Я дома

Ты в своей комнате, но тебя там нет. Где ты, Аки? Аки в шкафу. Шкаф из морёного дуба. Дедушка ещё делал. Он был красный деревщик. И правда: руки у него были красные. Это от полироли. Твой шкаф - твоя крепость. Разведанная от края до края страна. Куда угодно дверь. Несокрушимая спасательная капсула в открытом космосе. А если голову футоном накрыть - то и звуконепроницаемая. И никто не слышит, как ты поёшь. "Мику, Мику, зови меня Мику. Синие косички, будто небо в мае. Прячусь я в твоём вайфае. Я просто Мику, Мику, у-и-йю..." Почти никто не слышит. Аки, сколько можно сидеть в шкафу? Закопалась как цикада и верещишь. Тоже как цикада. Иди на улицу, тебе задание по окружающей среде надо делать. Ты берешь многоцветную ручку в форме весеннего лука-нэги. Его любит есть Мику. И тетрадь для наблюдений. На обложке - Мику. Спускаешься по скрипучей лестнице вниз. Лестницу тоже дедушка делал. И чинил. А теперь не чинит. Вот она и скрипит. На перилах коричневый жучок сидит. Он вредный, он дерево ест. Как он смешно мордочку лапками моет: на котика похож. Не будешь его давить, пусть дальше моет. Осторожно проходишь мимо кухни. Мама там готовит сейчас. И телевизор маленький стоит. В четыре часа будет Дораэмон. А в пять - "Оne Piece". А сейчас - реклама. Про шампунь. Это про Мику и заморскую актрису Скарле-то Ёхансону. Она говорит: "Какие у тебя красивые длинные волосы, Мику! А каким шампунем ты пользуешься?" И правда, каким? Но ты не будешь смотреть, а тихо дальше пойдёшь. Мама не любит Мику. Может быть потом рекламу повторят, когда ты мультики смотреть будешь. У тебя тоже длинные волосы. Только чёрные. И с фиолетовым отливом немножко. Это на солнце когда блестят. Но никто не говорит, что они красивые. Ни мама, ни папа. В классе уж тем более. А в классе почти у всех коричневые волосы. А чёрные - мало у кого. А такие, как у тебя - только у тебя. Вот все и дразнятся. Осторожно ступая по солнечным зайчикам в коридоре, крадёшься в прихожую, надеваешь дзори. Выходишь во двор. "Мин-мин-мин-мин-мин-ми-и-ин. Мин-мин-ми-ин..." Это цикада. Надо найти и нарисовать. Вот бы она пела: "Мик-мик-мик-мик-Мику-Мику-у!" Смешно. Ой, муравей травинку тащил и в лужицу попал. Надо вытащить. Муравья ты уже вчера нарисовала. Вот богомол на веточке сидит и кланяется тебе. Вежливый какой. А вот и цикада на узловатом стволе приземистой сосны у забора. А больше никого нет. Гусеница только сидит на гортензии. И ест её. Пусть дальше ест. Ты гортензии не любишь. Их мама любит. Сейчас дождя нет и они вялые стоят. Дождя долго не будет. Неделю где-то. А потом будет. Дождь это хорошо. Вот бы всё затопило и в школу не ходить. Хотя, наверное, тогда всех будут на лодках туда возить. Как в мультике про рыбку Поньо.

Теперь можно и домой пойти. В шкафу посидеть. До аниме полчаса ещё. И попеть тихонечко. Дверь отодвинешь, а "тадаима" говорить не будешь. Вроде как ты ещё на улице. И лестницей не надо скрипеть. Шкаф открыла, шёпотом сказала: "Тадаима". А на футоне муравей сидит и смотрит на тебя. И говорит: "Окаэринасай!" Только никто его не слышит. Кроме тебя.

Когда дедушка был еще не в баночке на алтаре, он рассказывал тебе сказку: однажды, очень давно один китаец спас из речки тонущего муравья. Тот оказался муравейским принцем и потом того человека вознаградил. А чем - ты не помнишь. А спросить не у кого. Потому что дедушка сначала превратился в чёрно-белую фотографию, а потом ушёл жить в баночку. Муравей ползает у тебя по руке. Щекотно. Ты сажаешь его на стол рядом с фигуркой Мику и думаешь чем бы покормить. Может быть сахаром? Все любят сладкое. Ты идёшь вниз - мультики смотреть, а когда возвращаешься, то муравья на столе уже нет. Наверное, проголодался и к себе ушёл. В свой шкаф. Муравейный.

Тебе пятнадцать лет. Волосы стали ещё длиннее, ты сама тоже. И голос изменился - стал каким-то глубоким. Контральто называется. Другие девочки так не говорят. И ногти не грызут. А ты грызёшь. И про Мадоку Маджику ничего не знаешь. А про неё все знают. И "One Piece" смотришь. А его девочки не смотрят. И мангу все читают про благородных принцев и прекрасных чародеев. А ты Дзюндзи Ито читаешь. Там про страшное. Поэтому ты сама тоже страшная да ещё и ревёшь, как медведь. И волосы у тебя, как у Садако. Только про Мику свою и можешь разговаривать, будто ты маленькая. Не будем с тобой дружить.

Ну и что - у тебя другие друзья есть. Учишься ты хорошо, чтобы родители отвязались, особенно по биологии. Ты берешь проект про муравьёв и помещаешь в комнате формикарий. Это ты хитро придумала: мать не будет возражать насчёт них - раз для школы. А отцу и подавно дела нет. Как, впрочем, и всегда. Сквозь прозрачные плексигласовые стенки ящика ты наблюдаешь за бытом насекомых, колония успешно развивается. Ещё бы. Они дома. В своём шкафу. Сахар они, кстати, действительно любят. Ты тоже дома: вещи и футон перемещаешь в другой шкаф - дешёвый, из "Дон-Кихота". А свою дубовую крепость преобразуешь в студию звукозаписи - на первых порах обклеиваешь шкаф изнутри картонками из-под яиц. Потом, устроившись на подработку в магазин манги неподалёку, ты накапливаешь нужную сумму на звуконепроницаемый материал. В шкафу ты поёшь - в основном каверы, но иногда сочиняешь что-то своё. Записи каверов ты выкладывешь в интернет, а свои песни пока не отправляешь никуда. Клипы ты делаешь с помощью карманной приставки. Играешь ты тоже в эту же приставку, так что тебе действительно не нужны друзья. Они у тебя все здесь - в шкафу. Постепенно ты становишься известной утаитэ - исполнительницей кавер-версий на сайте Нико-Нико. Из вокалоидов ты предпочитаешь, разумеется, Хацунэ Мику, а из продюсеров: кого погрустнее и помрачнее - Deco27, WOWAKA, Kikuo и других в этом ключе. Из реальных певиц тебе нравится раннее творчество Накамори Акина.

В семнадцать лет ты, наконец, выкладываешь собственную композицию: "Да заткнитесь вы все!" Удалось насобирать денег на приличный компьютер и хороший софт: создать в шкафу что-то не приставочное, а качеством повыше. На Нико-Нико песня особо не зашла, поэтому ты заводишь канал на Ютюб и кидаешь туда. На следующий день, после первого миллиона просмотров, ты получаешь серебряную кнопку за сто тысяч сабов, а через неделю у тебя снова миллион, но уже подписчиков. Пока, задержавшись в пути из-за ковида, до тебя идёт золотая (изготовленная из первосортнейшего пластика) кнопка, ты успеваешь подписать контракт с известным рекорд-лейблом и солидным агентством, получаешь несколько музыкальных премий, поёшь дуэтом с Хацунэ Мику на "Magical Mirai", даёшь несколько интервью, исполняешь свой хит пять раз в утренних шоу и два - на вечерних, а также записываешь трек для полнометражного аниме "One Piece" и кавер "Jukkai" для трибьют-альбома Накамори Акина. Плюс ещё надо к полугодовым экзаменам готовиться. И за муравьями ухаживать. Как только тебе исполняется восемнадцать лет, ты съезжаешь с родительской квартиры, поэтому кнопка дома тебя уже не застаёт. Мать кладёт её в шкаф под стопку белья и забывает о ней до новогодних праздников. Потом спохватывается и присылает вместе с упаковкой мандаринов. Мандарины ты кидаешь в ящик для органических отходов (у тебя с детства аллергия на цитрусовые), а кнопку используешь, как разделочную доску на кухне: одна у тебя уже есть - в японском офисе Ютюба вручили. С поклонами и аплодисментами. Не тебе, правда, агенту, но он передал. Доучиваешься ты виртуально, итоговые тесты пишешь, особо не стараясь, на Токийский Университет уж точно не нацеливаешься. Посылаешь запрос в какой-то вуз из второй десятки, на биологический. Там учиться можно онлайн, а ходить только на экзамены. Благо после ковида это теперь неплохо развито.

Гонорары растут, большую их часть ты тратишь на обустройство нового жилища: агентство покупает тебе склад, принадлежавший разорившемуся в эпидемию магазину манги, в котором ты подрабатывала в детстве. Помещение ты делишь на две части: в первой звуконепроницаемая студия, в которой ты проводишь большую часть дня, во второй - жилая зона: с кухней, удобствами и раскладушкой из "Дон-Кихота" - всё что нужно человеку. Кроме окон, разумеется. Их нигде нет. Одну стену этой комнаты занимает исполинская муравьиная ферма. Когда уж совсем нет сил после тренировок по вокалу и многочасовых записей, ты подходишь к ним, говоришь: "Я дома". А они отвечают: "С возвращением!" Ну и возишься с ними. Или просто смотришь на них. Никакого телевизора не надо - так интересно. Склад же ты приобрела по одной причине: появилась необходимость ездить на концерты, а тут есть разгрузочная площадка. Перед концертом ты укладываешься в хорошо вентилируемый ящик, грузчики произносят своё всегдашнее: "Ити-ни-сан!", переносят его в фургон, везут и помещают в гримёрку. Там на тебя надевают вычурный угловатый костюм, затем переходишь в другой ящик - одна стенка у него белая и на ней зрителям виден твой силуэт. Для того и костюм. Чтобы поинтереснее было на тебя смотреть. А тебе никого не видно. Только слышен гул, как будто ухо прикладываешь к стенке совсем уж огромного формикария. А, ещё разноцветные блики от неоновых палочек видны. Когда ты смотришь концертную запись, то видно насколько синхронно хрители палочками машут. Слаженно, будто действительно обратились муравьями и тащат исполинскую истекающую многоцветным ихором гусеницу твоих песен к себе в логово.

После концерта укладываешься обратно в ящик и едешь домой.

Иногда ты находишь в пакете из доставки увядший лепесток сливы или сакуры - это значит весна. Иногда там рубиновой искоркой трепещет кленовый листочек: вот и осень. А зима - понятно когда: приходят подарки от агентства, очередная партия мандаринов из дома отправляется в мусорку, а на стол выставляется композиция из бамбука, дон-кихотовский косматобородый Санта Клаус и пластиковая коробка в виде кагами-моти. А внутри коробки - сладкие булочки. Одну из них можно скормить муравьям. Но не больше. Ты смотришь трансляцию новогоднего салюта из Токио, пишешь знакомым украшенные вереницей смайликов поздравления в "Line", чокаешься со стенкой формикария бокалом овощного сока, который так любит Хацунэ Мику, немного играешь в приставку и ложишься на кровать. Перед тем, как закрыть глаза, ты желаешь муравьям спокойной ночи. А они отвечают: "Оясуминасай". Только никто их не слышит. Кроме тебя.