Я - Иной

Свет. Яркий, раздражающий свет. Этот свет как сигнал, как знак того, что я ещё нахожусь в этом мире. Постепенно возвращаются и ощущения. Чувствую, что лежу на полу, хотя и не могу, сказать холодный он или нет. Глаза начинают привыкать к свету. Не такой он и яркий, как казалось вначале. Обычный фонарь, хоть и довольно большого размера. Фонарь направлен мне в лицо, и с одного бока покрыт мелкими алыми каплями. Ещё виден потолок с множеством труб под ним, и обшарпанная стена грязно-белого цвета, у которой я лежу. Всё остальное скрыто во тьме, и разглядеть что-то из лежачего положения невозможно. Лежать дальше смысла нет, нужно встать и осмотреться.

Опершись руками об пол, перехожу с сидячее положение. Сразу бросилось в глаза, что я сижу в луже крови. Точнее, это когда-то была лужа, но сейчас она уже высохла и превратилась в большое, бледно-красное пятно. Также вокруг лежали какие-то тряпки, отдалённо похожие на одежду и начисто обглоданные кости. Не паники, не волнения это зрелище у меня не вызвало. Только лёгкий интерес, да и тот был каким-то вялым. Похоже придётся вставать, иначе я так и не разберусь в чём тут дело. С трудом поднявшись на ноги, я невольно издал протяжный стон. Тело как будто пронзило множество ледяных игл. Это было не больно, но жутко неприятно, и испытывать подобное ещё раз мне бы не хотелось. И стон у меня получился какой-то странный-как у раненого зверя.

Я будто нахожусь в оцепенении, которое не даёт разогнаться моим мыслям, делает их короткими, но четкими. Для начала нужно переставить лампу повыше, осмотреться вокруг, и возможно понять, что тут происходит. Но сказать оказалось легче, чем сделать. Похоже, руки сильно онемели, и слушались меня плохо. С трудом, работая двумя руками сразу, я смог поднять фонарь на уровень глаз. Это маленькая победа меня сильно ободрила, и я решил, что смогу удержать его и одной рукой. Но стоило мне так подумать, и проклятый фонарь тут же выскользнув у меня из рук, жахнулся об пол. Звякнуло, сверкнуло и всё мгновенно окуталось тьмой. И уже в следующую секунду я понял, что отлично вижу в темноте.

Всё что раньше было скрыто во мраке, с кончиной фонаря стало чётким и вполне узнаваемым.Средних размеров комната, вероятно технического назначения. В разных концах комнаты находятся двери, все три похоже закрыты. В углу стоит массивный агрегат, похожий не то на печь, не то на котел. От агрегата в потолок уходит несколько труб. Такие же трубы висят под потолком, и тянутся к агрегатам поменьше, расположенным по периметру комнаты. В другом углу стоит странный пульт с множеством кнопок. Возможно, раньше эти кнопки должны были светиться и мигать, но сейчас пульт не подавал никаких признаков жизни.

Рядом с пультом стоял старый стол, и такой же старый стул. На столе валяется шприц и пара обрывков бинтов, средних размеров плюшевый мишка и небольшой женский рюкзачок. А рядом толстая железная палка, и несколько маленьких красных цилиндриков. Я помню, что эту палку называют ружьём, и что без этих цилиндриков от неё мало пользы. Но как пользоваться этой штукой, я не знал совсем.

Очень странно, я помню названия почти всех предметов в этой комнате, знаю назначение каждого из них, но абсолютно не помню способов их применения. Взять хоть этот телефонный аппарат, висящий над столом. Обычный чёрный телефон, вмонтированный в стену. Трубка свисает вниз на длинном шнуре, но гудков или других звуков из неё не слышно. Видно кто-то звонил, да так и не удосужился вернуть её на место. Я знаю название и назначение телефона, но с трудом вспоминаю, как им пользоваться.

Все равно, что смотреть на самолёт. Ты знаешь, что он может летать, может перевезти множество пассажиров и их вещи. И не просто перевезти, а перевезти с определённым комфортом. Но ты понятия не имеешь, как запустить турбины, выпустить шасси или хотя бы включить громкую связь. Если конечно ты не являешься пилотом, или не держишь под рукой инструкцию. Инструкции к телефону у меня нет, и пилотом я не являюсь. Я вообще никто, и звать меня никак. Стою как дебил, и пялюсь на этот бесполезный для меня аппарат.

Взяв со стола рюкзак и перерыв всё его содержимое, нашёл новейшую армейскую рацию. Эта штука могла принять сигнал на большём расстоянии, но сейчас она лишь тихо шипела, намекая, что помощи от неё ждать бессмысленно. Пока вертел рацию, обнаружил на левой руке пугающую рану. Создавалось ощущение, что кто-то отхватил от неё большой кусок, и сделал это не очень аккуратно, оставив свисать лохмотья кожи. К тому же вся рана была покрыта грязью и пылью, что наводило на невесёлые мысли о сепсисе. Неожиданно на меня нахлынуло странное чувство, всё тело стало как будто из ваты. Даже без этой жуткой раны ясно, что я чем-то серьёзно болен, и долго так не протяну.

Пора покидать эту милую комнату, иначе я рискую остаться в ней навсегда. Первым делом подёргал за ручку дверь с наклейкой выход. Как и предполагал, она оказалась заперта на ключ.Вторая дверь тоже была закрыта, и похоже вела в глубь здания. Третья дверь оказалась не заперта, и охотно открылась, издав при этом зловещий скрип. Новая комната была меньше первой, и была явно туалетной. Несколько кабинок, треснувшее зеркало над умывальником и закрытое окно. Но стоило мне сделать шаг, как я тут же полетел на пол. Что-то смачно хрустнуло, и наступила тишина. Кажется, я что-то сломал, не то руку, не то нос.

Руки двигаются нормально, значит, под удар попал всё таки нос. Интересно, но боли я не почувствовал, я даже не сразу понял что получил ещё одну травму. Продолжая лежать на полу, я повернул голову, и увидел причину моего падения. Человек в спецовке, с жутким и перекошенным лицом. Морда этого парня, лицом это назвать язык не поворачивался, показалась мне очень знакомой. И тут воспоминания накатили на меня сплошной волной. Я вспомнил всё, и что хотел помнить, и что хотел бы навеки забыть.

Вспомнил свою обычную жизнь, и свой двадцать первый день рождения. Вспомнил, как на праздник пришли мои друзья, и привели с собой девушку по имени Вика. Вспомнил я и наше знакомство, и последующие встречи. Потом мы с Викой решили пожениться, но за два месяца до нашей свадьбы начался настоящий ад. Сначала со всего мира стали поступать сигналы об актах каннибализма, о нападениях на людей и массовых беспорядках. В течении всего следующего месяца информационные агентства забрасывали людей репортажами со всего мира, в которых показывали эти самые беспорядки и их инициаторов. С каждым днём репортажи становились всё кровавее, а обстановка в мире всё напряжённее. Люди стали скупать консервы в больших количествах, вырос спрос на оружие.

Но в отличии от журналистов, власти твердили про полный контроль над ситуацией, и по слухам, не давали показывать в новостях особо впечатляющие репортажи. Тогда никто ещё не думал о страшных киношных зомби, все считали это массовым помешательством или какой-то другой болезнью. Но потом всплыл репортаж, в котором был показан один из буйных, напавший на полицейский патруль. Красочный расстрел нападающего из трёх стволов, его нулевая реакция, и стремительное нападение на людей, было настолько реальным, что сомневаться в нечеловечности этих тварей перестали даже самые ярые скептики. А потом мы и сами видели заражённых из окна дома. На утро их расстрелял вызванный кем-то наряд милиции, но уверенности в завтрашнем де нам это не прибавило. Я закупил продуктов на все деньги и патронов к моему охотничьему ружью. Пригласил своих друзей, благо квартира у меня была четырёхкомнатная, и мы всемером стали ждать действий правительства. Хоть это была и Москва, сердце России, но спасать это сердце, похоже, никто не собирался.

Прошло ещё две недели, по телевизору продолжали твердить о полном контроле, в то время как интернет был заполнен жуткими пророчествами о конце света. Прошло ещё три дня, и в доме отключился свет. Тогда мы поняли, что от правительства помощи не дождаться. Почти все жители дома уже куда-то разбежались, а по улицам были уже целые толпы заражённых. Весь дом был чист и закрыт на кодовый замок, поэтому немногочисленные жильцы чувствовали себя в относительной безопасности. Да и в большинстве соседних домов осталось ещё множество таких же дураков как и мы, понадеявшихся на правительство, и не захотевших спасать себя самим.

Всё что мы смогли сделать, это написать SOS на крыше дома. Но этого оказалось вполне достаточно, и уже через день над нашим домом завис вертолёт. Оказывается нам очень повезло, военные проводили операцию по спасению как раз, таких как мы, запертых в четырёх стенах собственных квартир. Народу было много, поэтому нам сказали брать только самое необходимое. В основном все брали оружие или тёплую одежду, но Вика захотела взять с собой этого несчастного мишку, которого я подарил ей в одну из наших встреч, и которого я видел на столе в пультовой. Из - за него у нас с пилотами возник спор, и нас чуть было не оставили в заражённом городе. Но Вику переубедить было невозможно, поэтому пришлось спасать и медведя, к счастью много места он не занимал.

Следующие три недели мы жили в каком-то полевом лагере, расположенным достаточно далеко от города. Нам сказали что где-то есть настоящая, укреплённая база, в которой можно будет жить годами. Но там ещё не создали подходящие условия, не запаслись нужным количеством еды, и не завезли электрические аккумуляторы. Лагерь был вполне безопасен, и нечастые атаки заражённых успешно отбивались. Но потом в лагерь проникли зараженные, вероятно кого-то из недавно спасённых плохо осмотрели, или эти твари стали слишком умны для бесшумной хотьбы и перепрыгиванию через забор. Так или иначе, но одну из обычных ночей неожиданно вспорол вой сирен и крики заживо поедаемых людей. Было бы дело днём, и возможно зараженных перестреляли, но ночью разобраться кто свой а кто чужой было очень сложно.

Из освещения были только фонари и немногочисленные костры, электричество уже давно нигде не работало, а ночь по праву считалась временем заражённых. Поэтому уже через пятнадцать минут началась эвакуация лагеря. Все побежали к вертолётам, кто-то к машинам, расположенным на парковке. Но ключи от машин выдавались одним из солдат, так что сейчас от тачек проку было немного. Многие пытались отбиваться, или убежать подальше от лагеря. Вместо того, чтобы бежать со всеми сразу, я как дурак стоял с ружьём наперевес у нашей с Викой палатки, и ждал когда она найдёт в ворохе вещей доставшего уже меня медведя. Без него идти куда либо она наотрез отказалась.

Лагерь был большой, и пировали заражённые где-то в его южной части, и я позволил Вике заняться этими ненужными поисками. Это заняло всего пять минут, но когда мы наконец бросились к вертолётам, то увидели что вертушки уже взлетели, и ждать всяких тормозов явно не собирались. К тому же у вертолётных площадок тоже были заражённые, вероятно и спугнувшие вертолётчиков. Посчитав что в лагере живых не осталось, они благополучно свалили на свою мифическую базу, о которой последнее время все только и говорили. Но нам опять повезло, в двух шагах от нас стоял жёлтый хамер какой-то шишки, на котором он приехал в лагерь со своей семьёй. Бензина зверюга жрала много, поэтому из него было решено сделать заграждение на дороге перед лагерем. И по счастливой случайности именно мне накануне доверили перегнать его к воротам.

В машине было больше половины бака, а ключи так и остались с вечера лежать у меня в кармане. Прихватив с ближайшего стола военную рацию, мы дали по газам. Покинуть лагерь оказалось не трудно, похоже группа вояк ушла из лагеря на колёсах, нафиг снеся и ворота и пока ещё слабые заграждения перед ними. У них то были ключи от всей техники, возможно успели прихватить с собой даже броню. Но гонять по всем дорогам в поиске колонны, было чистым безумием. Кое-как мы добрались до окраин города, и там же заглохли.

Мы оказались в какой-то промзоне, большинство зданий были явно заводскими. Одно из окон первого этажа, ближайшего к нам здания оказалось открытым, а вот дверь была заперта на ключ. Отдав Вике оружие, и велев стоять на месте, я полез в окно. Я не собирался оставаться на заводе долго, но нам нужно было хоть немного передохнуть, собраться с мыслями и просто перекусить.

Еда и оружие у нас были, какое-то время протянем. А там можно что-то придумать, с кем-то связаться по рации. Помещение с приоткрытым окном, на деле оказалось туалетом на несколько кабинок. Но это я узнал уже потом, сначала же это было для меня просто тёмной комнатой. Как я и сказал, оружие я отдал Вике. Лезть с ружьём в небольшое окно, не самая удачная идея. В руках у меня был лишь фонарь, который я тут же включил. И первое что я увидел в его свете, спину человека в спецовке, стоящего в паре метров от меня.

Видимых повреждений на нём небыло, стоял он прямо, и я уж было решил что нам повезло встретить живых в этом мёртвом городе. Но стоило мужику повернуться, и все надежды мгновенно исчезли. У мужика была такая бледная, перекошенная рожа, что сойти за живого он не смог бы даже с большой натяжкой. Пока я разинув варежку пялился на это чудо, мужик толкнул меня с такой силой, что я налетел на умывальники, и локтём попал по зеркалу, висящему над раковинной.

Мне с грустью подумалось, что теперь семь лет меня будут преследовать одни неудачи, и в этот момент левую руку пронзила адская боль. Так я не кричал ещё никогда. С перепугу я три раза подряд двинул мертвяку по морде свободной рукой с фонарём. А потом ещё раз уже по темю. Этого оказалось достаточно, и заражённый мешком осел на пол. Из его рта выпал кусок моей же плоти. Мне сразу стало плохо, начало мутить а руку жгла нестерпимая боль. Собрав все силы, я обшарил уже полностью упокоенный труп, нашёл связку ключей, и вышел из туалета. Пройдя помещение с множеством агрегатов, и подобрав подходящий ключ, открыл дверь с надписью выход. За ней оказалась улица, и взволнованная Вика с медведем в руках. Перетащив из машины все вещи и закрыв на ключ дверь, я почувствовал себя в относительной безопасности.

Я знал что происходит с людьми после укусов этих тварей, поэтому попросил Вику уйти в туалет, а сам стал заряжать ружьё. Она сразу всё поняла и стала умолять не делать этого. Конечно мне было очень страшно, но рисковать своей девушкой, смыслом сваей жизни я не мог. Тогда она попросила не делать этого сейчас, побыть с ней пока я ещё человек. Она клялась что пристрелит меня сразу же, как я перестану шевелиться и говорить. Мы просидели так около трёх часов, разговаривая об чём угодно кроме конца света. Я чувствовал себя всё хуже, казалось будто я подхватил грипп. А потом вдруг резко наступила тьма.

Всё это я вспомнил в одно мгновение, и сразу же об этом пожалел. я понял где видел этого мужика в спецовке, понял откуда у меня эта жуткая рана на руке, и понял почему на столе сидит этот плюшевый медведь. Но самое страшное, я понял что это за тряпки вперемешку с обглоданными костями лежали вокруг меня в живописном порядке. Я сожрал собственную девушку. Эта мысль, прозвучавшая как гром небесный, влезла мне в мозг, и никак оттуда не выходила. Всё стало кристально ясно и понятно даже такому куску мёртвого мяса как я. Вика не смогла меня пристрелить, до последнего веря в чудо, наклонилась посмотреть как я, и тут случилось страшное, жуткое но вполне предсказуемое развитие событий. Надеюсь только что она долго не мучилась. Надеюсь что я сразу перекусил ей сонную артерию, или что-то в это духе. Хотя возможно я ел её и целую неделю.

Я встал на ноги и посмотрел в треснувшее зеркало. Вид у меня чумовой, Голливудские зомби от зависти удавятся. Весь в крови, со сломанным носом и рваной раной на руке, я был похож на киношного маньяка-Потрошителя. Но главное- моё лицо явно перенесло какую-то мутацию. Оно как-то странно заострилось, приняло звериные черты, а зубы стали походить на акульи челюсти. В новостях вроде говорили, что чем больше заражённый ест, тем больше он меняется. Одного такого даже сумели убить, хоть и с огромным трудом. Неужели и я становлюсь таким? Ещё бы, сожрать целую девушку и совсем не поменяться. Так или иначе но я теперь заражён. Я мертвец, зомби, мутант, кто угодно но не человек. И мне это нравится, мне это чертовски нравится. Скорее всего во мне сейчас говорит вирус. Он гасит во мне жалость, сострадание, заставляет забыть о совести и морали.

Войди сейчас моя бывшая девушка в эту комнату, и я опять бы её убил. Почему? Потому что я уже другой, она и ей подобные для меня опасны. Их надо убивать и поедать, а потом набираться сил и снова убивать. Отныне я Иной, и я рад этому. У меня есть фора, мои собратья в большинстве ещё не так умны и развиты как я. А я способен думать и помнить как человек. И хоть я не помню как стрелять из ружья, зато я знаю что там всего два патрона в обойме, а потом нужно перезаряжать. Подобные знания помогут мне в моей новой жизни.

Вернувшись в комнату я ещё раз взглянул на кучу костей и ненавистного плюшевого медведя. Я потерял смысл своей жизни, да и жизнь потерял. Но приобрел кое-что новое, что не каждому дано обрести. Неожиданно ожила рация на столе: "Всем кто меня слышит. Федеративный проспект, дом девять. Здесь есть живые, и нам срочно требуется помощь. Всем кто меня слышит, пожалуйста ответьте". Рация ещё продолжала надрываться, но я больше её не слушал её. Я узнал главное - В городе есть живые, а значит есть и пища для перестройки. Я подошёл к двери с надписью выход. Она конечно же так и осталась закрыта на ключ, но искать его я не стану.

С трёх ударов я выломал совсем не хлипкую дверь, и вышел на улицу. Ненавистный свет ударил в лицо, но это было вполне терпимо. Я оказался прав, вокруг заводские здания, издалека тянет дымом, а на дороге стоит жёлтый хаммер. Значит это не сон, и я действительно стал Иным. Пора уже кем-нибудь перекусить, а заодно познакомиться с новой семьёй.

У жёлтого хаммера стоял ещё один зараженный, каких в городе были уже десятки тысяч. Почти муж, а в бедующем и хороший отец, теперь он был чем-то иным. Иным с большой буквы. Новой расой, пришедшей на смену слабым людям. Зомби завыл громко и протяжно, а потом развернулся и побежал в сторону города, где люди искали спасение, а заражённые свежее мясо.