Я, девочки, Наставница и остальные

Эта история началась зимой в последний день каникул. Тогда погода была не сказать что зимняя. Вроде как была зима, а вроде и весна, снег выпавший в декабре активно таял. Хотя синоптики обещали холодную и снежную зиму. Конец декабря был снежным, а после полуночи, словно по мановению волшебной палочки снег начал таять и превращаться в лужи. Ночью легкий морозец остужал лужи, превращая в лёд, который следующим днем подтаивал и всю дорогу превращал в каток. Мы шли с мамой сцепившись, я ещё более или менее была устойчивой, а вот мама через шаг скользила. Мы медленно обходили лужи, чтобы не промочить ноги, и при этом устоять. Шли мы к бабушке, чтобы побывать с маминой сестрой, моей тетей и её двумя сыновьями, моими двоюродными братьями. Там ещё был дядя, но его больше ждала бабушка, чем мы. Он починил ей полки в кладовой, настроил телевизор в спальне дедушки и ещё сделал по мелочи. Сегодня они уезжали в час дня обратно к себе и поэтому в последний день каникул, пришлось встать спозаранку и надеется, что сможем дойти в целостности, безопасности и сухими. Но пусть мы и шли дворами, но одна машина, видимо, понадеялась на наш великолепный слух и не просигналила заранее, проехав несколько десятков метров в плотную к нам. Громкий и неожиданный гудок напугал нас и мама поскользнулась, я её ухватила посильнее за руку, не дав упасть и отведя в сторону.

- Какой вежливый водитель, — пробурчала я.

- Вежливость из него так и брызжет! — сказала мама, после того, как машина проехала лужу и подняла высокие брызги, окатив добрую часть пешеходной дорожки. Оставшийся путь мы приодели быстрее, так как было больше тротуаров на пути и меньше машин.

Подойдя к дому, мы доковыляли до подъезда, почему-то подъездная дорожка к дому бабушки всегда скользкая зимой, возможно из-за того, что дом на склоне. Подошли к третьему подъезду. Я позвонила в домофон и отошла от двери, бетонный козырек всегда меня пугал, он выглядит тяжелом, но не крепко закрепленным. Домофон спросил кто, и дружно прокричав «мы», нам открыли входную дверь, а там и в квартиру. Встретил нас Иря, мой младший брат и по совместительству бабушкин старший внук. Поздоровавшись, он вернулся в зал к модели танка, подаренного на новый год (она была почти собрана, оставались лишь мелкие детали). Ире «помогал» наш самый младший брат Дима. Он забирал крупные, готовые детали и играл с ними, от чего Иря злился, отбирал, прятал, но Дима быстро их находил за спиной старшего брата. Раздевшись, я присоединилась к ним, держала Диму подальше от деталей, пока Иря был занят другим.

Мама же раздевшись пошла на кухню, оттуда было слышно, как тётя пытается отказаться от ещё одного пакета с бабушкиными пирожками, испеченными только сегодня, только вот только что из духовки достала. Я посмотрела на дорожную сумку рядом с которой стояли два больших пакета из которых вываливались пакетики поменьше с вчерашними пирожками и пирогами.

- Мама, не надо! – умоляла тётя. – Сейчас придёт Вета с Ирмой наверняка они не откажутся от парочки пирожков!

- Ничего! – парировала бабушка, — им тоже хватит!

- Мама, — вступила в разговор моя мама, ступив на кухню. – Во-первых – привет!

- Привет-привет, — бабушка и мама обнялись и поцеловались так звонко в щеку, что мне не видно было, но было понятно.

- Привет, сестрёнка, — увидела в отражении серванта, как мама и тётя обнялись, и тоже поцеловали в щеку друг друга.

- А, во-вторых, — продолжила мама, — ты уже дала им два пакета. Не забывай, что у них ещё сумки!

- Донесут, — сказала бабушка снисходительно.

- Мама, — моя мама упрекнула бабушку.

- Ой, — я буквально видела, как бабушка отмахнулась в своей манере, легко махнув правой рукой и слегка повернув голову влево, — подумаешь! Их двое. – парировала бабушка.

-И две тяжёлые сумки с вещами, — продолжала гнуть линию мама, — а ещё Дима.

- Он ходит.

- По такой скользоте?!

-У них, — бабушка на секунду замялась, — Иря есть!

-У него свои вещи, — мама разбила последний бабушки аргумент.

- Точно! – вспомнила тётя и выглянула из комнаты, — Привет, — поздоровалась тётя со мной, и я с ней в ответ, — Иря, ты собрал вещи? – брат остолбенел, а Дима, воспользовавшись слабостью брата, попытался, стащил из-под носа очередную деталь готовую деталь, но я подхватила её и убрала раньше, чем он дотянулся. Малыш обиделся, повернулся и пошёл жаловаться к тете.

«Ябеда», — подумала и вернула деталь на место.

- Иду-иду, — недовольно проворчал Иря, собрав собранное и мелкие остатки и положил на верх серванта, куда не достали бы мелкие ручки Димы, и отправился в комнату дедушки, собирать вещи. В каждый свой приезд он всегда ночевал у дедушки. Я не раз заставала их за совместным просмотром телевизора, а иногда дедушка Ире разрешал лежать рядом с ним и разгадывать судоку. Так же сам Иря делился мне, что дедушка рассказывал ему разные истории на ночь. От части я завидовала тому как они близки, и жалела о том, что пропускала много интересного, когда меня не было рядом.

Тётя села на диван, включила телевизор, начала листать каналы, моя мама выглянула из кухни.

- Ирма, ты поздоровалась с дедушкой?

Я отрицательно замахала головой, подскочив с дивана вместе с мамой пошла к дедушке. Мы зашли в комнату. Дедушкина комната больше походила на логово нежели на комнату: в ней всегда полутемно из-за закрытой одной занавески, а иногда и двух. Так же способствовало данному ощущению продолговатая форма комнаты и небольшая ниша слева на входе, где дедушка хранил одежду и принадлежности для рыбалки(раньше, когда мы были ростом поменьше, ниша служила местом для пряток). В дальнем правом углу стояла старая тумба со сломанной дверцей, которую давно бы выкинуть, но мама по секрету сказала, что там находиться первая картина тёти, поэтому дедушка и не выбрасывает её. У противоположной стены стоял шкаф с секретером, который тоже был дорог дедушкиному сердцу и моему тоже, так как большая часть поделок, подаренных ему на день рождения или 23 февраля хранились именно там. А также одежда, которая даже после стирки пахла неповторимым дедушкиным запахом: запахом машины, рыбалки и солидола. Напротив разложенного дедушкиного дивана стояло Ирино кресло-кровать. Он спал в нём с тех пор, как я себя помню. Иря сидел на кресле-кровати и собирал вещи в рюкзак, дедушка же спокойно лежал на диване решал судоку и слушал телевизор, как раз начинались десятичасовые новости.

- Здравствуй дедушка! – произнесла громко и чётко, обращая внимание на себя. Он обернулся, снимая очки. Сосредоточенное лицо расплылось в улыбке.

- О-о-о! – дедушкино «О-о-о!» неповторимо, и однажды его услышав, всегда будешь рад ему. Оно всегда такое радушное, доброжелательное, теплое, — Внук, — он запнулся, вспоминая что-то, — Ирма! Доча Вета! – он сел на диван и распахнул руки для объятия. Мы по очереди обняли дедушку.

- Пришли проводить? – спросил он, закончив обнимать маму.

-Да, — ответила она. Я стояла рядом, улыбалась и кивала. Он похлопал меня по руке.

- Идите общайтесь, пока они не уехали… - дедушка обратно надел очки и провёл взглядом по Ире, — собираешься? А говорил, что уже собрался, — сказал он слегка с иронией и упреком. Иря посмотрел на дедушку, поджал губы и продолжил складывать вещи. Дедушка не обиделся, он лишь добродушно рассмеялся и вернулся к прерванному делу.

- Дверь прикрыть или оставить открытой? – спросила мама, уходя.

- Оставить, — сказал дедушка и уходя не закрыла её. После приветствия мы вернулись в зал, к бабушке и тёте. Тётя сидела на середине дивана, мама подсела к ней по правую руку, а села по правую мамину руку и попала на угол дивана. Бабушка же сидела в кресле. Ей удобнее было сидеть в нем, и вставать, после инсульта у неё плохо работает правая нога и без помощи она не может встать. Но просить помощь её стыдно, поэтому она пользуется креслом и никого «не обременяет», как она однажды сказала.

Я смотрела телевизор, там крутили старые новогодние программы, мама общалась с бабушкой, иногда тётя включалась в разговор.

- Всё готово? – поинтересовалась бабушка, когда вышел Иря с сумкой, он кивнул на вопрос и заметил, что недоделанная модель находиться в «лапах» младшего брата.

- Ирма, – Иря обратился ко мне, голос его был обижен, глаза стали краснеть. - Зачем ты ему дала танк? – я активно качала головой, показывая, что это не я. Он отнял модель и открыв рюкзак, скомкав, засунул модель. Дима закричал и протянул руки за игрушкой.

- Это я ему дала, — сказала спокойно бабушка, — ты закончил, пусть ребенок поиграет.

- Бабушка! – в этом слове было всё: злость, негодование, несправедливое обращение.

- Это ведь просто игрушка! – бабушка не понимала. Не понимала, что Иря вложил в эту модель время, силы и возможно любовь. Он скорчил лицо. Он был на грани и тяжело ступая, от чего сервант загрохотал, пошёл в коридор. Я несколько раз в детстве его доводила до такого состояния, но вовремя останавливалась и всегда извинялась.

- Мама, — тётя упрекнула бабушку, но та не поняла за что и удивленно посмотрела на младшую дочь. Иря вернулся из коридора весь красный и недовольный, рухнул рядом со мной на свободное место на диване. Немного остыв, он присоединился ко мне за просмотром телевизора.

- Во сколько автобус? – спросила моя мама, меняя тему. Дима уже успел позабыть об танке и нашёл себе новую игрушку, фантик, что валялся под елкой.

- В двенадцать.

- А не в час? — удивилась бабушка.

- Нет, в двенадцать. — спокойно поправила тётя.

- Странно, задумалась бабушка, — почему я подумала, что в час? А хоть успеете добраться до темноты?

- Не беспокойся, мама, дорогу расчистили. Доедем быстро.

- А по городу? Как вы доберетесь там? Так поздно будут ходить автобусы?

- Мама, — мама слегка упрекнула бабушку за излишнее беспокойство и опеку. – Они взрослые люди, и разберутся сами. Не будет автобусов, вызовут такси…

Бабушка тяжело вздохнула, положила левую здоровую руку на правую, и посмотрела в телевизор.

-И не надоело вам смотреть эту дрянь?! Целые дни это крутят и крутят… - бабушка попыталась отвлечься, — лучше переключите, где было. Там хорошие песни пели, а не это, — она скривилась.

- Ирма, — сказала мама тихо, положив мне руку на колено и легко похлопав, — переключи, — это означало Ирма не волнуй бабушку ещё больше, переключи. Я кивнула и сделала то, что просили. Бабушка посмотрела пару минут концерт.

— Вот, чем вам не нравиться концерт? Хорошо поют же! – Иря скривился и фыркнул, я слегка приподняла брови и отвела взгляд. Но вскоре и в этом смогли найти веселье: полушёпотом комментировали выступление и смеялись над неудачными высказываниями ведущих.

Зазвонил домофон.

- Иря, открой, — скомандовала бабушка.

Он закатил глаза и неохотно поднялся, пошёл в коридор, я осталась сидеть на месте. Брат вернулся и сел на прежнее место. В коридоре послышался топот и шуршание одежды. Дима подорвался встречать - это вернулся тётин муж от своих родственников.

- Привет, — поздоровался он со мной и с мамой, когда, раздевшись вошёл в зал и сел рядом с женой.

- Здравствуйте, — поздоровавшись вернулась к первоначальному делу, Иря заметил, что у одного из танцовщиков оторвался рукав и болтался как макаронина. Мы тихо засмеялись. Бабушка покосилась на нас. Мы затихли, но ненадолго. Диме стало скучно с фантиком, бросив его, он побежал к бабушке в комнату.

- Ирма, Иря, займитесь делом, присмотрите за ним, — сказала бабушка, но мы не спешили вставать.

- Ирма, Иря, — сказала спокойно мама - этот тон не терпел возражений. Я встала и легко стукнула по руке брата, он последовал за мной. Взрослые остались наедине и вновь заговорили о поездке и сборах и ещё о каких-то делах.

В бабушкиной комнате мы сели на ковёр, я облокотилась на кровать, а Иря с противоположной стороны сидел и смотрел как Дима собирает большой конструктор, точнее остатки от того, что когда-то принадлежало ему самому.

- Ирма? – голос Ири резко вывел из раздумья, захотелось тоже что-нибудь построить.

-М? – просила я растеряно.

- Ты не заметила?

- Что заметила? – его намёки были туманны и не совсем ясны.

- Имена.

- Какие имена? – я нахмурила не понимая, что он хочет мне сказать. Я человек не понимающий намёков, мама меня разбаловала, говоря мне всё в лицо. Он отчего-то осторожно огляделся и поманил меня пальцем. Я наклонилась, и он прошептал, чтобы Дима не слышал: «Тебя ведь зовут не Ирма, и моё имя не Иреней». Замолчав, он отстранился. Взгляд был у него заговорщический. Я пыталась подобрать слова.

- Нет, — я нервно усмехнулась, — ты, наверное, ошибаешься…

- Нет! – он широко распахнул глаза. Его тревога передалась и мне, но в отличие от него, я прекрасно её скрывала. – Я уверен, что у нас… - он покосился на Диму, который смотрел на нас, словно мы устраиваем заговор. Глаза младшего брата лукаво заблестели. Он вскочил и побежал в комнату, Иря побежал за ним. Мы не закончили разговор, но я сделала вид, что окончили. Собрав разбросанные блоки конструктора в коробку, вышла в комнату, а там уже началась суета: бабушка ещё раз предприняла попытку всунуть дополнительный пакет пирожков, но тётя стоически отказывалась, дядя пытался одеть Диму, в то время как Иря сидел на диване и ждал когда все соберутся.

- Иря! – рявкнула тётя, — собирайся!

- Не хочу! Я оденусь и потом придётся вас ждать!

-А так нам придётся ждать тебя!

Иря закатил глаза.

- Иря, — спокойно сказала мама, и брат поднялся и пошёл в коридор. Когда все были одеты кроме тети, Иря с иронией крикнул: «Мама, мы так на автобус опоздаем!» Тётя лишь злобно поглядывала в ответ и пошла одеваться. Как итог: мы все собрались в маленьком коридоре: я, мама, бабушка, тётя, дядя и братья, даже дедушка под конец вышел (после того, как его позвала бабушка). Переобнимавшись и поперецеловавшись на прощанье они ушли. Мама закрыла дверь. Настала тягостная тишина. Дедушка вернулся к себе, продолжая решать судоку и слушать теперь уже одиннадцатичасовые новости, бабушка вернулась в кресло и продолжила смотреть концерт. Её взгляд был рассеян, а мысли далеко. Мама тоже, хоть и, казалось, смотрит телевизор, но была где-то далеко мыслями. Я в отличие от взрослых была мыслями в комнате, а точнее на кухне. Там остались сладкие пирожки с клубникой и вишней.

- Можно я возьму пирожок? – тихо спросила у бабушки. Она не сразу заметила меня и рассеяно кивнула.

- Бери, — добавила она в шутку, — кто запрещает?

Я встала кивнув.

-И мне захвати, — попросила мама. Я кивнула, принеся с кухни один сладкий пирожок себе и один с мясом маме.

Где-то в двенадцать, позвонила тётя и сказала, что они поехали, на автобус едва успели, долго шли из-за гололеда. Бабушка огорчилась, что не настояла на такси. Закончив разговор, она положила трубку и чтобы как-то отвлечь бабушку мама заговорила о старшем брате, моем дяде.

- Вроде тоже планировали прийти.

- Да, но он работает, — сказала бабушка с грустью, — я попросила, чтобы хотя бы Ваня пришёл, — бабушка посмотрела на часы, — сказали, что к одиннадцати подойдут, попрощаться проводить, — мне хотелось пошутить, про разные часовые пояса в нашем городе, но вовремя прикусила язык, бабушка была серьёзно опечалена. Мама вновь сменила тему и начала спрашивать, как дела у бабушкиных сестёр и подруг. Смена темы помогла оживить атмосферу и отвлечь бабушку от переживаний. А я, пока бабушка отвлечена, вновь начала листать каналы в поиске интересной передачи для просмотра. Мама с бабушкой проговорили до того момента, как тётя позвонила и сообщила что они успешно добрались до дома.

- Мы, наверное, пойдём пока ещё светло, — мама встала с дивана, — Ирме, ещё надо искупаться, погладить форму и рюкзак на завтра собрать.

- Да, — голос бабушки был чуть печален. - Возьмёте парочку пирожков?

- Ирма, — я кивнула и прошла на кухню, взяв небольшой пакет взяла по три пирожка с разными начинками.

- Бери больше, — откуда взялась бабушка у меня за спиной и начала накладывать больше пирожков в пакет. Мне пришлось сопротивляться, чтобы не тащить два пакета, которые ни я, ни мама не съедим. Но после вмешательства мамы, бабушка сторговалась до одного наполненного до краев пакета. Мы пошли в коридор, и бабушка в дверном проеме, между комнатой и прихожей стояла, и смотрела как мы одеваемся. На прощание мама и бабушка крепко обнялись, они всегда так прощались, словно никогда больше не увидятся, но через неделю мы вновь придём в гости, и они вновь будут прощаться так словно прощаются навсегда.

Я стояла скромно у двери, но бабушка заметила меня и распахнула свои объятия для меня. Я не отказала. Она чмокнула меня в щеку и сладко улыбнулась.

- Хорошего начала новой четверти, — пожелала бабушка, — учись хорошо!

- Хорошо. Спасибо, — улыбнулась в ответ.

- Мы пошли, — сказала мама, констатируя факт, – пирожки не забудь, — сказала она мне, в ответ я приподняла пакет с пирожками. Мама кивнула в ответ.

Мы вышли, было от чего-то грустно, то ли от того, что на улице пошёл дождь, то ли от того, что каникулы закончились и Иря уехал, то ли всё вместе. Мама надела капюшон и заставила меня надеть тоже. Мы пошли домой, но уже другой дорогой, вдоль парка. Раньше он был одним из центров культурного отдыха в городе, там была танцевальная площадка, аттракционы, от которых остались бетонные утяжелители, и прекрасная цветочная аллея, от которой осталось лишь пара клумб. Сейчас же парк пользовался большой популярностью у любителей много выпить, — там мало кто ходил и сам парк был далеко от домов, поэтому было мало шансов, что «посиделки» разгонят правоохранительные органы. Даже зимой будь то мама или папа мы ходили по краю парка, боясь, войти вглубь.

Мама шла со стороны дороги, чтобы если вдруг проедет лужа, то брызги попали бы на неё, так как у неё была старая куртка из водонепроницаемой ткани, если верить продавщице и опыту её использования. Моя же куртка не имела таких свойств и легко промокала даже от снега. Идти пришлось ещё медленнее, дорога стала ещё более скользкой из-за дождя. Я перехватила маму под локоть. Постепенно и незаметно дождь перешёл в снег, падающий огромными хлопьями. Стало ещё опаснее, так как лужи припорошило снегом. Мамину руку я не выпустила.

- Почему сейчас пошёл снег? – вопрос был больше риторический. Но всё же я была обижена на снег, что он пошёл сейчас, когда нет ни брата, ни времени поиграть в снежки. - Почему в конце каникул? Почему не в начале? Почему не на новый год?

- Если в следующие выходные выпадет достаточно снега, то можно вынести ковёр и выбить его…

Мама ответила, хотя я говорила сама с собой. Но её предложение мне понравилось.

- Хорошо. Я даже готова его сама скатать!

- Нет, вместе.

- Тогда я одна его спущу!

- Он тяжёлый, вдвоём.

- Хорошо! – я уже предвкушала валяние в сугробах, — хоть бы выпало много снега к следующим выходным!

Снег словно услышав меня и пошёл сильнее. Он падал огромной стеной застилая всё на пути.

Вернувшись домой, я выглянула в окно, снег продолжал идти. Он даже пошёл сильнее прежнего! За окном была огромная белая непроницаемая стена. Я гладила форму и смотрела в окно. Я собирала рюкзак и смотрела в окно. Я ужинала, пила чай и смотрела в окно. Я предвкушала, как завтра пойду по свежевыпавшему снегу, по не протоптанным дорожкам, как будет хрустеть снег!

Закончив со сборами, мама загнала меня в ванну. Я набрала полную ванну и прежде, чем начать мыться, немного полежала. Я могу долго лежать в ванне, но в этот раз я почему-то испытала дискомфорт. Вода словно обжигала правую ногу в области голеностопа. Я быстро искупалась, полила ногу холодной водой, но и она обжигала, словно кипяток. Я выскочила из ванны и стала быстро вытираться полотенцем. Когда я вытерла насухо ногу, тогда стало легче, но пятно, словно от ожога осталось.

- Всё хорошо, котёнок? – Прокричала мама из зала.

Я посмотрела на ногу.

«Пузырьков нет, просто болит». — Подумала я и ответила маме: «Нет, всё хорошо!»

Оделась в чистое, почистила зубы и хотела было уже выйти, но остановилась. Я не развесила сушиться мокрое полотенце! Прибрав после себя, только тогда вышла.

-С лёгким паром! – сказала мама, когда я проходила мимо. – Полотенце повесила сушиться?

- Да.

-И для лица?

Я указала на полотенце на голове. Мама кивнула. Вернувшись в комнату, я прикрыла окно, чтобы комната наполнилась свежим снежным воздухом, а сама пошла к маме в зал, она смотрела какую-то вечернюю воскресную программу. Уже не помню, о чём она была.

Когда закончились девятичасовые новости мама отправила меня спать. Я размотала полотенце и повесила его сушиться в ванной. Прежде чем выключить свет в комнате и лечь спать, я долго ходила по квартире, то проголодалась, то захотелось пить, то душно, то холодно.

- Ирма, — сказала мама низко. Она предупреждала меня. Я смирилась с неизбежным и отправилась спать.

Спать не хотелось. Я прислушалась к телевизору в зале, он тихо что-то болтал, мама же уже сопела. Эта привычка, засыпать под телевизор, у неё осталось ещё с общежития. Соседи могли ходить-бродить по коридору до самого утра, а телевизор словно заслонка от соседей помогал ей уснуть. Я же не терплю никаких звуков. Я могу уснуть только в полнейшей тишине, либо сильно устав (благодаря школе и секции я приходила, делала уроки и как только голова касалась подушки, засыпала). Переехав, к сожалению, я не стала быстрее засыпать, из-за маминой привычки. Я пробовала прикрывать дверь, и мама делала звук на минимум, но я по-прежнему его прекрасно слышала и даже могла разобрать слова и в общих деталях понять сюжет фильма, что шёл ночью. И это меня раздражало! Не мамина привычка, а скорее мой острый слух! И сейчас, даже несмотря на то, что телевизор выключился, и в комнате тишина, я продолжала ворочаться. Но может ещё я не могла уснуть по причине того, что завтра в школе первый день после каникул. А первый день всегда волнителен для меня. И ещё от чего-то правая ступня начала чесаться. Я перевернулась на спину и почесала ногу о кровать. Стало легче. Прикрыла глаза и как-то получилось забыться, уснуть. Но вдруг мне стало холодно и жестко. Я проснулась, но оказалась не в своей комнате. Огромное пространство было заполненное колоннами, которые поддерживали огромную, казалось бесконечную крышу. Посреди комнаты в свете, неизвестного происхождения, находился бассейн. Я встала и подошла к нему. Мне стало интересно насколько он глубокий и заглянула. Дна не было видно. Подняв голову, я засмотрелась на блики воды на потолке. Было красиво и загадочно. Всё пространство, казалось, было окутано какой-то магией, сказкой, тайной. Всё было невероятно реалистичен для сна.

- Ирма?! – я повернулась на голос. Передо мной стоял брат в шортах и босой.

- Иря?!

- Что ты делаешь в моём сне? – он был искренне удивлён моим присутствием. Я открыла было рот, чтобы возразить, но передумала. Решила разыграть его, повернулась и продолжила смотреть на воду.

- Красиво. Правда?

Краем глаза я заметила, что он подошёл ко мне и заглянул в бассейн.

- Может, — он почесал затылок, — странно это как-то. Древней Грецией, вроде ты увлекалась.

Я отвела взгляд.

- Может поэтому и снюсь тебе здесь?

- Логично. А может наоборот, я в твоем сне? — он лукаво улыбнулся и голубые глаза засияли. Затем он прошёл мимо и подошел к самому краю бассейна, ближе чем я и заглянув, словно вглубь.

- Дна не видно.

- Ага.

- Надо бы поосторожнее.

- Ага, — продолжала нервно соглашаться. — Может тогда и отойдешь?

- Угу, — ответил он, но вставая, чуть перегнулся через край и чуть не упал. Я на инстинктах, вытянула руку, оттянула его от края за плечо, но сама, чтобы не упасть сделала шаг вперед. Роковой шаг и упала в бассейн без дна.

Падая, меня охватила паника: Я ПЛАВАТЬ НЕ УМЕЮ! Но едва я полностью погрузилась в воду, меня неведомые силы вытолкнули назад, на поверхность, и увидев бортик, я попыталась подобраться к нему. Как-то добравшись, я схватилась одной рукой, а затем второй, кто-то ещё помог меня вытащить на поверхность.

- Спасибо! — поблагодарила брата, задыхаясь и отплевываясь от воды, распласталась на кафеле. Он был спокоен и даже улыбался, меня это напрягло. - Ты чего лыбишься?

- Рад, что ты жива, — ответил он. Я нахмурилась.

-Я и не собиралась и не собираюсь умирать. В ближайшие лет сто так точно.

- Это хорошо, — он начал себя ещё страннее вести себя. Я села и обняла себя, пытаясь согреться, он сел рядом и смотрел куда-то вдаль, куда я не могла усмотреть.

- Что там?

- Твое великолепное будущее.

-С тобой всё хорошо? — я приложила ладонь к его лбу. Температуры вроде не было.

- Более чем, — он встал, повернулся ко мне лицом, а к лицу спиной и в следующую секунду из вод появилось чудище, которое щупальцем схватило брата и подняло вверх. Я подскочила.

- Эй, верни мне брата! — кричала монстру, думая, словно он понимает меня. Но он меня понял. Два черных глаза обратились на меня, а щупальце с Ирей замерло. — Да, его!

Монстр издал звуки, которые издают дельфины, когда «смеются», затем он потряс щупальцем, дразня и поднял ещё выше. Я начала задыхаться от гнева. Я не любила и не люблю, когда моего брата обижают! Раньше я делала это, но по глупости, сейчас же и мне не позволено его обижать! Я заметалась в поисках чего-то, что могло бы мне помочь достать до монстра и в тени колон откуда-то взялся ящик с баскетбольными мячами. Я довольно улыбнулась.

- Ну всё, тварь, держись, сейчас ты у меня получишь! — пробормотала под нос, закатывая рукава которых нет. Взяв мячик, я замахнулась со всей силы и бросила его в монстра, но тот играючи отбил его щупальцем, продолжая дразнить меня. Я взяла следующий и постаралась бросить ещё сильнее, но в этот раз целилась выше, в глаза. Но он не попал в цель, всё так же был отброшен. Я кинула третий мяч, четвертый, пятый, но это нечто с щупальцами только потешалась надо мной, периодически поигрывая с Ирей, потерявшим сознание.

Когда осталось два мяча, а сил у меня почти не осталось я заплакала от бессилия. Это страшное состояние, когда не можешь спасти близкого, но в этот момент открывается второе дыхание. И оно открылось у меня. Мяч, что я послала в монстра, он осветился синей аурой и летел быстрее, чем предыдущие. Сначала я не придала этому значения, но когда он врезался в монстра и пролетел через него насквозь, только тогда я заметила. А ещё я заметила, что брата щупальце отпустило и он начал стремительно падать. Я помчалась его ловить, но он падал всё быстрее. Я испугалась, что он упадет и разобьется. В последний момент, я оттолкнулась от пола и попыталась его поймать ещё в воздухе, не выдержав закричала «Иря!» и в этот момент я проснулась в своей комнате с вытянутыми руками.