Я жертва ЗАПРЕТНОМУ богу

Удар пришёл неожиданно.

Я почувствовала, как что-то тёплое потекло по губам. Во рту стало горячо и солоно. Я сплюнула — густая красная слюна упала на песок. Кровь. Я подняла руку к лицу — пальцы стали липкими и красными.

Он ударил меня.

Мой жених. Человек, которого я любила. Человек, с которым через неделю должна была пойти под венец.

Земля ушла из-под ног. Не от боли — нос гудел, но это было неважно. Рухнуло всё остальное. Представление о себе. О нём. О нас.

Я стояла на берегу океана, под луной, с кровью на лице, и не понимала, как я здесь оказалась.

***

Утро началось совсем иначе.

Я проснулась счастливой. Настолько счастливой, что хотелось смеяться просто так, без причины. Рядом со мной спал Брэд, раскинув руку на моей подушке. Его дыхание было ровным, спокойным. Я смотрела на него и думала: «Это мой человек. Через неделю я стану его женой».

Мне было двадцать семь. Я работала библиотекарем в университете, каталогизировала древние тексты, разбирала архивы. Моя жизнь была тихой, размеренной, предсказуемой. Я любила эту предсказуемость. Она давала мне ощущение контроля.

Контроль. Какая ирония. Я думала, что контролирую свою жизнь, а на самом деле просто плыла по течению, позволяя другим решать за меня.

Брэд был старше меня на четыре года. Высокий, широкоплечий, с короткой стрижкой и уверенной улыбкой. Он работал в строительной компании, занимался спортом, любил пиво с друзьями по пятницам. Мы были разными, но я думала, что это хорошо. Что мы дополняем друг друга.

Я встретила его на вечеринке у общих знакомых. Он подошёл ко мне первым, предложил выпить. Мы проговорили весь вечер. Он рассказывал о работе, о спорте, о путешествиях. Я слушала, завороженная. Он был таким уверенным, таким сильным. Рядом с ним я чувствовала себя защищённой.

Я помню ту вечеринку до мелочей. Я стояла у окна с бокалом вина, смотрела на город. Чувствовала себя неловко — я не любила шумные компании. Хотела уйти. И тут он подошёл.

— Скучаешь? — спросил он.

Я обернулась. Высокий, широкоплечий, с уверенной улыбкой. Красивый. Очень красивый.

— Немного, — призналась я.

— Я тоже, — он протянул мне руку. — Брэд.

— Эмили.

Мы пожали друг другу руки. Его ладонь была тёплой, сильной. Внизу живота потеплело.

Мы проговорили до утра. Он рассказывал о своей работе — строительство, проекты, командировки. Я рассказывала о библиотеке, о древних текстах, о своей мечте побывать в Перу. Он слушал внимательно, задавал вопросы. Я чувствовала себя интересной. Важной.

Когда вечеринка закончилась, он проводил меня до дома. Мы шли по ночному городу, и я думала: «Это он. Тот самый».

Мы начали встречаться. Он водил меня в рестораны, дарил цветы, говорил комплименты. Я чувствовала себя особенной. Впервые в жизни кто-то выбрал меня. Не из жалости, не по дружбе — выбрал, потому что хотел быть со мной.

Первое свидание было в итальянском ресторане. Он заказал вино, пасту, десерт. Мы говорили обо всём и ни о чём. Он смеялся над моими шутками. Я краснела от его взгляда.

Когда он поцеловал меня в первый раз, я почувствовала, как мир остановился. Его губы были тёплыми, настойчивыми. Я думала: «Я счастлива. Я наконец-то счастлива».

Или мне так казалось.

Он предложил мне руку и сердце полгода назад, в ресторане на крыше. Опустился на одно колено, достал коробочку с кольцом. Я плакала от счастья. Все вокруг аплодировали. Это был самый счастливый день в моей жизни.

Я помню каждую деталь. Закат над городом. Свечи на столе. Его глаза, смотрящие на меня. Его голос, дрожащий от волнения:

— Эмили, ты сделаешь меня самым счастливым человеком на свете? Выходи за меня замуж.

Я не могла говорить. Я просто кивнула, и слёзы текли по щекам. Он надел кольцо мне на палец. Оно было красивым — золотое, с маленьким бриллиантом. Я смотрела на него и думала: «Это навсегда. Мы навсегда».

Какая же я была глупая.

Я всегда была удобной. Терпеливой. Понимающей. Когда Брэд задерживался на работе, я не звонила ему каждые пять минут. Когда он забывал о наших планах, я улыбалась и говорила: «Ничего страшного, перенесём». Когда он раздражался из-за мелочей, я молчала и ждала, пока он успокоится.

Я верила, что любовь — это компромисс. Что нужно уступать, прогибаться, подстраиваться. Что если я буду достаточно хорошей, достаточно удобной, он будет меня любить.

И он любил. Я была в этом уверена.

Мама говорила мне: «Эмили, ты слишком мягкая. Тебя используют». Я не слушала. Я думала, что она не понимает. Что любовь — это не борьба за власть, а взаимная поддержка.

Какая же я была глупая.

Мы прилетели в Перу три дня назад. Медовый месяц до свадьбы — так Брэд назвал эту поездку. Романтика, океан, древние храмы. Я мечтала об этом годами. Перу было моей страстью. Археология, история инков, загадки древних цивилизаций. Я изучала кечуа как хобби, читала всё, что могла найти о доколумбовой Америке.

Брэд тоже интересовался древностями. Не так глубоко, как я, но ему нравилось слушать мои рассказы. Он говорил, что я «милая, когда увлекаюсь». Я думала, что это нас сближает.

Теперь я понимаю: ему было всё равно. Он просто терпел мои увлечения, потому что я была удобной.

В то утро мы проснулись в маленьком отеле недалеко от руин Пачакамак. Мы специально выбрали это место — я хотела быть рядом с древним храмом, чтобы успеть на утреннюю экскурсию. Номер был простым, но с видом на океан. Белые шторы, запах соли в воздухе. Я открыла глаза и увидела, как солнце пробивается сквозь ткань. Золотистый свет заливал комнату. Брэд спал рядом, его рука лежала на моей талии.

Я лежала и смотрела на него. На его лицо, расслабленное во сне. На ресницы, отбрасывающие тени на щёки. На губы, слегка приоткрытые.

Я любила его. Всем сердцем. Всей душой.

Я думала, что он любит меня так же.

Я была счастлива. Абсолютно, безоговорочно счастлива.

Я осторожно высвободилась из-под его руки, встала с кровати. Подошла к окну, раздвинула шторы. Океан простирался до горизонта, синий и бескрайний. Волны накатывали на берег, оставляя белые полосы пены. Солнце поднималось над водой, окрашивая небо в оранжевые и розовые тона.

Красиво. Так красиво, что хотелось плакать.

Я обернулась. Брэд проснулся, потянулся, зевнул.

— Доброе утро, — сказала я.

Он улыбнулся.

— Доброе. Ты уже встала?

— Не могла спать. Слишком красиво, — я кивнула на окно.

Он подошёл, обнял меня сзади, положил подбородок мне на плечо.

— Да, красиво.

Мы стояли так несколько минут, молча глядя на океан. Его руки обнимали меня, его дыхание щекотало шею. Я чувствовала себя защищённой. Любимой.

Через несколько часов эти руки толкнут меня на песок. Этот человек ударит меня в лицо.

Но я ещё не знала этого.

Мы позавтракали на террасе. Свежие фрукты, кофе, круассаны. Брэд листал телефон, я смотрела на океан. Волны накатывали на берег, пена белела на песке. Чайки кричали над водой.

Я откусила кусочек манго. Сладкий сок потёк по подбородку. Я вытерла его салфеткой, засмеялась.

— Что смешного? — спросил Брэд, не отрываясь от экрана.

— Ничего. Просто... я счастлива.

Он посмотрел на меня, улыбнулся.

— Я тоже.

Лжец. Он лгал мне. Всё это время.

— Сегодня едем в Пачакамак, — сказала я. — Помнишь? Я бронировала экскурсию.

Брэд кивнул, снова уткнувшись в телефон.

— Угу. Древний храм, да?

— Да. Один из самых важных религиозных центров инков. Там проводили жертвоприношения, — я улыбнулась. — Это будет потрясающе.

Он посмотрел на меня и усмехнулся.

— Ты прямо светишься. Как ребёнок перед Рождеством.

Я засмеялась.

— Я просто люблю это. Историю. Древность. Представляешь, сколько веков этим камням?

— Представляю, — он отложил телефон и взял меня за руку. — Ты милая, когда так увлекаешься.

Милая. Как собачка. Как игрушка.

Я сжала его пальцы. Мне было тепло. Мне было хорошо.

Я не знала, что это последние часы моего счастья.

Мы поехали в Пачакамак после обеда. Дорога заняла 15 минут. Я смотрела в окно, на пыльные улицы, на горы вдали, на океан, который то появлялся, то исчезал за поворотами. Брэд вёл машину, насвистывая какую-то мелодию.

Я рассказывала ему о Пачакамаке. О том, что это был один из древнейших религиозных центров на побережье. О том, что сюда приходили паломники со всей империи. О том, что жрецы Пачакамака обладали огромной властью.

Он кивал, изредка вставляя «угу» и «интересно».

Ему было всё равно. Но я этого не замечала. Я была слишком счастлива, чтобы замечать.

Пачакамак встретил нас тишиной.

Храмовый комплекс располагался на берегу океана. Древние пирамиды из адобы, глиняного кирпича, возвышались над равниной. Ветер гулял между руин, поднимая пыль. Солнце палило нещадно. Туристов было мало — несколько групп, разбредшихся по территории.

Я вышла из машины и замерла. Передо мной простиралась древность. Камни, которым сотни лет. Стены, которые видели империи, войны, жертвоприношения.

— Потрясающе, — прошептала я.

Брэд пожал плечами.

— Ну, руины как руины.

Я не обиделась. Я привыкла, что он не разделяет мои увлечения. Главное, что он здесь. Со мной.

Какая же я была слепая.

Мы присоединились к экскурсии. Гид — пожилой перуанец с седыми усами — говорил по-английски с сильным акцентом. Он рассказывал о храме, о жрецах, о ритуалах.

В нашей группе было человек десять. Пары, одиночки, семья с подростком. И ещё одна женщина — молодая, загорелая, в коротком сарафане. Она шла рядом с нами, улыбалась Брэду.

Я заметила это сразу. Как она смотрит на него. Как он отвечает на её взгляд.

— Вы тоже из Штатов? — спросила она, обращаясь к Брэду.

Он улыбнулся.

— Да. Из Калифорнии.

— О, я тоже! Из Сан-Диего, — она засмеялась. — Какое совпадение.

Я шла рядом, слушала их разговор. Они говорили о Калифорнии, о погоде, о пляжах. Она смеялась над его шутками. Он улыбался ей.

Я чувствовала, как внутри что-то сжимается. Но я не сказала ничего. Я просто шла рядом и делала вид, что не замечаю.

«Это просто вежливость, — говорила я себе. — Он просто общается. Ничего особенного».

Какая же я была слепая.

— Пачакамак был одним из самых священных мест, — говорил гид, ведя нас по каменным ступеням. — Сюда приходили паломники со всей империи. Здесь жили жрецы, которые общались с богами.

Я слушала, затаив дыхание. Брэд шёл рядом, рассеянно глядя по сторонам. Он достал телефон, начал фотографировать. Не храм — себя. Селфи на фоне руин.

В нашей группе была ещё одна женщина. Молодая, лет двадцати пяти, в коротких шортах и обтягивающей майке. Длинные тёмные волосы, яркий макияж. Она шла позади нас, но я замечала, как она смотрит на Брэда. Долго. Заинтересованно.

И я замечала, как он смотрит на неё в ответ.

— Хочешь, я тебя сфотографирую? — вдруг предложила она, подойдя ближе.

Брэд обернулся, улыбнулся.

— Конечно. Спасибо.

Он протянул ей телефон. Она сделала несколько снимков, потом вернула телефон, задержав руку на его ладони чуть дольше, чем нужно.

— Отлично получилось, — сказала она. — Я Мелисса, между прочим.

— Брэд, — он улыбнулся шире. — Приятно познакомиться.

— Может, потом обменяемся контактами? — она наклонила голову, игриво. — Я знаю отличные места в Лиме. Бары, клубы. Если захочешь развлечься.

Я стояла в двух шагах от них. Слушала. Смотрела.

Брэд взглянул на меня. Быстро. Потом снова на неё.

— Да, почему бы и нет, — он достал телефон. — Давай.

Они обменялись номерами. Она улыбнулась, он улыбнулся в ответ. Я стояла рядом, как призрак.

Стало трудно дышать. Но я не сказала ничего. Я просто отвернулась и пошла за гидом.

«Это ничего не значит, — говорила я себе. — Просто контакты. Просто дружба».

Я верила в это. Потому что хотела верить.

Но что-то внутри меня уже знало. Уже чувствовало.

Я улыбнулась. Мне было всё равно. Я была здесь. В месте, о котором мечтала годами.

Гид вёл нас дальше, вглубь комплекса. Мы поднимались по древним ступеням, обходили полуразрушенные стены. Ветер дул с океана, принося запах соли и водорослей. Солнце палило нещадно. Я чувствовала, как пот стекает по спине, как ноет затылок от жары.

Но мне было хорошо. Я была счастлива.

— Здесь проводили жертвоприношения, — продолжал гид, остановившись у большого каменного алтаря. — Животных, еду, ткани. Иногда — людей.

Я вздрогнула.

— Людей?!.. Я знала об этом ужасном обычае древности, но всё равно было жутко неприятно это слышать.

Гид кивнул, его лицо было серьёзным.

— Капакоча. Ритуал жертвоприношения детей и молодых женщин. Их считали избранными богами. Это была великая честь.

Я посмотрела на древние камни, на алтарь, на пятна, которые могли быть чем угодно. Кровь. Столетия назад здесь проливали кровь.

— Как это происходило? — спросила я тихо.

Гид посмотрел на меня.

— Жрецы выбирали самых красивых, самых чистых. Девочек, девушек. Их готовили месяцами. Кормили особой едой, одевали в лучшие ткани. Они знали, что умрут. Но верили, что станут богинями.

— Они хотели умереть?

— Они не имели выбора, — гид пожал плечами. — Это была воля богов. Воля жрецов. Воля империи. Их тела не принадлежали им.

Холод пополз по спине.

— Как можно было жить в мире, где тело женщины не принадлежит ей? — прошептала я.

Брэд услышал и усмехнулся.

— Это была другая эпоха, Эм. Другие правила.

— Но это же ужасно, — я обернулась к нему. — Представь, тебя приносят в жертву, и ты ничего не можешь сделать. Ты просто... вещь. Инструмент.

Он пожал плечами.

— Они верили, что это правильно. Религия, знаешь ли.

Я не ответила. Я смотрела на камни и думала о женщинах, которые умерли здесь. О том, что они чувствовали. Страх? Покорность? Надежду, что боги их услышат?

Гид продолжал рассказывать. О том, как жертв вели к алтарю. О том, как жрецы пели молитвы. О том, как кровь стекала по камням, впитываясь в землю.

— Кровь была знаком богов, — говорил он. — Без крови не было связи между мирами. Кровь открывала врата.

Я слушала и не понимала, почему мне так не по себе. Это была просто история. Древность. Прошлое.

Меня обдало жаром, как будто я знала. Как будто предчувствовала.

Я не знала, что через несколько часов пойму это на себе.

Экскурсия закончилась. Мы вернулись к машине. Брэд был раздражён — жара, пыль, долгая ходьба. Я была в восторге. Я видела Пачакамак. Я стояла там, где столетия назад стояли жрецы и жертвы.

— Спасибо, что поехал со мной, — сказала я, когда мы сели в машину.

Он кивнул, не глядя на меня.

— Угу.

Я взяла его за руку. Он не сжал мою в ответ. Просто позволил мне держать его.

Я не заметила. Я была слишком счастлива.

Мы вернулись в отель к вечеру. Я была уставшей, но счастливой. Брэд предложил поужинать в ресторане отеля, но я отказалась.

— Давай закажем в номер? Я устала.

Он согласился.

Мы поднялись в номер. Я приняла душ, переоделась в домашнюю одежду. Вода была прохладной, приятной после жары. Я стояла под струями и думала о Пачакамаке. О жертвах. О крови.

«Кровь открывала врата».

Странная фраза. Я не понимала, почему она засела у меня в голове.

Я вышла из душа, вытерлась полотенцем. Посмотрела на себя в зеркало. Мокрые волосы, усталое лицо, счастливые глаза.

Я не знала, что это последний раз, когда я вижу себя такой.

Брэд заказал еду — морепродукты, вино, десерт. Мы ели, сидя на кровати, смотрели в окно на океан. Луна уже поднималась над водой, серебристая и огромная.

— Красиво, — сказала я.

— Угу, — Брэд допил вино и поставил бокал на тумбочку. Потом посмотрел на меня. — Пойдём спать?

Я поняла, что он имеет в виду. Его взгляд, его тон. Внизу живота заныло — тупая, тянущая боль. Не от желания. От страха.

Нет. Не страха. Просто... усталости. Боли.

— Брэд, я... — я замялась. — У меня начались месячные. Сегодня днём.

Он нахмурился.

— И?

— Мне больно. Я устала. Может, не сегодня?

Он откинулся на подушки, скрестив руки на груди. От него пахло вином.

— Опять.

— Что «опять»?

— Опять ты со своими проблемами, — он не смотрел на меня. — Всегда находится какая-то причина.

Горло перехватило.

— Брэд, это не «проблемы». Это просто... физиология. Мне правда больно.

— Тебе всегда больно. Или устала. Или не в настроении, — он встал с кровати. От него несло алкоголем. — Знаешь, иногда мне кажется, что ты холодная.

Слово ударило меня, как пощёчина.

— Я не холодная, — прошептала я. — Я просто...

— Забудь, — он махнул рукой. — Я пойду в бар. Выпью.

— Брэд, подожди...

Но он уже оделся и вышел, хлопнув дверью.

Я осталась одна.

Я сидела на кровати, обхватив колени руками, и пыталась не плакать. Внизу живота тянуло. Голова раскалывалась. Но хуже всего было чувство вины.

Может, он прав? Может, я правда холодная? Может, я недостаточно стараюсь?

Я легла, укрылась одеялом. Попыталась уснуть. Не получилось. Я лежала и смотрела в потолок, слушая шум океана за окном.

Прошёл час. Два. Брэда всё не было.

Я начала волноваться. Взяла телефон, написала ему: «Ты где?»

Ответа не было.

Ещё через полчаса я не выдержала. Оделась, вышла из номера. Спустилась в бар отеля.

Брэд был там.

Он сидел за стойкой, с бокалом виски в руке. Рядом с ним стояла барменша — молодая, красивая, в облегающей форме. Она смеялась над чем-то, что он говорил. Он улыбался ей, наклонившись ближе.

Я остановилась в дверях. Смотрела на них.

Он не заметил меня. Он был слишком занят ею.

Барменша что-то сказала. Брэд засмеялся, положил руку ей на запястье. Она не отстранилась. Просто улыбнулась шире.

Я почувствовала, как внутри что-то сжалось. Но я не подошла. Я просто развернулась и вышла.

«Это ничего не значит, — говорила я себе, поднимаясь обратно в номер. — Он просто пьёт. Просто разговаривает. Я не должна быть параноиком».

Я легла обратно в кровать. Попыталась уснуть. Не получилось.

Прошёл ещё час. Брэда всё не было.

Я взяла телефон, написала ему: «Ты где?»

Ответа не было.

Я ждала. Десять минут. Двадцать. Полчаса.

Ничего.

Я встала, снова оделась. Вышла из номера. Спустилась в бар. Брэда там уже не было. Я спросила у бармена — мужчину средних лет.

— Высокий мужчина, короткая стрижка. Он был здесь?

Бармен кивнул.

— Да. Ушёл минут двадцать назад.

— Один?

Бармен замялся.

— Нет. С девушкой. Они вышли вместе.

Мир качнулся.

— С... с девушкой?

— Да. Молодая, тёмные волосы. Они выпивали, смеялись. Потом ушли вместе.

Я не могла дышать. Грудь сдавило.

Мелисса. Та девушка с экскурсии. Он специально дал ей номер. Он специально пришёл сюда встретиться с ней.

— Куда они пошли?

Бармен пожал плечами.

— Не знаю. Может, на пляж. Там сейчас красиво. Луна.

Я развернулась и побежала.

Я вышла на улицу. Ночь была тёплой, влажной. Океан шумел где-то рядом. Я пошла к берегу.

Луна освещала песок, превращая его в серебристую дорожку. Волны накатывали на берег, пенясь и отступая. Я шла вдоль воды, всматриваясь в темноту.

И тогда я увидела их.

Брэд. И Мелисса.

Они не просто целовались.

Мелисса стояла, прижавшись спиной к Брэду. Её платье было задрано до талии. Его руки были везде — на её бёдрах, под тканью, на груди. Она запрокинула голову, стонала, двигаясь в такт его движениям.

Они занимались сексом. Прямо здесь. На пляже. В десяти метрах от воды.

Я остановилась.

Дыхание перехватило. Сердце бешено забилось. Я не могла пошевелиться. Не могла отвести взгляд.

Это не он. Это не может быть он.

Но это был он.

Он целовал ту самую девушку. Ту, что познакомилась с ним на экскурсии. Ту, с которой он обменялся номерами прямо при мне.

Он планировал это. Он специально дал ей свой номер. Он специально пошёл в бар.

Это не случайность. Это выбор.

Я не помню, как подошла. Не помню, как заставила себя двигаться. Я просто вдруг оказалась рядом.

— Брэд?

Он обернулся. Мелисса отстранилась, не спеша одёргивать платье. Её грудь тяжело вздымалась, на губах блуждала пьяная улыбка. Она посмотрела на меня с лёгким любопытством, без тени стыда.

Брэд посмотрел на меня. Его глаза были мутными, пьяными. Он не выглядел виноватым. Он выглядел раздражённым.

— Эмили. Что ты здесь делаешь?

— Что я... — голос сорвался. — Что ты делаешь?

Он усмехнулся.

— Развлекаюсь. Раз уж моя невеста слишком устала.

Женщина хихикнула. Я посмотрела на неё, потом снова на Брэда.

— Ты... ты изменяешь мне?

— О боже, — он закатил глаза. — Не устраивай сцену.

— Не устраивай сцену? — я почувствовала, как внутри что-то ломается. — Ты целуешься с другой женщиной за неделю до нашей свадьбы, и ты говоришь мне не устраивать сцену?

— Эм, успокойся, — он шагнул ко мне. — Это ничего не значит.

— Ничего не значит?

— Это просто секс. Расслабление. Ты же сама отказала мне.

Я не могла дышать. Грудь сдавило. Я смотрела на него и не узнавала.

— Ты... ты серьёзно? Ты обвиняешь меня?

— А кого мне обвинять? — он повысил голос. — Ты всегда такая. Холодная. Зажатая. Всегда находится причина сказать «нет». Я мужчина, Эм. У меня есть потребности.

— Я не холодная, — прошептала я. — Мне просто больно. У меня месячные.

— Всегда какие-то оправдания, — он махнул рукой. — Знаешь что? Я изменял тебе и раньше.

В глазах потемнело.

— Что?

— Ты слышала. Это не первый раз. И не второй, — он смотрел на меня, и в его глазах не было ни капли сожаления. — Ты думала, ты у меня одна? А как же твоя "лучшая подруга" Джесс?

Я замерла.

— Джессика?.. — прошептала я. — Нет...

— Да, — он усмехнулся. — Джессика. Мы трахались прямо в нашей постели, пока ты была на работе. Она, кстати, погорячее тебя будет.

Ты сама виновата. Если бы ты была нормальной женщиной, мне не пришлось бы искать на стороне.

Я не плакала. Я просто стояла и смотрела на него. На человека, которого любила. На человека, которого, как оказалось, не знала совсем.

— Ты... ты чудовище, — выдавила я.

Его лицо исказилось.

— Что ты сказала?

— Ты чудовище. Я не холодная. Я не виновата. Ты просто... ты просто ублюдок.

Я никогда не говорила таких слов. Никогда не повышала голос. Я всегда была удобной, тихой, покорной.

Но сейчас что-то сломалось.

Брэд шагнул ко мне. Его лицо было красным, челюсть сжата.

— Заткнись.

— Нет, — я отступила. — Нет. Я не буду молчать. Ты обманывал меня. Ты изменял мне. Ты винишь меня в своих поступках. Ты...

— Я сказал, заткнись!

Он схватил меня за плечи. Я попыталась вырваться.

— Отпусти!

— Ты истеричка, — прошипел он. — Всегда была. Я думал, после свадьбы ты успокоишься, но нет. Ты невыносима.

— Тогда зачем ты делал мне предложение? — закричала я. — Зачем?

Он толкнул меня. Я споткнулась, упала на песок. Он стоял надо мной, огромный, угрожающий.

— Да кому ты нужна, кроме меня? — он усмехнулся. — Посмотри на себя. Ты же моль. Тихая, серая, никому не интересная. Я тебя из жалости взял.

Слова резали, как ножи.

Я поднялась на колени. Песок прилип к ладоням, к коленям. Я смотрела на него снизу вверх.

— Я не выйду за тебя замуж.

Он засмеялся. Пьяно, грубо.

— Выйдешь. Потому что ты слабая. Потому что без меня ты никто.

Я встала. Ноги дрожали, но я встала.

— Нет. Я не выйду. Свадьба отменяется.

Его лицо потемнело.

— Ты пожалеешь об этом.

— Нет. Пожалею я о том, что потратила на тебя три года.

Я развернулась, чтобы уйти.

И тогда он ударил меня.

Удар пришёл неожиданно.

Кулак врезался в лицо. Я услышала хруст. Боль взорвалась в носу, в скулах, в глазах. Мир качнулся, потемнел. Я упала.

Песок ударил в спину. Что-то тёплое потекло по губам, по подбородку. Во рту стало горячо и солоно.

Кровь.

Я лежала на песке, зажав лицо руками. Голова гудела. Перед глазами плыли круги — чёрные, красные, белые. Я попыталась вдохнуть — не смогла. Нос не дышал. Я открыла рот, втянула воздух. Закашлялась. Кровь брызнула на руки.

Он ударил меня.

Мой жених. Человек, которого я любила.

Он ударил меня.

Я попыталась сесть. Мир закружился. Меня вырвало — прямо на песок, рядом с собой. Желудок скрутило спазмом. Я задыхалась, кашляла, плевала кровью.

Брэд стоял надо мной. Тяжело дышал. От него несло перегаром. Его кулаки были сжаты. Мелисса исчезла — видимо, убежала.

— Сама виновата, — сказал он. Голос был глухим, пьяным. — Если бы ты была нормальной...

Он был пьян. Но это не оправдание. Алкоголь не делает человека монстром. Он просто снимает маску.

Я не ответила. Я просто лежала на песке, в крови и рвоте, и смотрела на него.

Голова раскалывалась. Нос гудел. Перед глазами всё плыло.

Но хуже всего было другое.

Рухнуло всё. Представление о себе. О нём. О любви. О том, что если я буду достаточно хорошей, меня будут любить.

Я была достаточно хорошей. Я была удобной. Терпеливой. Покорной.

И это не спасло меня.

Брэд развернулся и ушёл. Я осталась одна на берегу, в крови и рвоте, под луной.

Океан шумел. Волны накатывали на песок. Где-то кричала чайка.

Я попыталась встать. Руки дрожали. Ноги не слушались. Я упала обратно на колени. Голова кружилась. Перед глазами всё плыло.

Я посмотрела на свои руки. Они были в крови. Красной, липкой, тёплой.

Кровь.

Как у тех женщин в Пачакамаке. Тех, кого приносили в жертву.

«Как можно было жить в мире, где тело женщины не принадлежит ей?»

Я спросила это сегодня днём. Как далёкую, абстрактную мысль.

Теперь я знала ответ.

Очень легко. Потому что этот мир — здесь. Сейчас. Всегда.

Я попыталась встать снова. Ноги подкашивались. Голова гудела. Я заставила себя подняться.

Кровь текла по подбородку, капала на песок. Я не вытирала её. Нос не дышал. Лицо горело. Во рту был вкус крови и желчи.

Я посмотрела на океан. Волны накатывали на берег, пенясь и отступая. Луна отражалась в воде, дрожащая и серебристая.

Потом я посмотрела в другую сторону. Туда, где начинались джунгли. Тёмные, густые, пугающие.

Я не думала. Я просто побежала.

Прочь от пляжа. Прочь от Брэда. Прочь от крови на песке.

Я бежала через джунгли, не разбирая дороги. Ветки хлестали по лицу, по рукам. Корни цеплялись за ноги. Я спотыкалась, падала, вставала, бежала дальше.

Кровь текла из носа, смешиваясь со слезами и потом. Я задыхалась. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вырвется из груди. Голова раскалывалась. Мир плыл перед глазами.

Земля уходила из-под ног. Я врезалась плечом в дерево — боль прошила по руке. Продолжала бежать. Упала снова — колени ударились о камни. Встала. Бежала.

Я не знала, куда бегу. Я не соображала, что творю.

Я просто бежала.

Сквозь темноту. Сквозь страх. Сквозь боль.

Бежала на чистом животном ужасе, не осознавая, что погружаюсь в самую гущу диких, смертельно опасных джунглей, для меня, оранжерейной городской девочки.