли?

Он улыбнулся и скользнул рукой по моим волосам. Ладонь спустилась ниже, большой палец мягко провёл по щеке к уху, остальные скользнули под волосы и твёрдо повели по шее сзади, сверху вниз. Чуть остывшая кровь опять ускорила бег. Еле заметно я наклонила голову, раскрывая ему шею. Ладонь замерла, удерживая меня. Он чуть склонил голову в бок и спросил:

— Чтобы ты убила меня во сне?

— Разве вы не бессмертны?

От его руки исходило тепло, она была и твёрдой, и мягкой одновременно. Находиться так близко было странно, это будоражило кровь. Возможно, в другой ситуации я бы насторожилась, но кровавая магия всё ещё бурлила у меня в крови, поэтому в голову приходили странные мысли. Хотелось быть такой же как он. Хотелось показать ему, что я уже не маленькая девочка Юна, которую можно отправить на войну безо всякого опыта. Хотелось показать, что я равна.

Я подняла руку и обхватила его лицо точно так же, как и он.

— Я бы не убила вас во сне. Юна Горст из Кроуницкой Академии захотела бы встретиться с врагом лицом к лицу. Она смеётся в лицо опасности.

Демиург улыбнулся краем губ, и я почувствовала это движение под ладонью.

— А что же захотела бы юная леди Горст из Милироанской академии?

Его ладонь двинулась чуть выше, пальцы нырнули в мои волосы. Не желая отставать, я повторила его движение, скользнув ладонью выше к его волосам.

Демиург не отошёл, он смотрел прямо мне в глаза, и в его взгляде был некий скрытый замысел. Он чуть сжал ладонь, и по моему телу пробежали мурашки, как будто он использовал кровавую магию. Никакого красного тумана не было видно, однако он циркулировал в моей крови. Перед глазами проплывали разные картины. Тёплая ночь Гарталены, горячие руки на моём теле, губы… Я перевела взгляд на его губы. Он не улыбался, внимательно вглядываясь в моё лицо. Почему-то вспомнился Остров вздохов, где я мельком видела его, как мне показалось. Что он там делал? Искал меня? Или…

Ладонь Демиурга сильнее сжала мои волосы, я инстинктивно подалась вперёд. Волна возбуждения прокатилась по телу, рука до этого затерявшаяся в его волосах скользнула вниз и вцепилась в его плече. Демиург накрыл второй ладонью мою ладонь.

И в этот момент на меня вдруг обрушился водопад горячих, кипящих и бурлящих чувств. Каждое прикосновение обжигало, грудь напряглась, как будто её уже ласкали пальцы. Не в силах сдержаться я откинула голову и застонала, а потом широко раскрыла глаза, когда возбуждение сменилось жгучей яростью.

Ярость накрыла меня как мгла накрывает горы. Каждая клеточка тела взорвалась от желания убивать. С криком я рванула на себя руку, но Демиург удивительно крепко сжал ее ладонью. Вторая его рука железной хваткой вцепилась в мои волосы. Взгляд стал пронзительным. Он всматривался в мои глаза, будто пытался разглядеть в них свою победу. Мне хотелось выцарапать его разноцветные глаза, достать Кааса и нарисовать ещё одну улыбку на его лице.

Где-то глубоко в сознании воспоминания о Каасе вернули меня к мысли о том, кто стоит передо мной. Внутри урагана из ярости я почувствовала небольшой кусочек растерянности и рассудительности. Ухватившись за него, я пыталась сконцентрироваться.

Волна ярости отходила очень медленно. Я ещё раз рванулась из рук Демиурга, но он не отпустил. На мгновение ярость усилилась. Но это была уже естественная реакция на ограничение свободы. Я моргнула и почувствовала, что ураган спал.

— Отпустите меня, - хрипло сказала я.

Мгновение ничего не происходило. Господин пристально вглядывался в мои глаза, а потом на его лице появилась улыбка, и он разжал пальцы. Я отступила на шаг, схватилась за стол. Глаза невидяще бегали по террасе. Что это было? Что произошло? Откуда эта ярость? Откуда это желание?

Где-то рядом со мной раздался голос Демиурга:

— Какие сюрпризы несёт нам наука и магия. Похоже, твоя связь теперь двусторонняя.

— Что? — выдохнула я.

Сердце билось где-то в горле, мне казалось, я слышу всё сквозь шум воды, как будто я нырнула глубоко и пытаюсь расслышать, о чем говорят на берегу.

— Мы получили своё доказательство. Он чувствует то же, что и ты. А ты, похоже, начинаешь чувствовать то же, что и он. И это усиливает твои чувства вдвое. Он придёт.

Я тяжело опустилась на кресло. Сердце постепенно успокаивалось. Перед глазами мелькнул бокал бренди. Схватив бокал, я залпом допила остатки и поставила его на стол. Демиург долил ещё бренди из бутылки и сел в кресло напротив, закинув ногу на ногу. Он сделал глоток своего бренди, задумчиво глядя на меня.

— Какой интересный поворот. Если ты когда-либо хотела поменяться с консулом местами и почувствовать его страх, это твой шанс.

— Кирмос ничего не боится, — хрипловато произнесла я.

Демиург поднял к лицу бокал, будто пряча за ним улыбку.

— Ты ошибаешься. Я не могу испытывать его чувства, но с большой долей уверенности могу сказать тебе: Чёрный Консул испытывает страх.

Он замолчал, будто хотел, чтобы это заявление полностью погрузилась в мое сознание. Он чувствует то, что чувствую я. Он чувствует то, что чувствую я.

Я подумала о том, что я сейчас чувствую? Сердце уже не билось так сильно, но руки подрагивали. Я взяла бокал бренди и отпила добрую половину. Если он чувствует то же, что чувствую я, нужно показать, что мне хорошо и не страшно. Он не должен прийти сюда.

Я подняла глаза и посмотрела на Господина Демиурга. Он был расслаблен, медленно пил свой бренди, глядя на далёкий лес. Сколько всего связывало меня с этим человеком. На секунду я попыталась представить его таким, какой он был в юности. Не мог же он всегда быть загадочным Господином Демиургом. Было время, когда и он был юным, не знающим всего, ещё не ставящим перед собой грандиозные цели кукловодом.

— Вы никогда не хотели вернуться назад?

Он как будто сразу понял, о чём идёт речь, и покачал головой.

— В моей юности не было ничего захватывающего. Мне не повезло приобрести мейлори, которая бы делала мою жизнь интересной.

— Не думаю, что моё присутствие в чьей-либо жизни может сделать её интересной.

«Скорее, эта жизнь может окончиться», — мрачно подумала я.

— Я знаю того, кто бы с тобой не согласился.

Я улыбнулась. В этой беседе совершенно не хотелось злиться. Хотелось расслабленно откинуться в кресле, попивать свой бренди и любоваться Господином Демиургом. Что бы он ни сделал этим кровавым заклинанием, оно не могло лишить меня удовольствия от текущего дня.

Он выглядел расслабленно на своей территории, на него было приятно смотреть.

— Вам не надоедает играть все эти роли?

Он пожал плечами.

— Это интересно. Пробовать, быть не тем, кто ты есть на самом деле.

— В Мелироанской академии мне казалось, что я постоянно ношу маску. Но сейчас я понимаю, что это не маска. Это тоже часть меня.

— Нет ничего плохого в масках. Они помогают просто раскрыть какую-то часть, которая живёт глубоко в тебе. Попробуй. Поиграй. Отдайся моменту. Потанцуем?

Я с удивлением оглядела беседку, солнечный свет, пробивающийся сквозь листья.

— Но здесь нет музыки.

— Разве у тебя нет воображения?

Он встал и протянул мне руку. В его глазах как будто светился юмор, и это придало решимости ответить. Я выпила до конца остатки бренди из своего бокала, поставила его на стол и подала Демиургу руку. Хорошо, попробуем сыграть.

Встав из кресла, я легко положила руку ему на плечо, взмахнула ресницами и защебетала, как нас учили на уроках танцев:

— О, Господин, сегодня замечательный день, не правда ли?

Его руки легли мне на талию, он вывел нас на середину террасы.

— Солнце светит так ярко на этом балу, — входила я в роль.

— Не переживайте, леди Горст, ничто на этом балу не затмит вас, — поддержал Демиург.

Он сделал первый танцевальный шаг. Слова застряли в моём горле. Он был так близко и двигался так плавно. Я знала, что от него можно ожидать всё что угодно, и это ощущение будоражило. Его обычно отстраненная манера исчезла, сейчас он смотрел мне прямо в глаза, как будто поставил себе цель вогнать меня в замешательство.

Я сконцентрировалась на том, чтобы делать правильные шаги, не споткнуться и не улететь с террасы, увлекая за собой предводителя Ордена Корона. Как будто почувствовав мои мысли, он сильнее сжал мою талию и ускорил шаг.

Я не знала, как я успевала переставлять ноги, но, казалось, я просто плыла за ним, двигалась так, как он хотел. И в этот момент мне хотелось подчиняться, хотелось быть воском в его руках.

На очередном повороте его рука скользнула вверх, легла между моих лопаток, и он прижала меня ближе. Демиург наклонился к самому моему уху и прошептал:

— У меня было много женщин, Юна, и многие облизывали мои пальцы. Ты первая, чьи пальцы я бы хотел облизать сам.

Моё дыхание сбилось. Что он сказал? Он не мог этого сказать. Я в смятении повернулась, чтобы посмотреть ему в лицо. Он чуть отстранился, лёгкая улыбка играла на его губах.

— Не советую, — сказала я, и голос почти не дрожал. — Этими руками я ни раз касалась икша. Но мысль интересная, может быть, мне завести перстни, чтобы вы могли их целовать?

Демиург чуть жал мои пальцы.

— О, это можно делать и без перстней.

На очередном повороте он вдруг остановился, взял мою руку и поднёс её к губам. Прикосновение его губ к моим пальцам было нечто новое. Огонь по руке распространился выше. Я улыбнулась, стараясь подавить смятение внутри себя.

Он чуть отстранился, потом, посмотрев мне в глаза, вдруг наклонился вновь и провёл языком по моим пальцам. Горячая молния на этот раз прострелила все мое тело. Прикосновение языка к чувствительной коже между пальцами отозвалось где-то глубоко внутри живота, и меня вдруг накрыло лавиной возбуждения. До того сильно было желание прижаться к твердому телу, что я невольно подалась вперёд, рука обняла Демиурга за шею.

Новая волна ярости чуть не сбила меня с ног, она окрашивала желание в красные тона. Стараясь не выдавать своих чувств, я моргнула. Демиург, не отрываясь от моих глаз, плавно провёл пальцами обеих рук от моих запястий вверх по рукам. Я чувствовала каждое прикосновение, оно отдавалось жарким огнём внутри. Когда его руки дошли до моей шеи, он сжал ладонями плечи, большие пальцы легли на ключицы, и мягко провели по ним туда и обратно.

— Я бы мог целовать не только твои пальцы, — вкрадчиво сказал он, и начал медленно наклоняться к моей шее. Внутренняя дрожь, вызванная его словами, удвоилась. Мгновенно чужая ярость выжгла мысли. Когда я почувствовала его дыхание на ключице, я резко выдохнула, и жёсткое слово хлёстко сорвалось с моих губ:

— Ладимин! — Демиург замер. Всей кожей я почувствовала его улыбку. Он резко выпрямился, взял меня за руку и крутанул вокруг себя.

— Он придёт.

Нужно взять себе в руки. Если это правда, нельзя позволять ему влиять на Кирмоса через меня. Он не должен приехать. Мне потребовался еще один оборот в танце, чтобы спрятать его эмоции поглубже. Не вышло. Его ощущения накрывали меня будто лавина. Тем не менее, я повернулась к Демиургу, посмотрела ему в глаза и скользнула ещё ближе.

— Ты уверен, что он тебе здесь нужен?

Госпожа Првленская бы мной гордилась. Удержала взгляд на нужное время, с нужным нажимом провела рукой по плечу. Демиург чуть приподнял бровь.

— Господин Демиург говорит тебе «да». Он придёт, и история подойдёт к концу. Но Ладимин, — он подчеркнул последнее слово, как отзвук имени произнесённого буквально минуту назад мной самой, — ответил бы «нет».

Он перехватил мою ладонь, взял во вторую руку другую. Держа обе мои ладони в своих, он начал медленно расстегивать нашими пальцами пуговицы на своем камзоле.

— Он придёт. Он не сможет оставить свою мейлори в опасности. Он не сможет оставить в опасности свою душу. — Как заворожённая я слушала каждое его слово. Наши руки медленно скользнули к третьей пуговице. — Он боится её потерять. — Наши руки скользнули еще ниже, но пуговицы кончились. Сведенные вместе ладони легли на пояс его брюк.

— Я бы мог отнять её у него, — вкрадчиво сказал Демиург и, увидев что-то в моих глазах, улыбнулся одними губами.

Его слова завораживали, его глаза вводили в замешательство, руки, лежащие поверх моих ладоней, были мягкие и приятно задевали чувствительные точки. Моё сердце билось как полоумное. Я старалась держать под контролем своё дыхание. Что я хотела? Я хотела, чтобы Кирмос не пришёл. Я не должна быть куклой в его руках.

Собрав всё последнее самообладание, я улыбнулась, сжала пояс его брюк и скользнула руками выше.

— Сложно отнять то, чего у тебя нет, — мои руки нырнули под камзол на его плечи, спустили камзол вниз по рукам. Я медленно обошла Демиурга и подхватила камзол сзади, как заправский лакей. Он чуть повернул голову, следя за моими движениями, затем усмехнулся, изящно вынул руки из рукавов и повернулся.

Внезапно его руки легли мне на шею как будто он собирался задушить меня. На удивление, инстинкты не сработали, как будто я точно знала, что он не причинит мне зла. Он провёл ладонями вверх, большие пальцы скользнули по челюсти, затем спустились вниз на ключицы. Чуть сжимая руки, он произнес:

— Ты знаешь, какая-то часть меня даже хотела бы тебе поверить. Какая-то очень далекая часть меня, которой я давно не давал голоса.

Его руки удерживали меня на месте. Я сжимала в руках камзол, не в силах отпустить его, как будто мои руки были связаны.

— Это очень увлекательная мысль, — продолжил Демиург, глядя на меня сверху вниз. — Иногда я завидую своему творению. Я всегда ставлю пьесы, а не играю в них. Однако, некоторые роли невероятно привлекательны.

Его рука соскользнула с моих плеч на спину, и он обнял меня, прижав к себе очень близко. А потом наклонил голову и глубоко вдохнул запах моих волос. Как Джер.

От этой мысли у меня перехватило дыхание, ностальгия налетела тёплой волной. Я вспомнила все те многочисленные моменты, когда ментор обнимал меня так и прятал лицо в моих волосах. Щемящее нежное чувство заполнило меня с головой. Я как будто снова ощутила себя в его объятиях.

И вдруг мои ноги ослабли, потому что я уже больше не испытывала мягкую нежность, я плыла в диких волнах нежности. А потом меня ударило волной боли, и через секунду всё накрыло красной завесой ярости.

Я быстро захлопала глазами и вцепилась в камзол. Ноги стали ватными, я почувствовала, как Демиург чуть крепче сжал меня, слегка отодвинулся и заглянул в глаза. Удовлетворённо прищурившись, он наклонился ближе, так, что наши глаза оказались на одном уровне, и тихо сказал:

— Весьма привлекательная роль.

В моей голове всё взорвалось, и я наконец бросила камзол на пол. Одна моя рука метнулась на его затылок, другая легла на подбородок, как будто я собиралась свернуть ему шею.

Я остановилась, пытаясь отделить свои эмоции от эмоций ментора. Боги, как же это работает? Он не должен чувствовать то, что чувствую я. Он не должен чувствовать.

Демиург провёл пальцем по моей щеке, не обращая внимания на мои манёвры.

— Ты очень сильная. И смелая, — его рука скользнула к медальону. — Хочешь, я отпущу тебя? Или хочешь возглавить армию? Сейчас я хочу исполнить твоё желание.

Я моргнула. Желание.. Желание.. Что я могу желать? Мне удалось слегка заглушить чужие эмоции внутри. Что бы ни испытывал ментор, он оставил меня. У нас была договорённость. Он не придёт за мной. У нас нет будущего Я живу моментом, нужно наслаждаться тем, что происходит сейчас, не думая о будущем, не вспоминая прошлое.

Меня накрыла боль от одного лёгкого воспоминания о том, как я лежала на полу в домике в Гарталене. Боль будто отразилась внутри моего сознания и усилилась в два раза. Сейчас я была рада, что он испытывает её тоже.

Я посмотрела прямо в глаза Демиурга. Что я хочу сейчас? В голову, как назло, не лезло ничего полезного, только странные утренние мысли. Как он выглядит без рубашки? Интересно, как он занимается любовью? Касался бы он меня сейчас так же, если бы не пытался влиять на ментора? Я бы хотела это проверить.

Эта мысль вызвала внутри дикую смесь предвкушения, опасности, возбуждение и желания. Я Юна Горст, я сама строю своё будущее, своё настоящее. Я шагнула ближе, и в его глазах я впервые увидела удивление, когда мой палец коснулся его губ.

— Вы что-то говорили про облизывание пальцев?

Глаза Демиурга сузились, как будто он пытался разгадать какую игру я веду. Но он чуть раскрыл губы и коснулся кончиком языка подушечки моего пальца. Дрожь наслаждения прошла по моему телу от кончиков пальцев до пальцев ног, но не успело пройти и секунды, как она усилилась в три раза. Я застонала и инстинктивно двинулась ближе к нему. Демиург поддержал меня, не отрывая взгляда от моих глаз, и моё удовольствие накрыло волной ярости.

И тогда Демиург рассмеялся. Искренне и весело. Продолжая улыбаться, он отошёл на шаг, ещё раз провёл пальцем по моей щеке и опустил руку. Оставшись одна, я заморгала и схватилась за спинку кресла, стоявшего рядом.

— К сожалению, мы не вольны выбирать свои роли. — сказал Демиург, стоя спиной ко мне. Он поднял руки и начал расстёгивать запонки на рубашке. — Но я могу исполнить твоё желание, неожиданное и ожидаемое одновременно. — Его руки переместились к вороту, пальцы начали расстёгивать пуговицы.

— Хоть ты видела, как я выгляжу на самом деле. Ты не перестаёшь удивлять меня, — изящно поведя плечом, он сбросил рубашку и повернулся ко мне.

Видеть его без рубашки было странно, кажется, мои щёки обдало жаром. Но я не отводила глаз. В рубашке или без, он оставался Господином Демиургом, Ладимином Веллапольским, которому больше 100 лет.

Тем не менее, под вполне молодой кожей играли мышцы. Не глядя на меня, он направился в другую часть беседки и достал что-то из-за кресла. Его перстни блеснули на солнце, когда он поднял руку вверх и положил на плечо скрипку. Взметнулся смычок и над беседкой полилась музыка. Нежная поначалу мелодия то набирала обороты, то возвращалась обратно к тягучему щемящему мотиву. Она летела в небо.

Он знал, что Кирмос придёт. Я тоже это знала. Я почувствовала это в последней волне его ярости. Я кожей ощущала принятое консулом решение. Как будто почувствовала в воздухе перемены каких-то судьбоносных сфер. Поэтому я продолжала любоваться игрой мышц на спине Демиурга.

Через пару минут я встала и медленно подошла к скрипачу.

— Он не оставит тебя в живых, — пальцы легли на лопатки, прошлись по ребрам, опустились на его талию. Было приятно касаться его кожи. Не так уж и многих мужчин мне довелось касаться. Но это не просто мужчина, это легенда Квертинда.

И эта музыка, и тепло его кожи были последним подарком, который я не могла не принять. Мои руки скользнули по его талии вперёд, и я обхватила его со спины. Прижавшись к его спине всем телом, я щекой чувствовала, как продолжают двигаться мышцы, пока он играет.

— Не стоит жалеть меня, Юна. Ведь я победил. У каждой победы есть своя цена. Я установил свою, — он усмехнулся.

Демиург, великий кукловод, устанавливающий правила, не имеющий равных, убивающий королей и бедняков. Изящный и смертоносный. Отблески от его перстней играли на крыше беседки, музыка продолжала литься. Я закрыла глаза, пытаясь впитать внутрь себя умиротворение и ощущение близости.

— Ты бы не смог стать моим ментором, — сказала я и поцеловала его позвоночник.

— О нет, эта роль не для меня. Слишком хлопотно. Лучше уж организовать переворот.

Я улыбнулась и ещё раз поцеловала его чуть выше.

— Ты можешь уйти с помощью привратников, исчезнуть. Мне будет жаль тебя потерять.

Музыка прекратилась.

— Моё время пришло. Но я не ожидал, что мне доведётся засомневаться в этом.

Он обернулся в кольце моих рук и опять поймал меня в плен своих разноцветных глаз.

— Ты любишь его, Юна. А он любит тебя. У меня всё получилось.

Он взял с перил бокал бренди и сделал большой глоток, не разрывая моих объятий. Это была правда. Но Господин Демиург, казалось, составлял такую часть меня, которую я не могла отпустить.

— Да, — сказала я, и прикоснулась губами к его губам на прощанье.

От него пахло бренди и малиной. Под моими губами скользнула лёгкая улыбка, а потом он приоткрыл губы, и в мой рот полился сладкий бренди. Я сглотнула, и он наполнил меня, как сам Демиург наполнял моё сознание. Его язык коснулся моих губ на прощание, и на меня опустилось фатальное осознание того, что он не переживёт завтрашний день.

Рука Демиурга медленно скользнула по моей спине вниз, он будто очерчивал скульптуру, которую слепил сам. Затем она двинулась выше и вперёд, и остановилась прямо под моей грудью, когда я резко выдохнула от дикой волны возбуждения. Я подалась вперёд, будто стараясь поощрить его руку к движению, и одновременно резко схватила его за руку, будто пытаясь удержать. Ярость, подмешивающаяся к возбуждению, заставляла меня быть жёстче, и я не знала, что я хотела сделать — заставить его продолжить или остановить его руку.

Демиург тихо засмеялся:

— Какой отличный заключительный подарок.

Потом он сделал шаг назад.

— Иди спать, леди Чёрный Консул. Нас ждёт тяжёлый вечер.

Я не хотела спать, я чувствовала, что больше всего на свете я хочу быть здесь, быть близко… или далеко… Чувствовать его прикосновения. Или вспоминать другие… Моё тело, как звенящая струна, казалось, сейчас разорвётся от обилия натянутых эмоций. Кожа была чувствительной, как никогда, но голова уже начинала кружиться, и перед глазами появлялись пятна.

Что-то было в этом бренди. Я начинала оседать в его руках.

— Засыпай. Это отличный момент, чтобы уйти за кулисы.

Но я уже не видела ничего, меня накрыл глубокий сон, наполненный прикосновениями, внезапными мурашками, тихим шёпотом в ночи. В какой-то момент перед глазами прояснилось, и появилось лицо Кирмоса, такого, каким я его видела, лёжа на столе домика в Гарталене. Он нависал надо мной, в глазах его закручивался чёрный вихрь, обнажённые плечи перекрывали от меня потолок. Его горячий взгляд обжигал, каждое резкое движение заставляло сильнее вцепляться в его плечи. Чёрные вены поднимались от его рук, окутывали плечи, поднимались вверх к лицу и спускались вниз. В моём сне он резко наклонился и сказал мне прямо в губы: "Ты моя".

А потом его губы накрыли мои, язык ворвался в рот, рука жёстко сдавила паука на моей шее, и темп его движений усилился. По жилам потёк огонь, я ухватилась за каменное плечо, сотрясаясь от его напора, моя вторая ладонь тоже вцепилась в паука на его шее. Я горела, напряжение в теле росло с каждым толчком, кажется, я кричала ему в губы. И в дикости этого момента мне казалось, я слышу лёгкий смешок у самого уха:

"Спи, Юна. Он придёт."