Я до сих пор не бог. Книга XXXVII

г. Южно-Сахалинск.

Администрация.

12:35.

Надя стояла у окна администрации и пила третью чашку кофе, когда Трофим влетел в кабинет с выпученными глазами. Довольно редкое зрелище.

– Дирижабли! – выпалил он. – Двенадцать штук! Идут с юго-запада! Обогнули западный фронт по широкой дуге!

Кофе выплеснулся на документы. Надя выругалась и бросила чашку на стол.

– Откуда? Наша ПВО должна была их засечь!

– Засекла. Три минуты назад. Они шли на предельно низкой высоте почти над водой и маскировались помехами. Это не обычный транспорт, а штурмовой. С маголитовыми щитами на борту. Водные монстры их не смогли сбить.

Надя посмотрела на карту. Западный фронт в тридцати километрах. Все основные силы там. Здесь, в столице, оставались только гарнизон из трехсот бойцов, зенитные установки, гвардейцы и... питомцы Михаила.

Этого вполне должно хватить!

– Трофим, а где питомцы Михаила? – спросила девушка, медленно повернувшись.

– Булат во дворе поместья, – Трофим уже набирал команды на планшете. – Любавка и Богдан тоже.

– Идеально. Передай им, что гости придут с неба. Пусть встречают.

– Уже.

Надя выбежала из администрации. Утренний воздух пах морем и гарью с берега. На горизонте, с юго-запада, она уже видела двенадцать темных точек, выстроенных клином. Дирижабли Российской Империи шли к столице на средней высоте, и по мере приближения становились все больше. Каждый нес на борту орудия, и, судя по всему, внутри была пехота.

Обходной маневр.

Пока основная армия сражается на берегу, штурмовая группа бьет в тыл. Классика. Это было бы чертовски эффективно, если бы не одно обстоятельство.

Булат стоял посреди главной улицы. Огромный черный конь перегородил собой целую трассу. Его темная шкура блестела, а глаза, большие, как яблоки, были направлены в небо. На его широкой спине сидел Богдан, а рядом стояла Любавка и угрожающе щелкала ртом.

– Двенадцать дирижаблей, – сообщила Надя, подбегая к ним. – Штурмовые. Маголитовые щиты и десант.

– Вижу, – Булат фыркнул, и от его дыхания растаял ближайший сугроб. – Надо же, я только позавтракал. Как раз надо немного растрясти… Да и маголитовые щиты нам никуда не встали. Они же только от монстров!

– Булат, а я не успела покушать, – Любавка вытянула морду и уставилась на летающие корабли. – Они уже на подходе.

– Тогда не будем тянуть, дорогая, – произнес Булат. – Сначала война, потом покушаем.

– Верно говоришь! – Богдан похлопал его по шее. – И я тебе обещаю целую телегу яблок, если мы переживем этот день.

– Две телеги.

– Договорились.

Первые зенитные установки открыли огонь. Красные лучи прочертили небо, но врезались в защитные барьеры. Лучи расплескались по силовым полям, оставляя мерцающие разводы. Головной дирижабль ответил. Снаряд ударил в площадь перед администрацией, создав кратер в три метра глубиной.

– Булат! – крикнула Надя.

– Вижу! – Булат пригнулся, приготовившись к прыжку. От его тела в разные стороны начали расходиться темные полосы, похожие на змей. Постепенно их Богданом окутало черным коконом. Земля под копытами треснула.

– Надеюсь, ты готов, парень!

– Еще бы, – сказал Богдан, принимая свою демоническую форму. – Сметем их по одному, пусть знают, что совершили ошибку!

Булат прыгнул.

Для существа его размеров прыжок выглядел противоестественно. Земля под его копытами провалилась на метр, волна пыли ушла во все стороны, а Булат подпрыгнул. Высоко и быстро. Со стороны это больше походило на черное ядро, выпущенное с земли, и летящее в дирижабль.

Он врезался в ближайшее судно снизу. Богдан крыльями вспорол обшивку, прошел насквозь и вылетел сверху, увлекая за собой обломки каркаса, куски ткани и кричащих наемников. Дирижабль начал заваливаться на бок, теряя газ и высоту.

Богдан отпрыгнул от Булата в сторону. Черные тени от коня моментально расползлись по падающему кораблю, убивая всех, кого встречали на своем пути.

Отовсюду раздались крики, грохот и характерный звук, который издает судно, которое неминуемо ломается.

Любавка же осталась на земле, и сконцентрировалась на дальних атаках. Открыв пасть, на кончике языка появилась черная сфера и тут же выстрел тонким лучом в соседний дирижабль. Она слегка двинула головой, и луч прочертил дугу, разрезая парящий корабль, словно накаленная докрасна струна разрезает масло.

Второй дирижабль просто распался на две половины.

Булат тем временем приземлился на крышу городской ратуши, проломив часть кровли, оттолкнулся и прыгнул в третий дирижабль. Этот он не стал пробивать насквозь. Вместо этого он копытами ударил по корпусу, оттолкнув дирижабль в четвертый. Два воздушных судна столкнулись оболочками и начали падать, вращаясь вокруг общей оси, как огромный горящий волчок.

– Булат! – заорал Богдан с соседнего дирижабля. – Не бросай их на город!

– А куда?! – Булат уже прицеливался к пятому. – Тут везде город!

– Давай вон на тот пустырь! – Богдан ткнул мощной лапой на огромное поле близ столицы.

– Давай попробуем! – и его теневые щупальца увеличившись, подхватили два падающих дирижабля и отшвырнули от домов подальше.

Оставшиеся дирижабли открыли огонь по Булату. Снаряды ударили ему в бок, в спину, в голову. Булат мотнул головой, стряхивая осколки, и только зафыркал.

Зенитки продолжали стрелять. Один из дирижаблей, лишившийся барьера после нападения Богдана, получил прямое попадание от Любавки. Оболочка вспыхнула. Горящий каркас рухнул в порт, подняв столб дыма и пара.

Богдан перелетел на шестой дирижабль, вцепился когтями в орудийную башню и вырвал ее с корнем. Башня вместе с наводчиком полетела вниз. Наемник на лету ухватился за веревку и повис. Богдан подлетел к нему в упор и завис.

– Держись крепче, – прорычал он. – До земли далеко.

– Ты разговариваешь?! – завопил наемник и отпустил канат, решив, что смерть от падения будет лучше.

– Вот идиот, а мог бы и выжить, – пожал плечами Богдан и одним мощным взмахом крыльев, перелетел на следующий дирижабль.

Он работал методично, перелетая с дирижабля на дирижабль. Вламывался внутрь и устраивал кровавую баню для всех, кто попадался ему на пути. Один раз случайно выбросил рулевого вместе со штурвалом. Дирижабль без управления закрутился и врезался в скалу на окраине.

К двенадцати пятидесяти из двенадцати дирижаблей летели только четыре. Они сбросили десант на южную окраину и попытались отступить, но Булат догнал еще два. Оставшиеся два ушли на юг, бросив высаженных наемников на произвол судьбы.

Трофим наблюдал через бинокль за южной частью города, где двести наемников пытались организовать оборону и постепенно продвигаться в глубь столицы.

Рядом, с оглушительным грохотом приземлился Булат. На его шкуре дымились три воронки от магических снарядов, но он выглядел скорее раздраженным, чем раненым.

Богдан и Любавка подскочили через пару минут.

– Булат, ты как? – спросил Трофим.

– Жить буду, – кивнул он. – Но мне не нравится то, что они смогли добраться до столицы.

***

Западный фронт.

12:40.

Посейдон не спешил. Он умел ждать, как и все представители его погибшей расы.

Воды в океане было достаточно, и надо было просто подождать, чтобы тело приняло еще больше. Конечно, теперь он мог назвать себя сильнейшим в своем роде, но даже так, ему не хватит сил ассимилироваться со всей водой на планете… А так хотелось. Но тогда он будет медлителен и неповоротлив. Тут надо было выбирать, или всепоглощающая мощ океанов, или молниеносная реакция и скорость.

Мелкие рыбы проплывали внутри него насквозь, не замечая. Для них он был частью океана.

Это его стихия.

Сверху доносились глухие удары. Взрывы. Крики, искаженные толщей воды. Наемники умирали. Корабли стояли на якорях, выпуская волну за волной десантных катеров.

Посейдон ждал сигнала.

И получил его в двенадцать сорок. Лора передала: “Посейдон, работай по кораблям. Приоритет, десантные транспорты”.

Он поднялся со дна. Медленно, плавно, как поднимается прилив. Вода вокруг него потемнела, загустела, стала его продолжением. Он не плыл. Он перемещался вместе с водой, как течение внутри течения.

Первый транспорт он утопил без звука. Просто потянул за днище. Корабль вздрогнул, накренился, и в следующую секунду ушел носом под воду. Четыреста тонн стали, дерева и живой силы просто исчезли с поверхности, как будто кто-то выдернул пробку из ванны.

Второй транспорт он перевернул. Волна, пришедшая снизу, подбросила корабль, как щепку, и положила его на бок. Наемники посыпались в ледяную воду. Посейдон не обращал на них внимания. Это мелочь. Они утонут сами, или их сожрут водяные монстры Аркадия.

Третий корабль он раздавил. Сжал корпус с двух сторон. Стальные шпангоуты лопнули, как ребра, обшивка смялась. Корабль переломился надвое и затонул за двадцать секунд.

***

На мостике “Полтавы”, наблюдающий за всем этим адъютант снова побледнел.

– Ваше Величество! Мы потеряли три транспорта! Что-то атакует из-под воды!

Петр Первый не выразил удивления и только многозначительно посмотрел через борт в темную пучину океана.

– Водяных магов на палубу. Все, кто владеет стихией воды. И пусть бросают глубинные заряды.

Двадцать водяных магов Организации выстроились вдоль борта “Полтавы” и ударили заклинаниями. Голубые потоки энергии ушли в глубину, создавая завихрения и водовороты. Глубинные заряды полетели следом, оставляя пенные следы на поверхности. Взрывы гулко отдались в толще воды.

Посейдон почувствовал удары. Магия воды кололи, как иголки. Неприятно, но не опасно. Двадцать магов против водяного в его родной стихии. Все равно что двадцать мышей против огромного слона в закрытой комнате.

И он ответил.

Волна поднялась из глубины и ударила в борт “Полтавы”. Корабль накренился на пятнадцать градусов. Водяные маги попадали с ног. Трое вылетели за борт. Посейдон подхватил их и утянул вниз. Аккуратно убрал с поля.

Оставшиеся семнадцать магов ударили снова. На этот раз скоординированно. Семнадцать потоков слились в один гигантский водоворот, который начал раскручиваться вокруг Посейдона, пытаясь сковать его и обездвижить.

Посейдон замер на секунду, умиляясь этим глупым попыткам закрутить часть его тела в спираль. Давление нарастало. Семнадцать магов работали на пределе, вкладывая все, что имели.

А потом Посейдон просто раздвинул воду.

Он был частью океана. Не надо было прикладывать каких-то сверх усилий, просто взять больше массы. Попытка удержать его водоворотом была равнозначна попытке удержать океан в ладонях. Водоворот рассыпался. Обратная волна ударила по магам. Шестеро потеряли сознание от перегрузки энергетических каналов. Четверо захлебнулись собственной кровью из носа. Оставшиеся семеро отступили, бледные и дрожащие.

Посейдон продолжил работу, оставив корабль с Петром Первым целенаправленно в живых. Такие были указания от Лоры.

Он продолжил веселиться. Четвертый транспорт. Пятый. Шестой. Он двигался от корабля к кораблю. Море слушалось его, как собственное тело. Нет, это и было его тело.

К часу дня он потопил девять транспортов из двенадцати. Оставшиеся три попытались уйти на полном ходу, но Посейдон создал подводное течение, которое развернуло их обратно к берегу. Там их уже ждали костяной Игорь и его морские твари.

Адъютант на “Полтаве” больше не докладывал. Он сидел в углу рубки с остекленевшим взглядом и тихо повторял: “Что-то смотрело на меня в воде. Что-то смотрело на меня в воде.”

Петр Первый стоял у лееров и смотрел, как тонут его корабли. Лицо было спокойным. Он знал, что так и будет. Все идет так, как он и планировал все эти годы, пока находился в заточении.

***

Поместье Кузнецовых.

12:45.

Надя первая услышала выстрелы, когда они с Трофимом приехали в особняк. Три сухих хлопка со стороны восточных ворот. Потом еще три. Потом автоматная очередь.

– Трофим!

– Вижу! – голос дворецкого был ровным и спокойным. – Десант с подбитых дирижаблей! Около сорока человек! Часть отделилась от общей группы и идет к поместью! Все маги!

Надя подбежала к окну. За восточной стеной, в сосновом перелеске, мелькали темные фигуры. Наемники двигались грамотно, перебежками, прикрывая друг друга. Что тут сказать, профессионалы. Видимо, решили, что поместье царя Сахалина является важной тактической целью. И были правы. Но тут был резерв обороны.

– Что там у нас? – раздался голос Лиры за спиной Надежды.

От неожиданности, девушка аж подпрыгнула и резко обернулась.

Перед ней стояли все пять рыцарей Кузнецова. На каждой была особая броня, которая не стесняла их движения и позволяла пользоваться особенностями своих татуировок.

– Ух, девочки, напугали… – вздохнула Надя и показала пальцем на улицу. – Там…

– Да, знаем, – кивнула Аврора и пошла к входной двери. За ней пошли остальные, доставая по дороге оружие из своих татуировок. – Не переживай, в казарме есть еще кое-кто…

Надя повернулась к окну.

Дверь казармы открылась и на улицу вышла Катя Романова. Полный доспех, шлем с поднятым забралом, тонкий меч на поясе. Следом еще восемь конюхов. Емеля замыкал строй с щитом в руках. Денис Бердышев стоял у ворот поместья с десятком кутузовских гвардейцев, которых оставили для охраны.

– Сорок наемников, – крикнула Надя девочкам. – Я уверена, что с вами все будет в порядке, но все же… они маги.

Лира шла последняя и обернулась уже в дверях.

– Сорок? Нас двадцать. Почти честно.

– Почти? – нервно улыбнулась Надя.

– Им бы еще столько же для равновесия, – ответила Лира и закрыла за собой дверь.

Первые наемники показались из-за деревьев через минуту. Они увидели стену поместья, ворота и отряд в полных рунных доспехах с мечами. На секунду замешательство промелькнуло на их лицах. Редко увидишь в первых рядах девушек модельной внешности, готовых к бою. Им бы на обложках журналов мелькать, а не сражаться…

Командир наемников, крупный мужчина в тактическом бронежилете, поднял руку, останавливая отряд.

– Леди, – крикнул он, – советую отойти. Мы здесь не за вами. Даем вам десять секунд, чтобы уйти!

Катя молча подняла меч к шлему.

– Ваш выбор, – командир махнул рукой.

Наемники подняли автоматы и открыли огонь. Магические импульсы и обычные пули ударили в стену и ворота. Камень раскрошился. Пыль поднялась столбом.

Когда она осела, все стояли на том же месте. Рунные доспехи, обработанные Толстым, мерцали красным от поглощенной энергии. Ни одна пуля не прошла.

– И все? – хмыкнула Катя и побежала.

Двадцать метров до ближайшего наемника она покрыла за три секунды. Тонкий меч описал дугу. Наемник выставил магический щит. Меч прошел насквозь, как через картон. Голова покатилась по белому снегу, оставляя за собой красный след.

– Мой меч игнорирует все защитные артефакты, – произнесла Романова.

Рыцари двинулись следом. Клином, как учила Маруся. Денис тоже повел свою группу в бой, заходя по бокам, и сзади Емеля с щитом, прикрывающий тыл.

Наемники были профессионалами. Они быстро перестроились, попытались создать дистанцию, перешли на магические атаки. Огненные шары, ледяные копья, воздушные лезвия. Все отскакивало от рунных доспехов. Толстой знал свое дело. Каждый комплект был рассчитан на десятки боевых попаданий.

Богдан использовал свою нечеловеческую силу, врезаясь в толпу со своим щитом. За ним, колонной двигались рыцари, и рубили всех направо и налево.

Бой длился двенадцать минут. Двенадцать долгих, жарких, шумных минут, после которых перелесок затих. Тридцать шесть из сорока наемников лежали на земле. Четверо бежали обратно к южной окраине, где им навстречу уже шли Любавка, Булат и Богдан.

Катя подняла забрало. Грудь часто вздымалась, а пот на липком лбу стекал на глаза, неприятно щипля.

– Доклад, – сказала она.

– Раненых трое, – ответила Аврора, осматривая бойцов. – Серьезных повреждений нет. Ушибы и ожоги. Рунные доспехи держат.

– Катя, – Емеля подошел, снимая шлем. – Я тут посмотрел и понял, что это один из отрядом той самой организации. Я узнаю эту форму.

– Да, я тоже это заметила, – ответила Катя.

– Почему они тут? Разве это не должны быть солдаты Российской Империи?

– Хороший вопрос, конюх… Но это надо спросить у того, на кого они работают.

***

Северный фронт.

12:50.

Шестой удар.

Я больше не чувствовал ног. Левая рука работала на одном упрямстве. Ерх гудел так, что вибрация отдавалась в черепе. Кровь из носа уже не останавливалась, я просто перестал обращать внимание. Рот был полон медного привкуса, а глаза застилала красная пелена.

Валера с Сашей теснили Нечто к скале. Святослав давил своими крыльями сверху. Эль стоял барьером, источая темную энергию. Его зона покрытия поражала. Если бы не гусь, то разрушения уже давно не ограничивались бы этим берегом, и покрыли бы пол острова.

Левая ступня. Шестой узел.

– Давай, давай, еще чуть-чуть… – шипел я, с трудом переставляя ноги и таща по земле Ерх. Почему-то он стал невероятно тяжелым.

Валера и Саша умудрились прижать Владимира к огромному булыжнику прямо передо мной.

Я с трудом оторвал Ерх от земли. Острие проткнуло ступню. Узел лопнул.

Мир схлопнулся.

Не погас, а именно схлопнулся, как если бы вселенная сжалась в точку, а потом расправилась обратно. Внутри меня что-то сломалось окончательно. Каналы рушились, как старые стены. Больно. Так больно, что я не мог даже кричать. Просто лежал, открыв рот, и беззвучно глотал воздух.

– Миша! – Лора кричала, паря передо мной в воздухе. – Шестой пробит! Привязка на восемьдесят семь процентов! Каналы... Разрушение восемьдесят пять процентов! Но, Миша, это… смертельно!

– Варианты – мысленно произнес я.

– Не знаю, – честно ответила она.

Есенин подбежал и опустился на колени рядом со мной. Он улыбался.

– Последний регенератор. Миша, если он не поможет, у меня осталась только та штука.

Я даже ответить не смог, только открыл рот для очередной порции зелья.

Он влил мне жижу в рот. Я проглотил. Тепло медленно начало растекаться по телу. Слабое, но ощутимое.

– Еще один, – я посмотрел на Есенина. – Один удар.

– Миша, ты не выдержишь. Это видно даже невооруженным взглядом. У тебя кровь течет со всех щелей.

– Блин… – я попытался улыбнуться. – Все же, надеюсь, что не из всех…

– Не из всех, – успокоила меня Лора.

Есенин удивленно посмотрел на меня.

– Фигасе, ты еще и шутить умудряешся. Ну точно не сдохнешь…– он полез в нагрудный карман и достал маленькую склянку с мутной жидкостью. – “План Б”. Выпьешь после седьмого удара. Или до. Или вместо. Решай сам.

– Что она делает?

– Понятия не имею. Я нашел в кабинете отца. Там было написано: “На крайний случай, когда вообще ничего не помогает”. И внизу приписка: “Либо починит, либо убьет. Пятьдесят на пятьдесят неплохой результат”.

– Сергей Александрович оказывается, тоже с чувством юмора.

– Он любит зельеварение.

Я засунул склянку за пазуху и поднялся. Ноги подогнулись. Я поймал равновесие. Снова подогнулись. Снова поймал.

Седьмой удар. Правая ступня. Последний узел.

Погнали!

***

И тогда это произошло.

Не на северном фронте, не на западном и не в столице.

Везде одновременно.

***

Посейдон замер в окружении обломков кораблей. Течение несло обрывки такелажа и масляные пятна. Он только что раздавил очередной транспорт и собирался двигаться к следующему.

Но вместо этого остановился в толще воды, как камень. Что-то коснулось его. Не снаружи. Внутри. Как далекий голос, который не слышишь ушами, а чувствуешь всем телом.

Хозяин.

Хозяин звал.

Нет, не звал. Хозяин умирал.

Посейдон развернулся к северу. До северного побережья тридцать километров. Для него, в его стихии, это считанные секунды.

Он двинулся и быстро. Очень быстро. Корабли, катера, обломки – все отлетало в стороны. Волна от его движения пошла по поверхности, раскачивая даже “Полтаву”.

Это был инстинктивный зов, заставляющий игнорировать все остальные команды и приказы.

***

Аркадий стоял по пояс в прибрежной воде. Его гигантский скелет, собранный из тысяч костей, скрипел при каждом движении. Он только что раздавил десантный катер и двумя конечностями удерживал еще один, не давая ему выбросить десант.

Но его голова повернулась к северу. Пустые глазницы, в которых горели синие огоньки, вспыхнули ярче.

Он почувствовал.

Хозяин в беде. Смертельной беде. Аркадий издал низкий, протяжный звук, как у органа, от которого задрожали стекла на оставшихся кораблях.

Аркадий бросил катер, развернул свое тело и двинулся вдоль берега на север. Шаги сотрясали землю. Морские твари, подчиненные ему, потянулись следом. Целая армия пошла за своим командиром.

***

Любавка и Булат заканчивали с десантом на южной окраине столицы. Последние наемники умирали. Богдан парил в небе и выискивал остатки наемников.

И тут конь замер.

Волосы на загривке встала дыбом. В груди полыхнуло так, как будто кто-то ударил его изнутри раскаленным кулаком. Он посмотрел на Любавку.

Она стояла неподвижно, выпучив глаза.

– Ты чувствуешь? – спросила она.

– Да, – Булат сорвался с места, оставив после себя кратер. – Миша…

Любавка тоже не отставала и бежала со всех сил.

– Он не просто зовет. Его каналы...

– Быстрее.

Они неслись через город, через перелесок, через промерзшие поля. Богдан мчался снося все на своем пути, словно танк, заборы, машины, траншеи, его вообще не тормозили. Любавка мчалась следом, выжимая из себя все силы. Владелец внутреннего хранилища был при смерти.

***

Угольки сражались на западном фронте. Сорок темных фигур, каждая ростом с крупного мужчину, работали в паре с бердышевскими бойцами. Молча, слаженно, без страха.

Все сорок одновременно остановились. Сорок голов повернулись на север. Сорок пар глаз вспыхнули голубым. Наемник, который дрался с ближайшим Угольком, воспользовался паузой и ударил. Уголек принял удар, не обратив внимания. Потом молча сломал наемнику шею развернулся и побежал.

Все сорок существ побежали на север. Через линию фронта, через позиции, через траншеи. Бердышевские бойцы в изумлении смотрели, как темные фигуры исчезают в направлении северного побережья.

Кутузов опустил бинокль.

– Что за чертовщина?

***

Кицуня лежал на крыше поместья. Он не участвовал в бою с дирижаблями. Михаил сказал охранять дом. И он охранял. Лежал на черепице и смотрел, как внизу рыцари разбирают тела наемников.

Его уши дернулись. Все пять хвостов распрямились одновременно, как антенны и распушились. Глаза раскрылись и полыхнули огнем.

Хозяин.

Кицуня встал. Посмотрела на юг, где в Китае были дети. Посмотрела на север, где умирал хозяин.

Настя с детьми в Китае. Ева рядом. Алиса тоже. Они в безопасности. Хозяин нет.

Кицуня прыгнул с крыши и помчалась на север. Снег под лапами испарялся, оставляя дымящуюся дорожку.

***

Тари почувствовала это под землей.

Матка жуков находилась в тоннелях под столицей. Ее сеть ходов пронизывала весь остров, от южной оконечности до северных скал. Тысячи ее детей трудились в темноте, укрепляя стены, расширяя проходы, поддерживая инфраструктуру.

Вибрация прошла через породу. Тонкая, как паутинка. Но Тари чувствовала каждое колебание острова, как собственное сердцебиение.

Хозяин.

Тари моментально отдала приказ. Миллионы жуков в северных тоннелях прекратили работу и начали двигаться к поверхности. Они прогрызали выходы в промерзшей земле, выбирались наружу и ползли к северному берегу. Это был поток темных букашек, выливающийся из-под земли, как река из трубы.

***

Они все шли на север.

Посейдон в глубине океана. Аркадий по берегу, шагая гигантскими костяными ногами. Любавка и Богдан неслись через лес. Сорок Угольков, черной волной через поле. Кицуня, несся, как комета. Тари, потоком из-под земли.

Каждый чувствовал одно и то же.

Хозяин на краю. Хозяин ломается. Хозяин умирает.

И каждый знал, что если они не успеют, он сделает седьмой удар один. И, возможно, не переживет его.

Они неслись к нему со всех сторон, чтобы поддержать и помочь своему хозяину, или умереть вместе с ним.

***

Северный фронт.

12:55.

Тело Владимира билось в конвульсиях, пытаясь вырваться из объятий Валеры.

Нечто ослабло, связь с телом держалась на одном канале, и это не давало ему маневров к действию. Особенно против Валеры и Есенина.

Я стоял перед телом Владимира и облокотился на Ерка, как на трость. Правая висела плетью. Ноги готовы были в любой момент подкоситься. Глаза почти не видели. Саша что-то говорил, но я слышал только гул.

Один удар.

– Миша, – голос Лоры стал тихим. – Они идут.

– Кто?

– Все твои питомцы. Они почувствовали тебя и идут сюда.

Я закрыл глаза. Внутреннее хранилище рассыпается.

– Сколько?

– Три минуты. Может, две. Посейдон будет первым.

Я открыл глаза и посмотрел на Ваську. Кот стоял рядом.

– Последний, – сказал я.

– Последний, – подтвердил Васька. – Давай бей.

Валера прижал Нечто к земле. Все шесть рук вцепились в тело Владимира. Корона пылала так ярко, что даже сквозь залитые кровью глаза, мне было больно. Его лицо было залито потом и кровью. Он тоже был на пределе.

– Мишаня! – прохрипел Валера. – Давай!

Есенин встал рядом, готовый подхватить меня, когда отдача ударит. Святослав завис над полем. Эль уже убрал барьер и подходил ближе к нам.

Я сделал шаг. Ноги подломились. Встал. Еще шаг. Еще.

Правая ступня Владимира. Последняя привязка.

Я поднял Ерх.

И в этот момент земля под ногами задрожала. Я почувствовал приближение своих питомцев.

Я улыбнулся. Кровь на губах, соль на щеках, боль во всем теле.

Но я улыбнулся.

И ударил.

От автора: Дорогие друзья! Есть желание вернуться к выкладке глав каждый день! Почему бы и нет? Не буду обещать, но вы имейте в виду! И да, поставьте лайки, а то совсем грустно без них.

От автора

И наши телеграмм каналы!

https://t.me/sdrejk