Я хочу тогда

Время: 1960-е. Место: г. Москва.

Движение сцен: фойе Театра «Современник». Зрительный зал. Гардероб. Салон «Волги» Газ-21.

Николай Захаров — гг повести «Сержант милиции» И. Лазутина

Наталья Лугова — гг повести «Сержант милиции» И. Лазутина

***

Захаров вошел в фойе театра. У гардероба собралась внушительная толпа. Он пристроился к одному из хвостов очереди. Приятного мало, но придется. Голова привычно занималась работой, словно бы он до сих пор сидел в кабинете на Огарёва. Если бы не жена, его бы здесь не было. Николай давно разлюбил театры, а вот Наталка обожала их. Искала билеты, знала биографии артистов и даты премьер не хуже следователей главка. Она с нетерпением ждала какой-то спектакль со странным для него названием — «Двое на качелях», достала билеты по непонятной даже ему — полковнику МВД, схеме. А сегодня под вечер позвонила медсестра и сказала, что Наталья Леонидовна остается на срочную операцию. И не дав ему опомниться продиктовала:

— Наталья Леонидовна просила передать, чтобы вы досидели до последнего акта и всё-всё запомнили, — он не успел и слова сказать — раздались гудки.

И вот он в конце вереницы театралов. Вокруг галдят и восклицают экзальтированные дамы. И хотя мысли заняты делами главка, он замечает мелочи — подозрительные физиономии, их одежду, особые приметы, а главное, слушает обрывки фраз — то не было намеренным заданием, это было хуже — многолетней привычкой бывшего оперативника.

— Алёнушка, купи программку на память.

Захаров прислушался — этот голос. Ласковый — её. Он покосился: она стояла близко: в соседнем "хвосте". Наташа.

***

Он чувствовал себя странно. Она здесь. Не одна — девушка лет шестнадцати рядом, несомненно, дочь — те же черты, те же движения. Только не блондинка. Темнее. Невольно представил отца наташиной дочери. Выругал себя: что это за «отца ее дочери»? — говори прямо — мужа!

А почему бы ей не быть замужем, не быть матерью? Ведь у него самого с Наталкой двое сыновей. Жизнь не заканчивается на расставаниях.

И все же она удивила его сегодня. Он думал, что забыл. «На-та-ша»…

***

За действием на сцене не следил. Подглядывал исподтишка направо, туда, где она сидела, чуть загораживаемая профилем Алёнушки… Изменилась? Да, как все они. Но если стереть печать возраста, что поменялось — прическа? — да, она собрала их наверх похоже на модную нынче среди дам «бабетту». За последний год он насмотрелся этих «бабетт », но на Наташе это не выглядело вульгарно.

Может быть, глаза? Захотелось проверить, заглянуть в них.

В конце пьесы Наташа прослезилась — он пару раз заметил подносимый к щеке платочек.

***

Гардероб

— Алён, держи номерок.

— Спасибо, — звонко и тоненько отозвалась девушка, голосом совсем как у Наташи в юности.

— Наташа…

Она обернулась, улыбка застыла.

— Коля…

— Шубу берите! — повысила голос гардеробщица.

— Мама!

Наташа спохватилась.

— Простите.

Он отошел к зеркалам. Наташа торопливо застегивала шубу. Красивую, из дымчатой норки — такую и за большие деньги трудно достать.

Подождал. Наташа с дочерью вышли на крыльцо, он подошел.

— Наталья Сергеевна.

— Николай Иванович.

— Рад вас видеть.

— Я тоже…

— Вас подвезти?

— Спасибо, не стоит, — она пояснила. — Водитель ждет на стоянке.

— Ясно.

Он бы даже сказал, предсказуемо — шуба, наряд, прическа, водитель.

— Алёна, — неожиданно сказала Наташа. — Поезжай домой с Василием. Меня подвезет Николай Иванович, мой школьный товарищ.

— Мама?

— Поезжай, тебе завтра на занятия, скажи папе, я буду чуть позже.

Поцеловала Алёну, слабо улыбнулась.

Они молча стояли, пока ЗИЛ с Алёной не тронулся.

— Пойдем?

***

Мотор новенькой Волги мерно гудел. В машине становилось теплее. Он постарался звучать буднично, но светски:

— У тебя другая прическа.

Она усмехнулась и еле заметно фыркнула.

— Не обращай внимания, парикмахерша настояла. Говорит, так все ходят.

— Ты — не все, Наташа.

Она не ответила, он покосился в зеркало — Наташа смотрела в окно.

— Я зря подошел?

Она закрыла глаза.

Понятно — зря. Сто раз говорено и прожито — не вороши прошлое. Сам же ее оттолкнул. И кого теперь волнует, что пожалел?!

— Нет, не зря, — она подбирала слова. — Просто…

— Просто…

— Просто я хотела не так.

— А как ты хотела?

Она открыла сумочку, достала кошелек — Захаров видел такие — импортные. Вынула фотокарточку, протянула ему.

Посмотрел. Вспомнил: и чистые пруды, и катание на лодке.

— Помнишь?

Он не откликнулся.

Открыл бардачок, залез под бумаги, достал пачку сигарет. Щелкнул зажигалкой. Приоткрыл окно.

— Так и не бросил? — голос стал мягким, а укор почти материнским.

Пожал плечами, затягиваясь.

— Четыре года держался.

— Ясно, — она помолчала. — Дай мне одну.

Он резко обернулся:

— Ты куришь?!

Она отвернулась к окну, замешкалась. Как и двадцать лет назад не умеет врать — подумалось Николаю.

— Никогда не пробовала.

***

Двигатель работал, но в машине было прохладно. Оба окна были открыты.

— Ты счастлив?

Он ответил быстро, не задумываясь. Пожалуй, слишком поспешно — едва она закончила, прозвучало:

— Да.

За окном ничего не происходило — все разъехались. Здание театра казалось забытым, покинутым.

Она закашлялась.

— Как ты, Наташа?

— Ничего страшного, дым куда-то не туда попал, глаза щиплет.

— Я о другом. Как ты, Наташа?

— Неплохо, почти идеально. Защитилась, преподаю в университете.

— Русский фольклор?

Она качнула головой.

— Замужем?

Еще один кивок:

— Замужем, он дипломат, дочь ты видел.

Вот и объяснение шубам, кошелькам и ЗИЛам. Но не это срезонировало.

— Алёна…, — он запнулся, не решаясь продолжить.

В их последнюю встречу она пришла к нему, чтобы остаться. Призналась, что уже выбрала имена их будущим детям, не ведая, что он уже женат. И она, будто почувствовав, перебила его:

— Я помню всё, что говорила тогда. Не надо повторять.

— Ты счастлива?

— Ты знаешь ответ.

— Я почти забыл тебя, но сегодня всё как в дымке. Прости.

— За что?

— За многое.

— Ты бы прожил иначе?

— Наверное, нет, но мне жаль.

— Мне тоже…

— Наташ, давай увидимся, но так, как ты хотела?

Она покачала головой.

— Уже поздно. Отвези меня, пожалуйста.

Волга тронулась. От площади Маяковского до дома Наташи внутри Садового кольца было рукой подать. Они стояли у подъезда.

— Наташа… Я хотел бы снова встретиться, поговорить.

— Я тоже… но уже поздно.

— Ты не поняла, — он впервые осмелился прямо взглянуть ей в глаза. — Любой день, любое место, там и тогда, когда ты захочешь.

— А ты сможешь?

— Конечно.

Наташа снова достала фото, указала ему на молодую пару, беспечно улыбающегося парня и хохочущую девушку.

— Коля, я хочу туда, я хочу тогда.