Я иду по радуге

Добрый сказочник, славный сказочник,

Добрый сказочник в наши дни,

Ты рассказывай нам, рассказывай,

Ты послушную глину мни.

Тень от лампы, на стенку падая,

Шевелится, будто живая.

Уже поздно и спать мне надобно,

Но никак я не засыпаю.

И сквозь сомкнутые ресницы

В полусумраке расцветают

Колдовские глаза жар-птицы,

лебединые белые стаи.

Тихой поступью, еле слышной,

Входят в комнату добрые гномы.

И, кивая прической пышной,

Улыбнулась принцесса томно.

Поднимая решетку забрала,

Поправляет свой меч рукой

Запыленный рыцарь усталый.

А у ног его –мертвый дракон.

И над озером в дымке замер

Заколдованный белый замок…

Добрый сказочник, добрый сказочник,

Отчего загрустил и сник?

Если сказки теперь не радуют,

То твоей в этом нет вины:

Наше время – иное время.

Отчего так темно и душно?

Ледяное драконово семя

Проросло и в сердцах, и в душах.

Она лежит в уютной теплой постели. Пахнет высушенными травами – чабрецом, душицей, мятой. Трав много – бабушка учит ее, где какая трава, когда и как ее правильно собирать. В комнате темно. Девочка сонная, за день набегалась, почти уже засыпает – но сквозь ресницы видит четкий профиль бабушки. И слышит ее тихий голос, которому вторят сверчки в саду за открытым окошком:
«Жил – был на свете один богатый человек с хорошей женой и были у него две дочки. Не похожи они были друг на друга. Как будто не родные: старшая высокая, худая, черноволосая и с глазами черными. От младых ногтей замечали: как глянет – так людям не по себе становится. А младшая пригожая, румяная, да ясноглазая, с волосами светлыми, длинными, ниже пояса, да мягкими, что твой лен. Поговаривали в деревне, что старшую им подбросили, совсем маленькую. А мужчина и жена из жалости подкидыша пригрели да вскормили как свою дочку.
Вышел как - то тот мужчина во двор и видит – его старшая дочка играется, в луже кораблик пускает. Глянет то на кораблик, то на большой корабль, что в море плывет: дом их на горке стоял, гавань и море видны были. И что – то шепчет, то громче, то тише. А слова – не разобрать. Будто и не по - нашему. Пошептала, длинные пальцы свои над лужей простерла (мужчине почудилось, что они на мгновение превратились в когти), да свой кораблик и утопила. И вдруг видит мужчина – и корабль в море тонуть стал. И утонул. Спрашивает старшую дочку: « Что ты делаешь?» Она ему и отвечает: « Играю я. Как меня тетка из леса научила.»

Испугался мужчина, вспомнил, что живет в глухом лесу недалеко от деревни ведьма – рагана. Вспомнил, как много лет назад приходила она на праздник, на Ивана Купала. Как все веселились, как он с раганой плясал, да пьяным напился и не помнил себя. Проснулся в лесу, стал вспоминать, что с ним было, да память у него как отшибло. А через год после того праздника жена его нашла в хлеву крохотную черноволосую девочку. Принесла в дом, показала мужу. И решили они удочерить ее.

Говорит ему дочка: « Помнишь, ты меня посылал в лес за ягодами? Вот там я ее и встретила. Она меня приголубила, привела к себе. И учила играм всяким». Схватился мужчина за голову: - И часто ты к ней ходишь?
- Да каждое полнолуние. Испугался мужчина, но жене ничего не сказал. Попросил дочку больше так не играть и зажили они дальше как жили.

Дочки росли, и встретил как – то младшую молодой князь из замка над рекой. А был он из тех князей, которые всей страной в старые времена правили.
И влюбился князь в младшую дочку, и она его полюбила. Приехал он свататься, и тут увидела его старшая дочка. Запал он ей в сердце. На свадьбе у сестры сидела она черная от злости. Когда жених поцеловал невесту, да подарил ей золотой крестик красоты невиданной, точь в точь как сам носил, в пальцах у ее сестры бокал лопнул, пальцы порезала, кровь полилась. Но не шелохнулась, уставилась на лужицу своей крови и что-то вроде шептала.

После свадьбы пошла старшая дочка к рагане и попросила помощи. Черной помощи попросила, бесовской. Захотела сестру свою извести и замуж за князя выйти. Долго ее рагана учила, долго колдовала. Принесла ей девка поясок от платья младшей сестры и платок ее мужа. Заколдовала их рагана , повела ее ночью на кладбище и зарыла вещи в могилу, в гроб к мертвецу.
Сестра ее была в тягости, да стала болеть и чахнуть. Родила она двойню – мальчика и девочку, да родами и умерла. Схоронили ее. И стали люди замечать, что вдовец на старшую сестру поглядывает. Отговаривали его друзья – нехорошая слава о ней пошла. Вроде вредит она людям и скотине, как глянет глазами своими темными - так человек болеет, а детки малые, бывает, и мрут. Что портит она молоко коров – если пройдет да погладит какую – так молоко горькое становится. Что ездит по ночам на лошадях, до кровавого их пота. Что видели ее на поле – ходила и руки к небу поднимала, а после град весь урожай на том поле побил. И что будто видели люди, как в ночь на святого Ионаса летела она верхом на прялке на гору Шатрия. Но не слушал их князь, ходил за старшей дочкой, как теленок. И попросил у ее отца руки чернявой. Отец и так и этак его отговаривал, да все зря. Князь в ноги ему бросился, заплакал. Сказал, что не жить ему без его старшей дочки.
Делать нечего. Сыграли свадьбу, да только тихая та свадьба была, невеселая. И люди видели, как страшно невеста поглядывала на своих племянников. Их, ангелочков, кормилица на руках держала. Да чернявая так глянула, что тетка их чуть не выронила. Унесла от греха подальше.
Поженились, стали жить в замке у князя. А детки его остались у дедушки. Князь к ним каждый день по 2-3 раза заезжал. Очень любил он их. Да и то сказать – ангелочки: девочка как звездочка, улыбчивая, вся в маму, а мальчик – сильный, крепкий, как отец его. Подрастали детки, становились все краше и краше, радуя отца и деда с бабкой. Да только не рада была жена князя. У нее детей не было. И лютовала она все хуже и хуже. Челядь свою, слуг да прислужниц била смертным боем, мучила их. Жаловались они на нее князю, да тот как глухой был – ничему плохому про жену не верил. А жена его все больше входила в силу. Все чаще в деревне скотина болела и дохла, да неурожаи пошли каждый год. Люди голодать стали, обозлились, пошли всей деревней к князю жаловаться. Прогнал он их, не захотел слушать. Так бы она над всеми и изгалялась бы, да вдруг почуяла, что понесла. Родила она девочку. Точно такую, какой сама была младенцем. И задумала она князя и законных наследников – детей его от ее младшей сестры – погубить. Чтоб замок и все хозяйство ей и ее дочке досталось. И сделала дело страшное – в один день умерли, не болея, детки – ангелочки. И муж ее тяжело заболел.
И тогда отец ее, свой грех старый с ведьмой заглаживая, подстерег, когда дочка его ушла, зашел вместе со слугами княжескими в ее хоромы. Взломали ларец кованный и нашли в нем фигурки восковые – точь в точь детки умершие. А в фигурки были иголки воткнуты и шейки нитками стянуты. Тут уж всем стало понятно, что старшая дочь – ведьма, что она погубила их. Схватили они ее, избили, хотели убить, да вдруг, откуда ни возьмись, выскочил огромный черный козел, оттолкнул людей, ведьма вырвалась и убежала.
Ее дочку тоже убить хотели, да дед пожалел внучку. Как раз проезжал через село купец, он тайком и попросил его взять девочку с собой. А как уехал купец с девочкой – вернулась ее мать и стала искать дочку.

Тут – то ведьму и схватили, стали бить да вроде бы убили. Схоронили на краю села, в неосвященной земле. Только на следующую же после похорон ночь стала являться она людям. Стучалась в окна, людям спать не давала, душила младенцев, губила скотину. Раскопали ее могилу, домовину открыли – она лежит как живая. Загнали осиновый кол в сердце, сделали костер из осиновых поленьев, да на том костре и сожгли ведьму. Когда жгли, люди видели, как из утробы ее полезли змеи, черви и разные гады, полетели галки, сороки и вороны. Да только надоумил их заранее знающий человек: народ костер обступил со всех сторон с метлами, кольями, кочергами. Ловили всю нечисть и назад в костер бросали. Пепел ведьмы развеяли над морем.

А ночью гроза была страшная. Гром громыхал, громыхал все страшнее и сильнее, перекатывался над горой, над деревней, над замком, словно кого – то искал и гневался, не находя. А потом ударили молнии в замок, вспыхнул он – точь в точь как костер, на котором ведьму сожгли. Челядь спаслась, но тушить замок в страхе никто не подумал.
Недолго после того прожили и муж, и отец молодой ведьмы, и жена его. Вскоре стали чахнуть да и умерли. А что стало с девочкой, ведьминой дочкой, о том будет следующая сказка».