Я люблю тебя, Лёшенька

Я люблю тебя, Лёшенька

На кухне раздражённо помаргивала лампочка, но Саньке и Лёхе было не до неё. Санёк сосредоточенно постукивал баночкой пива по столу и сочувственно кивал, слушая Лёхины причитания:

– Представляешь, получилось сегодня с работы пораньше уйти, думаю, вот Катюха обрадуется, а то всё ей моего внимания не хватает. Захожу в подъезд, слышу, звуки какие-то странные и вроде бы на нашем этаже. Я бегом наверх, думаю, плохо что ли кому. Доскакал, смотрю, а это – Катюха моя стоит на коленях перед квартирой, кланяется и бормочет, кланяется и бормочет, да ещё с подвываниями. Я замер, а она: Семена репейные далеко летите, чтобы Александр, ты, то есть, и все друзья от мужа моего любимого, то есть её любимого, подальше отойдите. Совсем сбрендила! Репьев каких-то под порог насовала.

Лёха скривился и зачем-то полез под стол. Повозившись, вынырнул обратно и сунул Саньке под нос руку. На раскрытой ладони лежало несколько колючих шариков.

– Смотри, все джинсы в этом. – Он вздохнул, глянул задумчиво на открытую банку пива, схватил, будто только сейчас вспомнив зачем она тут стоит, и залпом выпил. – Надо было ещё после того раза, когда она меня укусила, уходить, – продолжил он, вытерев рукавом губы. – Санька, друг, я бы понял, если бы, по-нормальному... Ну, страсть там, то, сё... Но она то укусила, чтобы кровь мою добыть! Для заговора! Говорю тебе – совсем сбрендила моя Катюха.

Санька молча открыл ещё баночку для друга. Сам же хотел поразмышлять на трезвую голову. Увлечение Лёхиной жены гороскопами сначала казалось безобидным. Хождение по бабкам-гадалкам – всего лишь повод для шуток. Теперь заговоры. Это как, серьёзно? Пора уже беспокоиться? И что дальше? Голые танцы при полной луне?

– У меня что, друзей много? Ты один. Вот за что она тебя так не любит? – не унимался Лёха, – по бабам не ходишь, не напиваешься, даже в долг ни разу не попросил.

– Всё недоступное женскому пониманию пугает и даёт пищу для буйной фантазии, – философски заметил Санёк. – Поживи пока у меня. Может ещё помиритесь.

Лёхин взгляд красноречиво дал понять, что это вряд ли.

Почти месяц друзья стойко держали оборону – не отвечали на звонки, не читали сообщений. Санёк дал слабину первый. Каким жестоким надо быть, чтобы отказать женщине, которая ежедневно караулит тебя у подъезда, жалобно смотрит в глаза и умоляет передать любимому то голубцы, то домашний компотик, то ещё какую-нибудь дребедень.

Лёха, правда, ничего из передаваемого не употреблял и Саньке не советовал.

– Я, конечно, ни в какие зелья не верю, – сказал он, – но мало ли что она туда насыпала, вдруг у тебя на это аллергия, – Лёха драматично схватил себя за шею руками, закатил глаза и страшно захрипел.

Так что голубцы-котлеты отправлялись в мусорку, а примирительные компотики – в горшок с карликовой пальмой. Пальма не возражала и на аллергию не жаловалась.

* * *

Осень друзья встретили всё ещё вместе в одной квартире. Работали они в разные смены, встречались только за ужином, поэтому их вынужденное соседство было необременительным.

– Лёх, – я пиццу принёс, будешь? – крикнул Санёк, разуваясь. «Треньк!» – звякнул в ответ телефон, словно ждал вопроса, и поспешил немедленно известить о сообщении. Лёха писал:

«Санька, мне нужно срочно исчезнуть из города. Прости, что втянул тебя. Не знаю, что подумаешь, но прошу, не входи в мою комнату. Просто поверь и не входи! Хотя бы месяц или два, не знаю сколько понадобиться, чтобы наверняка. А лучше продай эту квартиру. Беги оттуда! Беги, Санька, беги!».

Санька хотел покрутить пальцем у виска, но передумал и только хмыкнул погромче. Он подошёл к бывшей Лёхиной комнате и не без колебаний заглянул в неё.

– Никого, – сказал он, будто отчитываясь перед кем-то, в сердцах цвиркнул слюной на пол и осторожно прикрыл дверь.

– Никого, никого... А я что? Пустое место? – возмутилась карликовая пальма в кадке. Она медленно со вкусом дожевала кусок яблока, пристально осмотрела огрызок и швырнула его об дверь. Огрызок, отскочив, приземлился прямо в Санькин плевок.

– Бинго! – захлопала пальма крупными плоскими листьями. Она немного повертелась на месте, разрыхляя землю вокруг себя, вытянула сначала один отросток корня потом второй и, опираясь на них, осмелилась перевалить через бортик кадки третий. – Я найду тебя, Лёшенька, никто не встанет на пути нашей любви.

Пальма по-собачьи встряхнулась и уверенно зашагала к выходу.