Я хочу прокатиться с тобой

Я хочу прокатиться с тобой,

Ты будешь Бонни, а я буду Клайдом –

Два преступника в бегах,

Но они не станут охотиться за нами.

Нет ничего, что я бы ни сделал,

Плевать на все законы, которые мы нарушим,

И на все проблемы, которые мы создадим.

Лишь бы я мог быть с тобой, тобой, тобой, тобой.

I wanna take you for a ride
You'll be Bonnie, I'll be Clyde
Two criminals on the run
But they won't hunt us down

Don't care 'bout every law we break
And the trouble that we'll make
There's nothing I wouldn't do
As long as I can do u, u, u, u

Ride with U (Smash Into Pieces)

Постановление Визенгамота от 18 августа 1998 года

После проведённого расследования покушения на жизнь подзащитной Гермионы Джин Грейнджер в поместье Малфой, суд постановил:

Люциусу Абраксасу Малфою запрещено приближаться к Гермионе Джин Грейнджер меньше, чем на расстояние десяти ярдов на срок пятнадцать лет.

Нарциссе Друэлле Малфой запрещено приближаться к Гермионе Джин Грейнджер меньше, чем на расстояние десяти ярдов на срок пятнадцать лет.

Драко Люциусу Малфою запрещено приближаться к Гермионе Джин Грейнджер меньше, чем на расстояние десяти ярдов на срок пятнадцать лет.

В случае нарушения постановления приговорённые получат реальные сроки в Азкабане за посягательство на безопасность подзащитной.

Верховный чародей: Кингсли Бруствер

Семь лет спустя

Это дело было непростым. Драко не являлся фигурантом процесса, но давний друг, сидевший на месте подсудимого, вызывал сочувствие. Грегори Гойл не был хорошим парнем, однако обвинение, как казалось Малфою, хотело сделать из Грега крайнего. Это несправедливо.

Гермиона Грейнджер в роли назначенного адвоката не вселяла ни малейшей надежды. Она задавала свидетелям странные вопросы, которые, вроде бы, не имели отношения к делу.

Но её заключительное слово потрясло и убедило Визенгамот единогласно оправдать бывшего Пожирателя Смерти и продолжить следствие для розыска настоящего преступника.

Гойл впал в ступор от неожиданности. Его освободили прямо в зале суда, а его адвоката и след простыл. Гермиона, очевидно, и так знала, что благодарности от бывшего сокурсника не дождаться, так зачем терять время?

Малфой сидел в самом дальнем ряду среди вольных слушателей. Предписание суда было почти невозможно исполнить, но не мог же Драко бросить друга в такой ответственный день. Потому он старался оставаться в тени, не привлекая внимания.

Что-то зацепило в её речи. Драко не мог полностью осознать, что именно его побудило последовать за Грейнджер. Он не имел права войти за ней в лифт, пришлось ждать следующего. Упаси Мерлин кто-то из сотрудников Министерства заметит его в опасной близости.

Драко нервничал, забыл поздравить друга с победой, надеясь лишь на то, что успеет.

В Атриуме он увидел её в поднимающейся наверх телефонной будке. Это было очень странно, ведь обычно он сам всегда перемещался камином.

Дождавшись возвращения будки, он в нетерпении медленно приближался к поверхности.

Выскочив из дурацкого «лифта», он молниеносно огляделся по сторонам. Её нигде не было. Хотелось зарычать от досады. С чего бы? Да и ладно! Нужна она…

Но тут вдалеке взметнулся на ветру яркий красно-жёлтый шёлковый шарфик. Сердце ускорило бег.

***

Ей казалось, будто что-то не так. Гермиона собиралась отметить свой триумф — защищать бывших Пожирателей ей ещё не приходилось, и сначала даже было сомнение, а есть ли шанс выйти победителем?

И она выиграла.

Гермиона купила парочку пирожных, взяла большой стакан кофе и с удовольствием спешила домой.

Но навязчивое ощущение немного портило впечатление. Какая-то необъяснимая тревога. У Гойла много врагов и сомнительных друзей, может, кого-то не устроило его освобождение? Пару раз она оглянулась, но не заметила ничего подозрительного, и успокоилась, лишь оказавшись в своей маленькой квартирке и заперев за собой дверь.

В прихожей тут же возник Живоглот. Он преданно потёрся боком о ногу хозяйки и обвил её пушистым хвостом.

— Голодны, монсеньор? — с лёгкой иронией спросила Гермиона.

Жмыр мяукнул в ответ и отправился в кухню. — Кто бы сомневался, — усмехнулась Гермиона, сняла плащ, лёгкий шарфик и последовала за питомцем.

— Сейчас покормлю тебя, мой старичок.

Она, медленно переодеваясь, бродила по квартире, готовясь приятно провести вечер. Правда ощущение, что в её жизни появилось еле уловимое беспокойство, слегка раздражало. Дело Грегори Гойла даром не пройдёт — она уверена.

***

Время летело, и ощущение тревоги совершенно сошло на нет. Спустя неделю у неё появилось новое дело, изучение которого требовало большого внимания и концентрации.

Как-то утром Гермиона внезапно проснулась от жуткого рёва. За окном что-то громко рычало и, казалось, не собиралось умолкать.

Гермиона взглянула на часы. 6:30. Суббота, да как же так можно! Всё стихло. Она расслабилась, обняла подушку... И вдруг что-то снова взревело.

Она раздражённо откинула одеяло и устремилась к окну. Захлопнула фрамугу и бросила брезгливый взгляд во двор.

У подъезда высокий мужчина в чёрных джинсах и коричневой кожаной куртке оседлал роскошный блестящий мотоцикл. На голове мужчины был чёрный подшлемник, полностью скрывавший голову и шею, оставляя открытыми только глаза.

Мотоциклист надел серебристый шлем, дёрнул ручку газа, усиливая рёв, и, медленно описав круг, стал выезжать со двора.

— В такую рань... — проворчала Гермиона. — Не иначе как от любовницы смывается. У кого он там мог быть: у Мэри или у миссис Грант? Это было бы совсем неловко.

Живоглот, уже сидевший рядом на подоконнике, согласно мяукнул. Гермиона проводила спину байкера внимательным взглядом до самой арки — выезда со двора — потом вздохнула с досадой и отправилась обратно в постель, хотя знала наверняка, что уже не заснёт, ведь ей предстояло изучать следующее дело, ещё вчера присланное ей Министерством.

— Выспаться не дал. Вот ведь мотоциклист недоделанный, — ворочаясь, шипела она себе под нос, пока Живоглот устраивался у неё в ногах.

***

Поверить не мог, что это произошло. Стоило лишь чуть поднять взгляд, и он заметил девушку, чуть отодвинувшую лёгкий тюль. Он знал абсолютно точно — это её окно, ведь хозяйка вчера расписала всех своих квартирантов.

Почти уверен, что Грейнджер всё такая же: требовательная, строгая к себе и другим.

Он мчал навстречу ветру. Потоки воздуха врывались в рукава, раздували плотную ткань куртки, и казалось, что нет на свете ничего желаннее, чем объятия ветра.

Нет. Это неправда. Он вдруг подумал, что хотел бы ощутить тепло рук, обхватывающих его, крепко сцепившихся в замок пальцев, горячего тела, прижимающегося к его спине, учащённое дыхание. Что-то невероятное — почти невозможное... Но кто знает?..

***

Она торопилась. Немного раздражал тот факт, что и на следующий день, и в понедельник назойливый мотоциклист заводил свой дурацкий «велосипед» в невозможную рань. Её даже удивляло, что никто из соседей-стариков ни разу не сделал ни одного замечания этому невоспитанному наглецу. Может быть, это только в её квартире такая ужасная слышимость? Может быть, дело в окнах?

Гермиона торопливо запирала квартиру ключом, когда с верхнего этажа послышались быстрые шаги, словно по лестнице кто-то мчался вприпрыжку. Гермиона чуть посторонилась пропуская кого-то позади и только потом бросила взгляд на быстро прошедшего мимо мужчину в чёрных джинсах и кожаной куртке. Его голова была скрыта чёрным подшлемником, подмышкой серебристый шлем, а через плечо большая спортивная сука, набитая чем-то увесистым.

Она открыла было рот, желая обратить внимание незнакомца на то, что он вопреки предписаниям закона нарушает тишину в столь ранний час, но тут же глубоко вдохнула и промолчала. Может быть, он тут последний раз, так какой смысл?

Он быстро скрылся на лестнице, и Гермиона стала спускаться следом, стараясь не торопиться, чтобы он уехал. Но всё ещё находясь в подъезде, она не слышала рёва мотора. Подождав немного, решила, что это уже слишком — ещё не хватало подстраиваться под какого-то мотоциклиста. И как только она вышла на крыльцо, байкер резким движением дёрнул ручку на руле, и в это же мгновение из рычащего железного зверя вырвался столб ужасающе вонючего дыма.

Белое облако объяло Гермиону, и она закашлялась, прикрывая рот и нос рукой, мечтая сию же секунду проклясть ненормального и его машину, и борясь с желанием применить магию, чтобы очистить воздух вокруг.

Рёв мотора, рык.

— Эй! — прокричала она вслед уезжающему мотоциклисту. — Вернитесь! Что вы себе...

Но он уже скрылся под аркой, выехав со двора.

— Отвратительное поведение, — ворчала она, совершенно без настроения шагая к телефонной будке. — Какой же бессовестный человек. — Она шумно выдохнула. — Как после такого защищать маглов? Встречаются же такие... экземпляры.

***

Он не слышал её крика, но был просто уверен, что это обязательно произошло — он её достал. Она ничего не сказала в подъезде, но он заметил, как приятно стало в груди, когда, спускаясь по лестнице, убедился, что правильно определил время, в которое Грейнджер покидает квартиру. Торопился, слыша звук гремящих ключей. Стремился приблизиться хоть немного. А она даже не взглянула на него.

Ничего. Она наверняка была вне себя, когда он уезжал — иначе просто быть не могло.

Как же он рад был видеть её так близко — не за еле заметно отодвинутой шторкой. Её аккуратные кудри лежали на плечах, строгое классическое пальто подчёркивало точёную фигурку, а стройные ножки в чёрных полупрозрачных чулках, до колена скрытые классической юбкой, напоминали статуэтку. Он хотел бы увидеть её лицо, но она не обернулась, лишь вежливо уступив ему дорогу.

Это только начало. Немного терпения — и всё изменится.

***

С наступлением вечера этот назойливый звук повторялся. Живоглот уже знал реакцию хозяйки и тут же присоединялся к её внутреннему протесту, запрыгивая на широкий удобный подоконник и ожидая, когда она приоткроет тюль.

— Увы... Он снова здесь, — вздыхала Гермиона, заслышав рёв во дворе.

Она наблюдала, как мотоциклист устанавливал мотоцикл на подножку, снимал шлем и перчатки. А потом происходило странное: к мужчине подходили подростки и мальчишки помладше, они с восторгом рассматривали машину, пока хозяин железного коня готовился покинуть двор. Между ними завязывалась беседа, мотоциклист позволял детям потрогать мотоцикл, иногда даже посидеть на нём. И вот уже два дня подряд мотоциклист снова заводил машину, позволяя мальчишкам, газовать, наполняя двор смрадным дымом, что снова выводило Гермиону из себя. Но затем, уходя, мужчина грозил подросткам пальцем, и они послушно оставляли технику в покое.

— Надо же, — прошептала себе под нос Гермиона. — Не каждый владелец такое позволит. Хм.

Она не хотела признаваться самой себе в том, что мужчина вызывал в ней уважение, так по-доброму общаясь с соседскими мальчишками.

Странным было одно: он никогда не снимал подшлемник. Всё, что видели окружающие — это его глаза. Что с ним не так?

***

Он знал наверняка — она у окна. Смотрит пристально, будто шпион. Он не видел её, но каждый раз, когда отодвигалась полупрозрачная штора, его сердце пускалось вскачь. Как же хотелось узнать, что она чувствует. Удалось ли привлечь её внимание? Столько приложено усилий. Она следила — это обнадёживало. Мальчишки добавляли суеты и шума — большой плюс. И Драко нравилось общаться с восхищёнными подростками.

Как бы он хотел, чтобы она сделала хоть что-то в ответ.

***

Она уже отошла от окна, собираясь пойти почитать с чашечкой ароматного чая, когда за окном снова раздался рёв. Раздражение вспышкой ударило в грудь. Опять куда-то помчался.

Но хуже было то, что он вернулся в три часа ночи.

***

В то утро Гермиона вдруг почувствовала какую-то неловкость. Она очень хотела отчитать непутёвого мотоциклиста вот уже который день. Каждое утро он заводил свой драндулет и с рёвом покидал дворик, и теперь стало совершенно ясно, что этот парень живёт в её подъезде и никуда исчезать не собирается. Гермиона, наверное, раз сто отрепетировала свою пламенную речь, собираясь высказать соседу все претензии. Но в это утро он спускался по лестнице, держа в руке огромный букет белых роз, а это означало, что у мужчины, возможно, какой-то праздник — наверное не стоит портить ему с утра настроение. Преодолев себя и своё недовольство, Гермиона ничего не сказала, лишь посторонилась, как и в то утро, дав человеку возможность пройти по узкому пролёту.

Внутри что-то дёрнулось, когда совершенно неожиданно её взгляд поймал его глаза — единственное, что чёрный подшлемник не мог скрыть. Изумительно чистые светло-серые глаза. Но и это было не всё. Мотоциклист вдруг еле заметно кивнул, и Гермиона растерянно машинально кивнула в ответ, после чего мужчина быстро прошёл мимо. Может быть, ей показалось? Он что, поздоровался? И она ответила? Отчего-то Гермиона почувствовала себя глупой. Этот тип изо дня в день мешает ей рёвом железной машины: утром уезжает, вечером приезжает, оставляя железяку во дворе, а она до сих пор не объяснила ему, что мотоцикл вовсе не обязательно должен так жутко реветь, с ним же можно обращаться понежнее!

Он уехал и только потом Гермиона покинула дом. Её смущало, что всю дорогу до Министерства мысли были заняты исключительно этим мотоциклистом. В итоге раздражение взяло верх и Гермиона поклялась самой себе, что уж завтра обязательно с ним поговорит.

***

Всё было до глупого безнадёжно. Что ещё сделать? Драко не вышел утром из квартиры. Он наблюдал, как она покинула крыльцо, повернула голову, взглянув на его Харлей, и проследовала дальше, под арку.

Да нет, она не равнодушна. Не может такого быть. Проверила, здесь ли он — заметила его мотоцикл. Ей не может быть всё равно.

Начал накрапывать дождь. Как-то внезапно набежали тёмно-серые тучи, за окном и в квартире потемнело. А Драко, размышляя, всё смотрел под арку, где только что исчезла Гермиона Грейнджер. Ливень набирал обороты, раздался первый весенний гром. Хорошо, что он не отправился в дорогу — это было бы крайне неудобно.

Драко спохватился, осознав, что его железный конь мокнет под дождём. Он сорвался с места, прихватил в прихожей брезент и помчал вниз по лестнице.

Набросив чехол на мотоцикл, Драко тут же обратил внимание на огромную лужу, образующуюся посреди двора. Да, не все дворы Лондона защищены от такой маленькой неприятности.

Уголок его губ дёрнулся в усмешке.

***

Погода была прекрасная! После вчерашнего ливня ярко светило солнце, свежая листва на деревьях отливала золотом, и настроение у Гермионы было как никогда замечательным — сегодня она выспалась — достижение! Может, этот назойливый мотоциклист наконец съехал? Куда-нибудь в овраг.

Гермиона коварно ухмыльнулась, но тут же себя одёрнула:

— Нельзя желать людям подобного.

Живоглот подозрительно на неё покосился, а Гермиона продолжала варить кофе.

Позавтракав, она надела строгий классический костюм, взяла кейс с документами и отправилась на заседание Визенгамота. Её новый подзащитный, в чём она была уверена, невиновен, а значит, она легко справится.

Бодрым шагом Гермиона пересекала двор, когда раздался внезапный рёв, и из-под арки вырвался сверкающий мотоцикл.

Взвизгнув, Гермиона отскочила в сторону, но это её не спасло. Брызги из образовавшейся во дворе лужи разлетелись в разные стороны, окатив её идеальный светло-серый костюм коричневыми каплями. Она задохнулась от возмущения, созерцая испорченный рукав, бок пиджака и юбки.

Мотоциклист тем временем соскочил со своей железяки и, не заглушив мотор, направился к ней.

— Да... Вы... Да что же это такое?! — взорвалась Гермиона, и её голос тут же невыносимо возвысился. — Вы что, издеваетесь?! Мало того, что по утрам спать мешаете, отравляете окружающую среду, так ещё и гонки устраиваете в пешеходной зоне!

Мужчина, подойдя, снял шлем и молча выслушивал её яростную тираду. А Гермиона продолжала, экспрессивно потряхивая кейсом в воздухе.

— Посмотрите, что вы натворили! — Она продемонстрировала ему грязный рукав. — У меня такой ответственный день, я тороплюсь, и тут являетесь вы, как гром среди ясного неба! Мало мне было вчера попасть под ливень! У вас есть совесть? А?!

Мужчина продолжал молчать, глядя на неё своими невероятно чистыми светло-серыми глазами, и понять было невозможно, он что улыбается? Ведь на нём всё ещё был надет подшлемник, не скрывающий только глаза.

— Нет у вас никакой совести. Хам! — с неприязнью бросила Гермиона.

И тут она наконец услышала чуть приглушённый чёрной тканью голос:

— Если я вам так докучаю, что ж раньше не сказали?

Гермиона растерялась. Она моргнула, потом ещё раз. Этот мотоциклист уже неделя как вторгся в её размеренную жизнь. Действительно, почему?

— Можно подумать, это что-то изменило бы, — фыркнула она.

— Теперь мы об этом и не узнаем. — Он говорил спокойно и даже беспечно, безотрывно глядя Гермионе в глаза. — И я шёл извиниться, пока вы, леди, не набросились на меня, как дикая фурия. Всё желание извиняться пропало.

Он резко развернулся и зашагал к своему мотоциклу.

Гермионе казалось, что прямо сейчас её костюм вспыхнет, из ноздрей повалит дым, а клыки вонзятся прямо ему в шею. Но осознание, что этот парень нарочно носит подшлемник на такой экстренный случай, заставило бурю смениться насмешкой. Ну и фантазии у неё.

— Да пошёл ты, придурок, — прошептала она себе под нос. — Я опаздываю.

Гермиона нащупала в кармане волшебную палочку, надеясь, скрывшись под аркой, быстро очистить грязевые пятна. Она отвернулась и зашагала прочь.

— Что, так и пойдёте?

Его приглушённый голос явно сочился насмешкой. Гермиона замерла. Точно. Он же магл, как можно объяснить этот момент маглу?

Она медленно повернулась.

Теперь она была уверена, что эти серые глазища смеялись над ней.

Она быстро зашагала обратно к крыльцу, попутно бросая:

— Из-за вашей выходки я опаздываю на важную встречу. Вы довольны?

Она хотела очистить костюм прямо в подъезде, но магл бы не понял такого преображения. Нельзя привлекать к себе внимание, используя магию. С досадой Гермиона вернулась в квартиру, нервно сменила свой любимый костюм на тёмно-синий — менее симпатичный и довольно мрачный.

Спускаясь, надеялась, что мотоциклист уже ушёл домой. Но нет — он торчал возле своей железяки, полируя её после поездки.

Гермиона гордо прошествовала мимо.

— Опаздываете! — с издёвкой прокричал он вслед. — Могу подвезти в качестве извинений!

Гермиона вспыхнула изнутри. Издеваться вздумал? Она невольно оправила узкую юбку-карандаш — такая как раз для поездки на мотоцикле! Конечно же!

— Благодарю, не нужно, — сквозь зубы процедила она.

— Значит, вы меня уже простили, — уверенно заявил мотоциклист, и Гермионе захотелось зарычать.

***

Он ликовал. Это был успех — самый что ни на есть настоящий успех. Она заговорила с ним — наконец-то. Надо отдать должное её терпению. Остальные соседи не выдержали гораздо раньше, и ему приходилось использовать маглоотталкивающие чары, стоило заметить как к нему приближается разъярённая бабулька или недовольный мужчина, на всякий случай вооружённый хлопушкой для выбивания ковров. Это было непросто — столько времени нарочито привлекать к себе внимание, наконец-то можно «включить тихий режим». Драко улыбался, глядя в окно. Его план казался всё эффективнее. Любопытно, что будет дальше?