Я дома

К подъезду номер 5 небольшого пятиэтажного дома подъехал черный автомобиль. Открылась водительская дверь, и из машины вышел высокий мужчина, одетый в деловой костюм, пальто, аккуратно подстриженный и с черным кожаным портфелем.

У подъезда на лавочке сидела маленькая и сухонькая старушка, несмотря на яркое весеннее солнце и достаточно тёплую погоду, та была излишне тепло одета. Когда мужчина в черном подошел ближе, старушка с недоверчивым взглядом прокряхтела:

- Мужчина, а вы к кому?

- К Виктору Петровичу.

- Который из тридцать шестой квартиры? – уточнила старушка. – Так, вот он умер же недавно.

- Я как раз по этому делу.

И не обмолвившись ни словом более, мужчина в черном открыл дверь подъезда и скрылся за ней, оставив старушку, также сидящей на лавочке.

Мужчина поднимался вверх по тесному и старому подъезду. Ни лифта, ни мусоропровода не было, стены были покрашены в синий цвет, а штукатурка уже начала обваливаться в некоторых местам, и кое-где были трещины.

Между первым и вторым этажами находились почтовые ящики. Мужчина пригляделся к ним внимательнее: в тридцать шестом ничего не было. Убедившись в этом, он продолжил подъем. На площадке между третьим и четвертым этажами на подоконнике стояла пара горшков с незамысловатыми комнатными цветами.

За ними всегда ухаживала тетя Галя, соседка с четвертого этажа, милая добродушная женщина, вероятно уже прилично состарившаяся. Она всегда прощала все шалости и провинности соседских детишек, казалось, ничего не могло омрачить ее дух, она была такая активная, радостная, даже несмотря на то, что уже была не молода и здоровье часто давало о себе знать.

Мужчина подошел ближе к цветам.

- Сухая… - потрогав почву, вымолвил мужчина.

Он аккуратно стряхнул с руки частицы земли и, взяв стоящую рядом бутылку с настоявшейся водой, полил растения, нуждающиеся во влаге.

Поднимался мужчина неспеша. Кинув взгляд под ноги, он увидел какие-то белые следы на одной из ступенек. Это были следы от белой краски. Дядя Ваня, сосед с третьего этажа, что-то тут красил и не подстелил никакой газетки, поэтому теперь на этой ступеньке навсегда остался след в виде полумесяца. То был мужчина хоть и пьющий, но рукастый и трудолюбивый. Высшего образования не имел, да и не обременял себя сложными размышлениями, от чего всегда казался таким простым. Он часто мастерил разное для детворы: от рогаток и мечей, до качелей на ветке большого дуба во дворе. Мужчина кинул на это место еще один теплый взгляд и пошел дальше.

Наконец он оказался на пятом этаже, сразу на право была большая металлическая старая дверь, выкрашенная тем же цветом, что и стены подъезда.

Мужчина достал из кармана своего легкого пальто ключ, старый пошарпанный, дано не применявшийся по назначению. Через секунду он оказался в замочной скважине, и тогда мужчина, слегка приложившись плечом к двери, провернул ключ два раза против часовой, и дверь отварилась. Мужчина шагнул в квартиру.

Внутри была необыкновенная атмосфера: вся квартира была полностью неподвижна, не было ни единого звука, казалось, даже пыль лежала смирно. Мужчина разулся и прошел дальше медленно, аккуратно, будто боясь кого-то спугнуть. Он с жадностью осматривал все вокруг, смотрел на каждый уголок.

Войдя, мужчина оказался в прихожей. Здесь стоял старый шкаф, тумбочка – над ней зеркало. Мужчина снял свое пальто и повесил в тот самый шкаф на плечики.

Налево была спальня. Мужчина заглянул в нее. Яркие солнечные лучи рассекали пространство, заходя сквозь не зашторенное окно. Посреди комнаты стояла большая двуспальная, такая же старая, как и все в доме, скрипучая кровать. Она была аккуратно застелена мягким знакомым пледом, и было видно, что еще недавно на ней кто-то спал.

Соседней комнатой была детская, хотя таковой она не являлась уже давно. Мужчина заглянул и в нее: письменный стол, кровать, пару полок с книжками, а на стенах весели пасторы с разными музыкальными группами, плакаты кинофильмов, фотографии актеров (тогда молодых и известных, но сейчас уже забытых и старых).

Мужчина прошел в гостиную. Сразу он увидел небольшой белый диван, старое просиженное кресло и книжный шкаф. Мужчина подошел и аккуратно сел в кресло, он слегка удивился тому, что кресло было таким удобным, будто оно специально было создано для него. Мужчина расслабился и обмяк в нем. По одну сторону от кресла стоял торшер, а по другую небольшой столик. На нем лежал какой-то том с выцветшими желтыми страницами, по середине которого была закладка, а рядом – фотография в рамке. Мужчина ее взял и взглянул. На его лице пропало до расслабленное выражение лица, а заместо этого на нем отразилась виноватая тоска.

На фотографии в рамке была женщина… нет, бабушка, около шестидесяти лет. Глаза были уставшие и потухшие, но несмотря на это она улыбалась и казалась даже счастливой. Несмотря на то, что эта женщина сильно постарела, мужчина все равно ее узнал. Он аккуратно и с благоговением поставил рамку на место и встал с кресла, будто вспомнив что-то. Мужчина прошел и осмотрел комнату. На книжном шкафу, на одной из полок перед книгами были поставлены некоторые фотографии. Мужчину привлекла лишь одна из них.

На той фотографии было трое человек: женщина - молодая, ясная, счастливая, в ней узнавались черты той бабушки с фотографии со столика, мужчина - на нем были квадратные очки с толстой оправой, и отпущена небрежная бородка, а между ними стоял и сиял радостью и детским счастьем мальчик лет не больше десяти. Все были такие дружинные, радостные, счастливые…

Мужчина подошел к столику у кресла и поставил эту фотографию с другой, уже стоявшей. Затем, окатив взглядом комнату и тяжело вздохнув, сказал:

- Наконец, я дома.