Я, мой демон и Колесничий

Я, мой демон и Колесничий

«Детские игры – вот во что играют все люди: детские игры.

Они проходят путь от пизды до могилы, даже не заподозрив об ужасах жизни».

Ч. Буковски.

Часть 1.

Холодно, когда засыпаешь. Холодно, когда просыпаешься. Больничное тонкое одеяло едва греет. Запах сырой штукатурки и тлена. И этот особенный привкус в воздухе, в никогда не проветриваемом отделении: флюиды безумия и безнадежности.

Серый майский дождливый день. Окна, забранные деревянными решетками, покрыты потеками шальной влаги во власти ветров. Я осознаю, где сейчас нахожусь. В уголках глаз появляются едкие непрошеные слезы.

Тот, другой, сразу перехватывает управление телом и психикой. Настроение заметно улучшается. Если без жести, как принято говорить, то в дурке вполне себе даже весело. Откуда-то я это знаю.

Здесь я уже второй день. Обвыкаю. Памяти нет, но уверен, что тут, в больнице, я уже бывал. Лекарства глушат любую сильную мысль. Всё гаснет в тумане. Лишь необходимый минимум: туалет, сигарета, обед.

В полу туалета вместо унитазов и кабинок лишь три дырки в полу – вот и все удобства. Властвует вонь испражнений и табака. Курят практически все – и пациенты, и санитары, а смолить можно только тут. Окно забрано толстенной решеткой. Оттуда хотя бы идет свежий воздух. Можно просунуть руку и поймать прожигающие холодные капли дождя. Постоянная толкучка с утра. Все и всё на виду.

- Первая смена! – кричит санитар. Время унылого завтрака. Но мне всё равно.

После приема пищи лежу на койке и смотрю бездумно в потолок. Подходит санитар.

- Простаков, к врачу!

Санитар отпирает снимающейся ручкой дверь в отделение. Ведет по коридору. Останавливаемся у кабинета с табличкой. Я не читаю – какая разница, как кого-то зовут? Тук-тук. Проходите, садитесь.

Я присаживаюсь на диванчик в центре комнаты. Бегло оглядываюсь. Доктор, санитар – все, как положено, в белой спецодежде. Шкаф, пальма. Окно без решетки. Смотрю туда.

- Здравствуй, Артем! Давно не виделись, - голос врача ласкает пониманием и приятием. Таким знакомым и липким. – Вернулся, мой хороший. Ну вот, а ты сбежать хотел, родной. Так дела не делаются. А как же договор?

Вас покрывал от ужаса холодный липкий пот? Когда в один миг, как на острие иголки, помещается всё-всё-всё? Все вопросы и ответы идеально совпадают и совмещаются, наконец, в единое целое? Сознание резко проясняется. Все детали окружения наливаются объёмом, становятся четкими и понятными.

В докторе я легко узнаю того самого пациента, с которым познакомился в первое своё поступление. Эти серые глаза с бликами смешинок.

- Узнал, вижу, родной?

- Седовласый… - обреченно шепчу я.

- Где Колесничий, сука?! – вдруг орет он – впервые на моей памяти, и на секунду сквозь образ заботливого доктора Айболита проглядывает истинная суть Привратника

***

Окружная клиническая психиатрическая больница номер 3 встретила меня ласково, но надежно как капкан. Это еще тогда, несколько месяцев назад.

Обстоятельства так сложились, что лампочка готова была погаснуть – это я про свою многострадальную голову. Депрессия, суицидальные мысли и, как я думал, начинающееся раздвоение личности привели меня к необходимости пролечиться.

Поскольку пришел я сам, добровольно, хоть и невесело, положили меня в так называемое легкое отделение. Чудес там хватало, но жить можно. В палате: пару косивших от армии парней, алкаш, какой-то дурачок и еще каратист, которому встряхнули голову на соревнованиях, - да так, что человек вышел в окно с 4-го этажа, блуждая в своих мирах. Он, к слову, единственный лежал почти всё время, крепко загипсованный, ковыляя на костылях лишь по необходимости. Мы с ним даже как-то сдружились, когда я от хандры и холода стал выполнять упражнения из карате.

Но история не про них, увы. Утром во вторник появился новый член нашей дружной команды. Антон Леонидович, до невероятности похожий на актера Сухорукова в возрасте. С редкими рыжими волосенками, едва прикрывавшими лысину, какой-то весь аморфный, покатый как шарик ртути, сутулый и с вечной доброй, но не заискивающей улыбкой, он умел расположить к себе людей с первой минуты. Я даже подумал, что он из сектантов каких-то, познавших благодать. Куда не кольни, как не мотани, а шарик ртути моментом восстановит форму.

Так вышло, что с ним мы очень быстро нашли общий язык. Родственные души, ей-богу. Встретились на чужбине. Много очень разговаривали. Сначала за жизнь, а потом и по эзотерике пошли-поехали, да по оккультизму. Ну да это норма во многих средах. Таких людей я встречал и в сектах, и на стройках, и на тусовках богемы, и в походах – вехи у нас одинаковые.

- В общем, если коротко и ясно… - Мы курим в туалете, стараясь не обращать внимания на атмосферу и психов. – Карина тогда не смогла поехать из-за дня рождения отца. А её подругу с дискотеки увезли несколько парней. Девулю долго насиловали, били, истыкали ножом. В общем, дичь, пиздец. Что на ублюдков нашло? – Тут Антон Леонидович сверкнул глазами. – У Карины характер такой, что она взялась искать и мстить. А после этого всё полетело в трубу. Как, блин, костер дровами тушить – только разгорается сильнее. Ситуация захватила и нас. Кирдык делам, конец бизнесу, любви. Всему. Меня поглотила чернота. Несколько дней я просто лежал, смотрел в потолок и курил. Потом уж начал шевелиться, пить захотелось и всё такое.

- Понимаю, - протянул с доброй усмешкой мой собеседник. – И что с Кариной?

- Пропала. Точнее, похитили… эти пидарасы. Я долго искал, нашел их, но…

Закурив вторую сигарету, я замолчал и остановившимся взглядом смотрел в окно. Ржавая решетка толщиной в два пальца не мешала.

- А демон?

Я хмыкнул.

- Он был прекрасен. Вакуум и звезды. Темнота и холод. И он в позе лотоса. Сверкающий и равнодушный. Сила и абсолютная незамутненность, самодостаточность, независимость. Очевидно же, что это то, чего мне не хватало.

- И вы заключили договор?

- Да. Я получил силу, уверенность, похуизм, если угодно. Нет страха. Лишь несгибаемая воля. Жестокость. Мог душить человека, равнодушно глядя, как закатываются глаза.

- А что получил он? – Леонидыч раскрыл пачку дорогих сигарет.Мы снова закурили. Остро захотелось крепкого чаю.

- Алкоголь, тепло, развлечения. Далеко не во всем мы сходимся. Но, по-своему, он меня бережет, хоть и презирает мою мягкотелость.

- Но для мести этого оказалось маловато?

Оставалось лишь согласно кивнуть.

- Спонтанное открытие врат – не редкость, но тебе повезло с напарником. – Он усмехнулся. – Я же практиковал и искал осознанно. И нашел. Мне так же повезло. Я получил то, чего не хватало мне: умение нравиться людям.

- А взамен?

- Мне предложили, хм, скажем так, продвинуться по карьерной лестнице.

Позднее, успев выпить по литровой банке чая, мы пошли на прогулку во внутренний дворик. Выводили пару раз в неделю, если погода позволяла. Там мы смогли продолжить разговор.

- Так что там с лестницей? – спросил я, когда мы уселись на скамейку.

- Лестница. Да. – Мужчина как-то съежился. – Только вниз. Я расскажу тебе, если захочешь. – Внимательный взгляд серых глаз. – Что у тебя было дальше?

- Отчаяние. Я смог подобраться близко, и даже кое-что видел. Жуткое место. Там много девушек. Их всех очень изощренно пытают. Долго.

- Карина?

- Да, была жива. Но я ничего не смог сделать. Голова, - я грустно улыбнулся, - перегрелась. Не хватило сил, не хватило резервов тела, психики. Так что, не знаю, как дальше быть. Да и видимо уже поздно. Когда я выйду отсюда, она будет мертва. Что мне останется делать? В петельку или по венам – вот и весь небогатый выбор?

- А менты? – спрашивает Леонидыч таким тоном, будто знает ответ.

- Обращался. Да только у ребят всё схвачено. Они моментом свернули лавочку и пропали.

- Ясно, Артем. Кажется, я могу тебе помочь.

- Вот как? И как же? – Интересуюсь исключительно для проформы.

- Можно заключить второй контракт. Интересует?

Дым улетал, растворяясь, в набрякшее небо. Начало накрапывать.

***

Вечером, после ужина, мы покурили со знакомым санитаром одного из призывников по имени Женя Череп – оный проходил переосвидетельствование диагноза, дающего отсрочку. Одиозный тип, мы сдружились. Лысая голова, татуировки, взгляд маньяка, мрачный юмор, но при этом не чужд поэзии и хорошей музыки. С нами он поддерживал разговоры на оккультные темы, но его больше интересовали наркотики.

В палате мы до икоты смеялись над Гоблином, дурачком.

- Я, - рассказывал он, - могу прошибать голыми руками стены.

- Ну-ка, интересно. Покажи! – просили мы.

- Мне для этого нужен препарат Р-21. В вену колоть.

- И что это за препарат?

- Растворитель…

- Ха-ха-ха.

Санитар Саня подогнал нам энное количество циклодола, лекарства, которое в усиленной дозировке перестает быть таковым. Так что вскоре мы, своей тесной компашкой, погружались в свои миры.

Я в какой-то момент, лежа на кровати, когда зрение изменилось, увидел в стене напротив нечто-то вроде замаскированной двери, заделанной штукатуркой и подернутой маревом.

- Рано тебе еще. – Вдруг меня за руку схватил Леонидыч, старый добрый оккультист. Очевидно, он тоже видел дверь.

Я просто кивнул. Мысли переключились на Карину. При тусклом свете из коридора, после отбоя, я долго писал стихи. Если бы не ряд условий, гарантирую: лежать мне в другом отделении на уколах. Самые мрачные мысли гасли как искры, гасли на ветру – им не хватало буквально миллиметров, чтобы упасть на обильно разлитое горючее. Мой демон и таблетки берегли меня.

Но не Карину.

Часть № 2.

Ночью ожидаемо она приснилась мне. Печальные карие глаза смотрели с затаенной надеждой. Но что я мог сделать?!

Наш добрый дядя оккультист, явный здесь долгожитель, как-то договорился с врачом, и нас четверых (плюс еще один призывник Лёня из деревни) определили на хозработы. Таскали битый кирпич. Там было посвободнее и время летело быстрее. Плюс подкинули сигарет, кофе и бутербродов.

Между делом мы вернулись к разговору о демонах.

- На что ты готов, Артемий, дорогой? – вопрошал, помню, меня оккультист по-панибратски.

Я пожал плечами.

- Да как-то пох уже. На всё. Вопрос надо решить. И побыстрее. – Тут я внимательно и долго посмотрел в глаза Леонидыча. Он улыбнулся снисходительно и мягко, как заботливый родитель.

- Тогда я начну подготовку, и через пару дней ночью будет спуск.

- Спуск?

- Ха-ха-ха, - он рассмеялся будто старой шутке, понятной лишь двоим. – Да, по карьерной лестнице.

- Ясно.

- Только смотри, без истерик. Ты многое видел, но там всё другое. Шутки закончились.

- Да я понял.

Закурили. Погода стояла солнечная. В пустой оконный проем залетал теплый майский ветерок.

- А конкретнее?

Снова мягкий смех.

- Ты не задавался вопросом, почему так много снимают и пишут жутиков вокруг дурки?

- Неа. – Я покачал головой.

- Это одно из пограничных мест. Всё просто. Считай что аналог врат. А мы – привратники. – Пропустил я тогда это «мы» мимо ушей. А зря. - Еще подземелья, глухая там тайга, не знаю. Но в эти места мало кто ходит. И мало кто случайно. А кто не случайно, тот знает, как защититься. Пусть и на уровне бабушкиных сказок, рассказанных старым эвенком на привале, навроде плюнь через плечо. Это в городах всё сложнее… Хм, хотя и в городах есть точки выхода.

- Например?

- Ну, притоны наркошек иногда, если публика собирается ищущая. Редко – экстремальные секточки, если нужный человек там трудится, хе-хе. Но это мелочевка. Частные, скажем так, конторы.

Заглянул Женя.

- Вы работать будете, болтуны?

Я махнул рукой: мол, позже. И продолжил разговор:

- Ясно. Понимаю. Картинка начинает складываться.

- Угу. – Он мило улыбнулся. – Дак вот: дурка идеально место. Сюда стекается весьма разнообразный контингент. Есть с кем заключить контракт.

- М-м-м, - многозначительно мычу я. – И?

- Всё, просто, Артем. Здесь Врата. Мы – привратники. Мы открываем, мы закрываем. Всего два варианта. Первый – это когда находятся готовые люди к контракту. Их выбирает демон по, хм, скажем так, подходящим вибрациям. Таких выпускают в жизнь. Второй вариант: человек временно сдает себя в аренду, там внизу. Для, хм, скажем так, удовольствий тех, кто платит. Здесь это выглядит как, э, бредни, глюки и ломка наркомана, белая горячка. Взамен материальные блага в виде второй котлеты на ужин, фруктов и пачки сигарет, а также здоровье и продление жизни. Не так уж и плохо?

- А цена первого случая?

- Зависит от того, чего именно ты хочешь. Кровавой мести? Цена - кровь, жестокость, садизм. О, поверь, это пьянит. – Я с пониманием киваю. - Хочешь бабам нравиться? Цена – похоть, извращения, никакой тебе морали, в итоге, без любви и семьи. Ты получаешь своё – демон своё.

Молчим. Я жую бутерброд с копченой колбасой, сыром и огурцом, запивая кофе. Вкусно всё пахнет. Перевариваю услышанное. Смакую последний глоток.

- В целом понятно. У меня та же кухня. Только само вышло.

- Да, тебе повезло. Такое бывает. Хватило сил открыть врата самому – хватило энергии страданий, хватило интуитивных знаний, коль скоро ты давно в эзотерическом супе. Лайтовый договор, можно сказать.

Я скривился, вспомнив кое-какие моменты своих запоев, безумств и жестокости.

- И зови меня, кстати, Седовласый, - произносит мой собеседник неожиданно.

- Хм? – вопросительно хмыкнув, выразительно смотрю на лысину Леонидыча.

- Там я другой. Увидишь. – Он заразительно смеется. Будто заготовил для лучшего друга приятный сюрприз. Разве что руки не потирает от радости.

***

На следующий день мы вернулись к работе и разговору.

- И что за удовольствия там внизу? – спросил я, как только возникла возможность. Двое ребят трудились в соседнем помещении.

- Как правило, пытки, - легко ответил Леонидыч, будто речь шла об игре в шашки.

- Мля, как-то жутко и кровожадно.

Седовласый пожал плечами.

- Дживо дживасья дживанам.

- Э, что?

- Санскрит, - охотно пояснил этот умник. – Язык богов. Цитата из древнеиндийских книг. Жизнь живет за счет жизни. Все хотят кушать. Чтобы коровка была сыта травой, погибают в желудке тонны микроорганизмов. Чтобы лисичка спокойно спала, ей нужна курочка. А ты вот, к примеру, с точки зрения овечки, - кто ты, как не кровожадный демонюга?

- Не вполне улавливаю аналогию, хоть и понимаю суть, – я демонстративно выпучил глаза, ухмыляясь как дурачок.

Взгляд серых глаз снизу вверх – так, мазком. Он хлопнул меня по плечу и задорно засмеялся. Позитивщик хренов. Всю дорогу я помню, что это его сила.

- Тем, другим, тоже нужна еда. Вот и всё. Считай, что местные психи – это доноры. Может, это и кровожадно, но так уж устроен мир. Никогда не был на скотобойне?

- Нет, - отвечаю. – Но много видел видео.

- И всё равно ешь мясо?

- Ем. Вкусно и полезно. Мням-мням! Сейчас бы шашлычка, ахаха! – Настроение хорошее: умеет Седовласый развеселить, заряжает своим отношением к жизни.

- Вот так всё и устроено. Всё честно. Свинку всю жизнь кормят, поят и лечат. А после она отдает своё мясо.

- И жизнь, - комментирую я.

- И жизнь, да, конечно. – Седовласый стал похож на доброго профессора на уроке биологии. – Ради жизни. Где тут зло?

- Уж вряд ли добро, - снова лезу я с комментариями.

- В том и суть, что всё одно. Нет добра и зла. Инь – ян. Одно перетекает в другое. И так без конца. С точки зрения коровки ты беспощадный убийца. Но вскоре сам станешь кормом для червей. Одна сплошная гармония. Да и о том ли речь?

Что-то мне не давало покоя в этой философии всей. Всё так, да. Не спорю. Но… хотя, скорее всего, я просто цеплялся за остатки человечности.

- Да, верно, - соглашаюсь. – Речь о другом. Мне нужна сила.

- Вот скажи, Артем, а месть твоя? Она имеет смысл? Зачем она?

- Должны быть правила. Справедливость, в конце концов. Воздаяние.

- Вот! Тоже верно. У всех свои задачи. Все играют свои роли. Просто же всё! Суть одна. Для этих похитителей ты - зло, а вовсе не герой в сверкающих доспехах. Это для Карины ты будешь таким. Согласись, красиво: вырвать любимую из жуткого места! – Я никак не стал на это реагировать. Хотелось верить, что всё уже решено, и просто нужно сыграть свою роль. - Но давай на прямоту: спасешь Карину, и мы тебя ждем тут. У тебя редкий дар. И работы много.

Как-то разом наваливается усталость. Пожалуй, еще кофе. Ставлю электрический чайник, оборачиваюсь.

- Работы? – Сука, думаю, мало, что ли, самого договора.

- Провести в мир Колесничего, - отвечает оккультист так, будто речь идет об овсянке на завтрак.

- Не понял? – Я невесело рассмеялся. – Вы тут что, аццкого чорта сотону вызываете?

Седовласый моментом посерьезнел.

- Нет, конечно. Мир находится в равновесии, нет смысла его менять. Но есть смысл начать его куда-то двигать. Не согласен?

- И как это будет? Везде мрак, ужас и пустота? Или мир во всем мире?

На секунду меня окатило холодной водой: может Леонидыч реально ку-ку? Но мой демон привычно улыбался внутри, как Будда. А он явно понимал в этих делах. Я спросил его, как мне быть, на что подселенец ответил: я хоть раз тебя подводил? Хм. Без комментариев, как говорится. Не подводил, все истории всегда заканчивались в итоге благополучно. Но чего это стоило? Раны, похмелье, косые взгляды, угрозы и полиция – с этим разбирался всегда я, пока демон угорал и наслаждался процессом.

- Скажи, что тебя пугает? – спросил Антон Леонидович, дотронувшись до моей руки.

Не люблю прикосновения. Но вопрос интересный. Глоток кофе и сигарета, чтобы подумать и перебить едкий, хоть и приятный запах битого кирпича и штукатурки. Взгляд в оконный проём: глаз радуют наливающиеся зеленью луга.

- Лицемерие, - отвечаю, сплевывая. Смачно так. – Завуалированная жестокость. Когда, к примеру, вся из себя такая добрая тетя Зина, учительница начальных классов, приходит домой и до крови лупит свою дочь за тройку, всячески измывается и гнобит. А на людях тю-тю-тю, доченька, ля-ля-ля. Аж трясет. И пугает и злит.

До нас донесся звук кувалды, бьющей в стену, матюги Черепа и шум рухнувшего простенка.

- Вот мы и хотим сорвать покровы. Пусть каждый будет собой!

- И всего-то? Ну-ну! – улыбаюсь помимо воли. В двадцать лет бы нам встретиться, дядя! – А как же врата, договоры?

- В этом больше не будет нужды. Станем все как одна дружная семья. – Смеется.

- Мля! То есть, эта тетя Зина будет бить дочь во дворе, чтобы все видели? Выкладывать видео в соцсети? Пиздец. А закон? А мораль? Как вы себе это представляете? Неявный ад станет явным?

Седовласый чинно попивает кофеек, курит свои золотые сигаретки и всё так же по-доброму улыбается – мне, несмышленышу, несовершенному миру, не знающего еще, что едет «ревизор», и, очевидно, своим мыслям, ярким как светлое будущее.

- С явным и бороться легче. Разве не так? Увидят про эту девочку – помогут сразу.

- А вам, тебе лично - что с того? – спросил я с тяжелым вздохом.

- Свобода, - ответил Седовласый веско, выбрасывая окурок в окно. – Жить с двумя демонами тяжкая ноша. Еще поймешь. Хотя обычно один демон выдавливает более слабого. Они редко уживаются.

Поверил я в эту хрень? Не знаю даже. Я был на лекарствах. Мне было всё равно.

Да, заболтал он меня такими разговорами знатно, стоит признать. И про карму, и про добро и зло. Но, еще раз: наплевать! Как бы это ни звучало, а мне нужна была сила. А все эти доброхоты пусть катаются хоть на колесницах, хоть на метлах!

Череп пришел, запыленный с ног до головы. Мы покурили. Посмеялись над деревенским призывником.

- Почему тебя сюда направили? – спросил его Женя.

- Да в военкомате психолог спросила, как я понимаю поговорку «что посеешь, то и пожнешь»? Я ответил: подальше положишь, поближе возьмешь.

- Ха-ха-ха!

Я вздохнул и взялся за лопату. До ужина оставалось часа три.

Это был последний день, когда было хоть как-то весело. Дальше началось форменное безумие.

Часть № 3

Ночью я проснулся от монотонного гула. Нашарил очки, сфокусировал зрение. Соседи по палате стояли у своих коек, покачиваясь, и гудели в нос. Время от времени, по очереди, каждый из них произносил одну и ту же длинную фразу – скорее всего на латыни. А после на русском, утробными голосами, добавляли:

- Ты обещал. Договор. Отворись!

И так раз за разом. Картинка замерла, пронзаемая лишь всполохами света от мигающей лампочки в коридоре. Сквозь гул и речитатив слышался легкий скрежет – будто кто-то могучий и огромный решил передвинуть здание целиком, но пока лишь пробовал силы.

Мне стало, мягко говоря, не по себе. Замерев под одеялом, я смотрел на людей, находящихся в трансе, не зная, как себя вести. К счастью, таблетки действовали надежно. Я уснул.

А утром спросил сияющего от радости Седовласого, что это было. Тот лишь мило улыбнулся и махнул рукой.

- Готовим проход, родной. Не беспокойся.

И если день прошел спокойно, то вечер окончательно ввел в ступор. Только фармакология и мой демон дарили мне дзен-буддисткое спокойствие.

После ужина я ожидал бесед или какого-то веселья. Но, вернувшись из уборной, застал всех обитателей палаты, за исключением Седовласого, сидящими в глубоком трансе. Молча. Пугающе тихо. Я будто попал в пузырь без звуков, хотя из коридора обычно всегда доносился шум.

Самое странное – это их глаза. Радужки не было видно. Только белые слепые овалы, чистые как вареное яйцо. Завороженный, я присмотрелся к ним, подойдя поближе к алкашу по прозвищу Индиана Джонс. Откуда-то из снежной белизны неожиданно выплыл змеиный зрачок. Я отшатнулся. Зрачок пропал. Меня передернуло от отвращения.

- Не волнуйся. – Ко мне мягким шагом подошел оккультист. – Они открывают дорогу. Сегодня ночью мы пойдем.

Сердце сжалось. Лоб покрыла испарина. Похоже, всё действительно всерьез.

- Не передумал? – Леонидыч легко понял моё состояние.

- Нет. – Я отрицательно помотал головой. Дороги назад не было. Либо дурка и таблетки, либо петля. Жить с таким грузом, - зная, что в это время происходит с Кариной, - не в силах нормального человека.

- Попробуй поспать. – Он сжал моё плечо. – Ночь будет длинной.

Выкурив две сигареты подряд, я вернулся в кокон тишины. Заснул сразу. Раз – и темнота.

И уже в полночь проснулся от прикосновения.

- Пора, родной, пора.

Глоток воды и я готов. Санитар открывает нам дверь, и мы трое - Седовласый, я и Женя Череп – проходим по коридору и начинаем спуск в подвал. Путь знакомый: внизу находятся душевые. Вот только, перегнувшись через перила, я увидел бесконечные лестничные марши, освещаемые редкими огнями.

- И ты решился? – спросил я Черепа.

- А чего бы и нет? – пожал тот плечами. Усмехнулся. – Можно попробовать.

Уже пришло понимание, что я либо сплю, либо мы выходим за рамки привычного физического мира: не могло быть так глубоко под обычной больницей. Время растянулось. Усталости не было. Только ступени, повороты, шарканье тапок.

А потом я услышал гул многих голосов снизу – точно толпа на стадионе тихо ревела в предвкушении матча. Прибавился рык разъяренных животных, объятых жаждой крови. После – ритмичный звон цепей, отрывистые команды. И – неожиданно – звук, похожий на тяжелый вздох великана.

- А-а-а-а-а! – выдыхал кто-то горячо и шумно.

Вплетались резкие крики боли. Звуки пульсировали и переплетались. Мне чудилось дыхание бездны.

- Охуеть! – отреагировал Череп. – Целая симфония.

Мы продолжили, после перекура, свой бесконечный спуск. Наступила тишина. Когда молчание надоело, я спросил Антона Леонидовича:

- А кто они?

- Они? – переспросил мягким голосом наш добрый проводник.

- Демоны, - поясняю.

- А кто ты?

- Человек!

- Это просто слово, родной. – Снова этот снисходительный тон всезнающего родителя, общающегося с несмышленышем. Но тон не обидный. Поддерживающий. Подталкивающий к ответам.

- Хм. Живое существо.

- Вот и они живые существа. Просто другие. Немного жутковатые для нас, да. Но, по-моему, куда жутче, скажем, мозговые паразиты. Ну, глисты всякие. Паразиты: представь себе, что ты для них – высшее существо.

- Они, демоны, для нас высшие существа? – спрашивает Череп мимоходом.

Седовласый смеется.

- Они это, считай, мы, но на ступень выше. Лишены лицемерия и - свободны, с правом отвечать за неё, за свободу эту. Есть среди них жестокие? Да. Но это их природа. В том не виноват пьяный папа с ремнем или похотливый дедушка.

Я усмехнулся.

- Так мы, что, выходит, на них паразитируем? Как глисты?

- Не всегда, - ответил проводник. – Чаще всего симбиоз. Бывает, да, появляются отступники своего рода. Когда демон, при некоторых условиях, перерождается в своего рода кордицепс, гриб-паразит, управляющий носителем. Скажем так, определенный процент брака, шлака – он есть в любом деле. Чтобы ты понял, наконец, Артем: те, кто похитили Карину и других девушек, - палец даю на отсечение, - из этих. Мы называем их Стяжатели. Поэтому ты не смог с ними совладать.

- А потом я смогу?

- Однозначно! – Седовласый остановился и хлопнул меня по плечу. – Если, конечно, повезет с демоном. А это уже зависит от твоего настроя. Понял?

- Да.

- И заметь, к слову: вся хрень идет только от людей. – Мы продолжили путь, а проводник -разговор. – Те, снизу – хочешь, говори: сверху – всего лишь своего рода катализатор. Такова уже людская природа.

Я хмыкнул неопределенно. В человеческую доброту я давно не верю: убери страх наказания, дай волю, отбери сто рублей, погрози детям, и всё проявится с пугающей откровенностью лишенной морали обезьяны. Вся история цивилизации пропитана этим, стоит только сбросить туманную вуаль хрупких надстроек социальных условностей. Всковырни: а там, в глубине хомо сапиенс, только страх. А где страх, там и гнев.

Дальше, до конца лестницы, мы спускались молча. Внизу нас ждала дверь, выведшая в длинный бесконечный коридор. С одной стороны оного тянулись трубы и провода. Через равные промежутки горели тусклые голые лампочки. Справа стали попадаться распахнутые двери.

- Другие выходы, - пояснил Леонидыч.

Через, по моим ощущениям, примерно полчаса пути нам стали попадаться бредущие в разных направлениях люди. Лица их скрывали тени. Но тела явно не походили на человеческие: иные пропорции, более резкие очертания. Я присмотрелся к проводнику.

Его голову покрывала буйная седая шевелюра. Он стал выше, стройнее, крупнее. Лицо ожесточилось, пролегли глубокие складки у рта и глазных впадин. Этакий полковник Сандерс местного разлива.

- Да, здесь я такой, - пояснил он, правильно истолковав мои вращения головой.

Я посмотрел на свои руки. Это уже не были руки человека. Костяшки покрывали костяные наросты, цвет кожи стал темнее. Проведя пальцами по голове, с удивлением обнаружил наличие другой прически – вдоль черепа проходила узкая полоска растительности, оставляя по бокам залысины.

Изменился Евгений. Руки стали мощнее и длиннее. Выкатились налитые кровью глаза. Голова покрылась буграми.

И тут же неожиданно, будто включили другую кинопленку, картинка изменилась. Стали попадаться кровати вдоль стен, в которых мешками неподвижно лежали тела. Какие-то существа – я не мог уже называть окружающих людьми – толкали каталки с мычащими окровавленными жертвами.

Нашим взглядам стали попадаться помещения, в которых эти существа, разодетые в кожу и металл, пытали людей. В уши ворвались крики боли и отчаяния. Жгуче били хлысты, скрипел заостренный металл медицинских инструментов о кости жертв, жужжали электроинструменты, отрезая части тел. Где-то пыхал огонь, шипела обожженная плоть.

Одно время я с любопытством смотрел по сторонам, но это быстро надоело. Я тут не для этого. Впечатление составил и прошел мимо. Попадались комнаты, полные извращенцев всех мастей. Меня передернуло от отвращения. В том числе, к самому себе, ибо часть меня на увиденное отреагировала возбуждением.

Коридор превратился в дорогу, справа ограниченную каменной стеной. Слева же открылись гигантские бесконечные пещеры, уходящие вниз. И там был хаос. Свет тысяч и тысяч костров и факелов, ламп накаливания и ламп дневного света – всё установлено вразнобой, на подставках, столах. Тьму разрывали лучи прожекторов. И в их неверном свете клубились, жили, страдали, терзались и терзали друг друга, наверное, миллионы существ.

Бесконечное движение, волнение тел, пытки, массовые казни – столько всего, что мозг отказывался воспринимать и понимать происходящее. Мой демон усмехнулся: смотри, мол, не поседей раньше времени, как наш проводник! Смешно. Ага.

Огромная площадь была усеяна клетками, в которых кое-как ютились люди. Высоченные мрачные фигуры подкатывали котлы кипящей воды и опрокидывали их сверху на эти сооружения. Дикие вопли долетали до нас. Беспомощные жертвы видели, что их ожидало. Но низкие клетки не давали и малейшего маневра. Сотни мучительных смертей.

Дальше мы увидели настоящего великана, задевавшего головой потолок пещеры, высотой, навскидку, с девятиэтажное здание. Темные фигуры хлыстами гнали по эстакаде вереницы людей разных возрастов и пола, закованных в кандалы, прямиком к чудовищу. Он хватал людей горстями и кидал в свою ненасытную пасть. Иногда он вздыхал. Видимо от удовольствия.

- Это Колесничий? – спросил я Седовласого.

- Ха-ха-ха, - отреагировал тот в своей манере. – Нет, конечно! Это просто Обжора. Он, в принципе, безобидный.

И таких картин было множество. Откровенно говоря, я был рад, когда наш путь подошел к концу.

Не спеша наша троица вошла в обширное помещение размером с ангар для самолета, усеянное по периметру проемами, через один из которых туда попали мы. Там были еще какие-то люди. Много. Десятки человек. Все они подходили к туманному стеклу, своего рода экрану навроде тех, что в кинотеатрах. За стеклом шевелились смутные фигуры с размытыми очертаниями. Клубился туман.

- Что дальше? – поинтересовался Череп.

- Подойдите и приложите руку к стеклу, думая о своей проблеме.

- И всё? – Я в удивлении вскинул брови. Такой долгий путь и: приложи руку?

- И всё, - легко пояснил Седовласый.

Это заняло от силы минуту. Ладонь слегка кольнуло.

- Ничего не чувствую, - заметил я, когда вернулся.

- Позже. – Проводник был сама лаконичность.

Мы повторили обратный путь в молчании. В палате я уснул как убитый. Так именно я себя и чувствовал: как убитый. Кажется, мы ходили несколько дней, хотя в реальности наш путь занял лишь около часа. Прогулка. И всего то.

Часть №4

Утром я осознал изменения, прислушавшись к телу. Мускулы стали плотнее, наливаясь силой. Похожее ощущение приходило через несколько дней после хорошей тренировки. Ты просто начинал понимать, что возможности выросли.

Сильно болела голова.

После завтрака и приема лекарств ко мне подсел Седовласый. Как всегда, излучающий доброту и понимание. Аж тошно стало. Приторно.

- Ну как дела?

- Голова болит.

- Всё проходит, и это пройдет. – Смеется. – Как ощущения?

Я пожал плечами.

- Безумие какое-то. – Это я и про своё состояние, и про ночные похождения.

- Чтобы увидеть доселе сокрытое, - реагирует на мои слова оккультист, - нужно хоть немного сдвинуть сознание с привычной точки. Обусловленные существа, все мы живём в замершем мирке, и легко принимаем в сумерках обрывок веревки за змею. Ум забит и зашорен. Узнаём, что сосед наркоман только когда начинает вонять труп после передоза. Другие вибрации.

Кислая кривая улыбочка была ему ответом.

- С ума, короче, сойти нужно.

- Ага! – радостно восклицает этот человечек. После ночных событий он кажется мне разрисованным мешком, набитым гнилой соломой. – Вот тут и начинается магия.

- Магия? А она есть?

- А как же! – Сказано таким тоном, будто ребенок говорит маме: смотри – небо синее. – Представь, как сложно понять глубоководной рыбе, каково это – скакать во весь опор по залитому солнцем зеленому полю. Для рыбы это настоящее волшебство. Разве нет?

- Как скажешь, родной. – Это уже я передразниваю своего собеседника. Но он не обращает внимания на сарказм.

- Если птенца воспитают, хм, ежи, то птица уже никогда не полетит. Чтобы она полетела, в ней нужно убить ежа. Понимаешь?

Киваю молча. Что-то в его словах было.

- А мы рыбы, и мораль у нас рыбья. – Седовласый по-отечески потрепал моё плечо. – Ну, отдыхай, родной. Впереди у нас много дел.

Антона Леонидовича уводит санитар куда-то там на процедуры. Отлично. Можно закрыть глаза и подремать. Думаю, не попросить ли у медсестры таблетку.

Только я успокоился, и голова перестала пульсировать, как появился Цыганенок, молодой псих лет двадцати.

- Чего тебе?

- Тебя Обрубок зовёт.

Интересное кино! Обрубок – местная легенда. Никто не знает, что с ним такое случилось, но вид этот пожилой человек имел, прямо скажем, жутковатый. У него не было ни рук, ни ног, ни ушей. Не было носа. Не было даже губ. Он всегда сверкал зубами. Насчет первичных половых признаков не уверен. Пародия на человека. Цыганенок помогал ему по мере сил.

Мы проходим в угловую палату в конце отделения. Останавливаемся напротив инвалида, лежащего едва ли не как котенок на подушке. Мрачное и пугающее зрелище для непривычного глаза. Говорят, что он таким не родился. Это кто-то с ним сделал.

- Здравствуйте, - здороваюсь я вежливо, а сам откровенно пялюсь на его лицо. Он привык к такому. Глаза улыбаются.

- Здравствуй, Артем. – Своеобразный голос из-за отсутствия губ и носа. Обрубок ворочается как личинка, и помощник сдвигает тело повыше. – Ходил ночью, не так ли?

Киваю. Откуда он знает, мне всё равно.

- Беги отсюда, пока не поздно.

- Сбежать? Уважаемый, сбежать можно с надоевшей вечеринки. А это, на минутку, спецзаведение.

- Мы поможем.

- Вот как? – В моем голосе столько сомнения, что можно перестать верить и в гравитацию. Это отнюдь не смущает инвалида.

- Что тебе наплел Седовласый? Про Колесничего, поди?

Киваю.

- Ясно. – Обрубок закрывает глаза на минуту. Я жду. – Там внизу – это как игра компьютерная. Утром все просыпаются живые и здоровые. Одни просто берут роли жертв, другие – палачей. В миру же им будет полное раздолье. Не одна паршивая ночка, а целая жизнь впереди. Годы. Может, десятилетия.

- Седовласый сказал, что Колесничий повернет мир, - я усмехнулся.

- Да, повернёт, - тихо и печально говорит этот искромсанный человечек. – Туда, куда захочет он.

- А Седовласый?

- Да он же ебанат с комплексом неполноценности! Неужели не заметил? – Цыганенок вытирает ему слюну салфеткой. – У него идея фикс – подниматься по мифической карьерной лестнице, и всем при этом нравиться. Он хочет быть либо правой рукой Колесничего, либо вовсе его подчинить. Но он так же легко «скурит» человека, как сигарету. Посмотри на меня: это он сделал со мной! Понимаешь?

- А на хрена это делать вообще? – Помимо воли мои глаза округлились. Очень сильно захотелось курить.

- Опыты по соединению двух демонов, - охотно поясняет Обрубок. – Для Колесничего, грубо говоря, нужна повозка. В обычной практике сильный демон выдавливает более слабого.

- Ага, слыхал.

- А тут плюс опыты и по болевому поиску кнопки для метаморфозы. Собственно, Стяжатели – это продукт экспериментов Привратников. Явно неудачных.

- Охуеть, ребята, вы тут живете… - говорю я потрясенно, качая головой. – Э-э-э, демоны, Стяжатели… что-то я запутался слегка.

- Вытеснение. Но редко, но бывает договор двух демонов. Ты не уникален. А вот твой партнер, похоже, да. Колесничий – это семя. Его будут взращивать на благодатной почве, щедро удобряемой болью. То есть, на тебе и твоем демоне. Никто тебе мстить не даст.

- Откуда вы знаете?

Мужчина закашлялся, извиваясь в кровати. Сплюнул кровью. Цыган его поправил, подоткнув одеяло, вытер красные потёки.

- Я старый эзотерик, Артем! У меня есть свои подвязки там, да и тут ребята помогают. Так что, беги, не думай. Я сам был Привратником, да пошел против Седовласого, тварюги. Вот тебе наглядно его благодарность. Он вскоре начнет и над тобой опыты. Ты независимый ему не уперся. Усёк?

- Нет, - честно ответил я.

- Семя Колесничего выбрало тебя, - терпеливо поясняет бывший Привратник. – Это, так-то не редкость. Таких Седовласых по всему миру до хуя и больше. И Семян много. Уже были случаи, когда Колесничие вставали в силе и творили дела. Так что, не ты - так другой. Может даже найдется идеальный кандидат, который – сопли пузырями – сам радостно на всё согласится. Тебя месть интересует? Хочешь девочку свою спасти?

Молчу. Перевариваю. Голова идет кругом.

- Да, - говорю. – Отступать поздно. Но как быть?

- Тут лишь вершина айсберга. Дам тебе адресок. Есть, представь себе, и другая сторона. Есть наблюдатели. Есть двойные агенты. Можешь к нам примкнуть, если захочешь.

Ну-ну, думаю. Нашлись доброхоты. Впрочем, увидим.

- А кто такой этот Колесничий? Босс, что ли, какой-то? Супер демон?

- Нет, это принцип.

- Не понимаю.

- А тебе и рано понимать. – Обрубок ухмыляется насколько это возможно с таким обезображенным ртом. Меня передергивает от отвращения. – Так что?

- Когда и как? – Я решился. Тут, вроде бы, обещают конкретику, в отличие от мутной философии «дорогого» Леонидыча.

- Ночью наш санитар тебя выведет.

- А этот улыбака наш родной?

Цыганенок ухмыляется почти также как до этого его беспомощный шеф. Отвечает мне:

- Угостим чайком со снотворным, делов то!

Закончив разговор, запомнив адрес, я долго курил в туалете, пока не начало тошнить.

- А ты что думаешь? – спрашиваю мысленно своего иномирового компаньона. – Как выбираться из этого говна?

- Веселуха, что тут думать! - отвечает тот. – Я хоть раз тебя подводил?

После обеда я крепко спал, пропустив ужин. Антон Леонидович меня не трогал. А ночью меня разбудил санитар. Вручил пакет с одеждой, документами, телефоном, ключами и деньгами и вывел на улицу.

Голова кружилась. Свежий воздух пьянил. Растерянный и потерянный, я стоял и курил под фонарем. А после направился в магазин 24 часа возле остановки, где купил пива и сигарет. Дорога до города будет длинной. Такси вызывать я не хотел. Лучше своим ходом, тайными тропами.

Часть № 5

« - Арч, - остановил меня голос сенсея, когда я уже двигался в сторону выхода. - Ты разобрался со своим голосом в голове?

- Да, - я остановился на краю татами.

- И? Это твой голос?

- Нет. Не знаю, друг он мне или нет, но он точно не мой.

- А кто тогда ты?

- Тот, кто слушает этот голос. Молча.

- Хорошая работа, Арч.

- Спасибо, сенсей, - я поклонился залу, в котором стоял Гаро. И пошел на выход».

Вова Бо «Роркх-2».

Осторожно и тихо я отворил входную дверь в свою квартиру. Щелкнул выключателем. Пусто, никого.

Что ж, как минимум, до завтрака у меня есть время. Потом хватятся. Пройдя на кухню, проверил холодильник: есть консервы и заморозки, початая бутылка спиртного. Не так уж и плохо.

Глянул цветы на подоконнике – мама должна была их поливать. Что ей сказать, написать смс? Спасибо, что следила, а я вот сбежал с дурки? Но телефон я не стал включать.

Три часа ночи. Я стою на кухне, курю и смотрю на свет сквозь прозрачный стакан полный водки. Не лучшая идея – пить спиртное с лекарствами. Но мне всё равно.

Выпиваю в два глотка. Перехватывает дыхание, огонь скользит по пищеводу. Давненько я так не баловался. Но нужно поспать. Утром перекусить и бежать дальше.

Вспальне на вешалке у платяного шкафа всё так же висит шелковый розовый халатик Карины. Снимаю его и падаю в кровать, не снимая одежды. Обнимаю, как могу этот халатик, подтянув ноги к груди, принимая позу эмбриона. Из глаз выступает немного хмельной жгучей влаги. Я иду, милая. Но я так устал…

***

Через несколько часов меня разбудил мой демон. « Время! Пора!»

Я отлично выспался и отдохнул. Ни тени похмелья или последствий действия лекарств. Энергия и бодрость. Как же давно я не чувствовал себя так хорошо! Вот только проснулся дикий аппетит.

Поставив вариться макароны и отдельно замороженную кусками курицу, достал банку томатов в собственном соку. Вполне себе еда, если приложить немного фантазии и специй. А пока всё варилось, решил немного размяться: пару минут бой с тенью и минут пять отработал по боксерскому мешку голыми кулаками.

Мешок мотылялся словно набитый пухом, а не песком. Силушек во мне явно прибыло. И, чуяло моё сердце, скоро мне они ой как понадобятся. Мне вообще пригодились навыки единоборств и самообороны тогда, тем паче пригодятся сейчас.

Сготовил я так вкусно, что объелся. Выпил растворимого кофе с парой сигарет. Прошерстил заначки: немного дензнаков, две кредитки, перцовый баллончик, два добротных ножа, один из которых кнопочная выкидуха, – на первое время хватит.

Время: 8.15. Переодевшись в черные штаны карго и черную куртку и, нацепив на ноги ботинки с высоким берцем, выхожу на улицу. На голове черная опять же кепка, низко надвинутая на глаза. Можно включить временно телефон и начать двигаться. Не знаю, какие возможности у Привратников, но явно не маленькие. Поэтому лучше не мелькать в эфире, телефон где-нибудь оставить. Но сначала важный звонок.

В прошлый раз, когда я начинал поиски, мне сильно помог Арсений, хороший друг, работающий в полиции. Я снова рассчитывал на его помощь. С него - нераскрытые дела жестоких изнасилований и пропажи девушек, подозреваемые, а с меня всё остальное. Часть, само собой, отсеется. А вот прочие приведут куда надо. Тем более, что теперь я точно знаю, что Стяжатели – не просто так, не одинокие извращенцы.

- Заебешься расплачиваться, Артем, - смеется в трубку полицейский. – Забей, шучу. Но проставиться надо будет тут парням по-взрослому.

- Само собой.

- Найди Карину. Только на этот раз звони нам. Мы поможем, если что.

- Добро. Сколько тебе нужно времени? Ок. После обеда буду. Отбой. – Вот, по сути, и весь разговор.

Телефон решаю оставить в ближайшем Магните в камере хранения. Потом кого-нибудь попрошу забрать, если не смогу или не захочу сам.

Теперь нужно снять денег с карточек. Найти алкашей, купить с рук телефон с симкой – это не проблема. Проверить запасные аэродромы: комната в коммуналке и землянка в лесу. Да, я готовился тогда. И всё это теперь мне пригодится. Зайти по адресу, указанному Обрубком. На всё четыре с половиной часа. Такой вот план. Поехали!

Комната оказалась взломана. Ценного там ничего и не было, к счастью, но всё равно неприятно. Пришлось заглянуть на минутку к маргинальному соседу. Его бегающие глазенки и внутренняя ухмылка демона не оставляли сомнений в том, что кое-кто хотел так найти на опохмел. А я здесь давненько не был. Да и смысла не было: оплачено всё на год вперед. До тех событий, когда всё пошло прахом, с Кариной мы держали магазин индийских товаров, и деньги были. Хорошие были времена!

Пришлось слегка прижать соседушку и дать кулаком в пузо.

- Вот тебе деньги! – Я протянул ему купюру. – Замок чтобы поменял. На днях зайду.

Куда более приятное впечатление оставила вылазка в лес. Полчаса на автобусе, полчаса пешком вглубь чащи. Здесь я вообще с сентября не был. Всё цело, всё на месте. Если прижмет, в землянке легко можно провести несколько дней. Рядом прикопаны две пластиковые бочки с водой и продуктами. В прошлое лето я копался тут исключительно для удовольствия: просто захотелось своё место в лесу, ни о каких «нычках» я не думал. А жизнь вон как повернулась!

На обратном пути, подъезжая к городу, я вдруг ощутил, что не чувствую присутствия демона. После волны моей паники, он появился, обдав теплом и иронией. Тут я, мол, тут.

- Чем же ты таким занят?

- Взращиваю Колесничего.

Я угукнул многозначительно, будто понял, о чём речь. Но моя хата, что называется, с краю. Седовласый говорил, что Семя должно расти на мне и демоне, а тут: взращиваю. Хм.

В городе, пока искал нужный адрес сообщников Обрубка, успел выпить пару пива. Настроение достигло своего сияющего пика. Никто и ничто не могли сейчас меня потревожить.

Дверь открыл какой-то мутный тип неопределенного возраста. Грязные волосы, толстенные линзы в очках, застиранная олимпийка. Он даже не пригласил войти. А просто протянул бумажку.

- Сделай сначала работу.

- В смысле?

- Выжги гнездо, посмотрим, чего ты стоишь в деле.

Как мало мы знаем о жизни! Точнее, об изнанке. Она доступна, как правило, либо непосредственным, хм, участникам, либо тем, кто в силу профессии вынужден разгребать это дерьмо. Последние, как раз, и обладают более полной информацией.

Меня всегда интересовал этот момент: за час прогулки среди встреченных людей, каков процент убийц, ублюдков, домашних тиранов, извращенцев и прочего мусора? А вот тот добрый старичок вполне мог работать в тюремной охране и кошмарить заключенных по полной. А эта женщина, подсказывает мне демон, издевается над парализованной мамой, виня её в отсутствии личной жизни. И таких много. Все спешат по своих делам. Радуются весеннему солнышку.

Вот и я такой. Ночью сбежал с дурки. Видел такое, что другим снится в кошмарах. А теперь запросто иду с банкой пива по указанному очкариком адресу, не имея ни малейшего представления, куда и зачем направляюсь. Какое еще гнездо? Зачем его выжигать? Но, как показало время, прав был Обрубок: всё, что я познал до того, лишь вершина айсберга.

Ничего особо не ожидая, звоню в дверной звонок (подъезд был открыт). А оттуда неожиданно старушечий голос начинает крыть меня и по матушке и по батюшке. Да еще злобно так, как мелкая такая собачонка, уверенная в своей безнаказанности. Мимо пробежал, спускаясь, мальчишка. Он смачно плюнул на эту дверь.

- Там живут ведьма и колдун, - радостно сообщил мне постреленок на ходу.

Ну, раз такое дело! Изнутри поднялся давно не испытываемый кураж. Хлипкую дешевую дверь из ДСП я выбил с одного удара ноги. Из вонючей темной квартиры выпрыгнула старушка матерщинница в грязном цветастом халате, растопырив длинные черные ногти на манер коршуна. Прежде чем ударить её наотмашь тыльной стороной ладони, я очень хорошо рассмотрел её безобразное лицо, больше всего напоминающее мрачный лик Бильбо, когда он тянулся к колечку на груди Фродо. Нет, это кто угодно, но не человек!

Ведьма отлетела на шкаф в прихожей, полностью его смяв, и затихла. Загрохотали доски и вешалки. Я включил свет и в недоумении замер, рассматривая тянувшиеся из-под халата черные кишки, уходящие от неё в комнату.

А вот там, в полумраке, я увидел зловещее нечто, едва не выблевав недавнее пиво. Кишочки эти тянулись в верхний угол зала, в котором и висел настоящий монстр. По виду это был тощий высохший старичок с непропорционально большой головой, покрытой седыми длинными волосенками. Уродец скрежетал коричневыми зубами, пучил огромные бельма и нелепо шевелил восемью узловатыми конечностями, до ужаса напоминая пришпиленного паука. Я спрыснул его слегка – для пробы – с газового баллончика. Успел и сам немного вдохнуть, закашлялся.

Вот тебе, бабушка, и Юрьев день! Кто бы мог подумать, что в простой квартире реально какое-то гнездо. Теперь понятно, почему речь шла о том, чтобы его выжечь. Но как? Пожар реально устроить? Опасно. Могут пострадать соседи.

Посмотрев по сторонам, а также внимательнее осмотрев при свете фонарика это чучело, удрученное перцовой струей, я обнаружил отходящее от живота этого паука нечто вроде раструба из плоти, ранее скрытое обрывками одежды. Когда старичок закашлялся, тряпки сползли. Из раструба в бидон на полу медленно сочилась черная жидкость. А вдоль стены моё внимание привлек длинный стеллаж с трехлитровыми банками – пустыми и заполненными явно этой жидкостью. На каждой банке значилась этикетка «З.Л.О.Б.А.». Что это за блевотная алхимия, меня не интересовало ни разу. Но явно не мумиё и не корень женьшеня!

Я приволок бабку в зал, и плотно её спеленал в ковёр на полу. Обрезал кишки ножом. Ух, как задергался паучок! Чтобы не стошнило, я закурил сигарету. Поспешил прикрыть входную дверь. Нужно подумать, что делать. Звонить в полицию? В скорую? Возникла злость на тех, кто меня сюда послал. Придурки!

Однако время у меня истекало. Не за горами встреча с Арсением, и это было для меня важнее. Возник соблазн оставить всё как есть, но кто знает, что тут произойдет за час, пока меня не будет? А если детишки обнаружат не запертую дверь?

У стариков я нашел гвозди и молоток. Невзирая на шипение и беснование, основательно приколотил их к полу и стене. А после насадил входную дверь на пару крепежных изделий. Сойдет на время. Потом нарублю этих чудовищ на куски и сожгу за городом.

Со спокойной совестью я покинул это «гнездо», в котором вот так запросто обосновались нелюди из кошмаров. Срочно требовалось выпить…

С Арсением мы встретились в беседке во дворе одного дома неподалеку от полицейского участка. Бывший боксер и хулиган с покатым лбом и вечной легкой усмешечкой, он крепко пожал мне руку.

- Ничего себе, Артемий, хватка у тебя стала! Ты чего там, в дурке, качался?

- От онанизма это, - ответил я старой шуткой.

- Ну, вот тебе флешка, - сказал полицейский, когда мы отсмеялись. – Обрати внимание на первые три имени. Наиболее вероятно. Хоть и всё шито крыто, и алиби, и нет следов, но уж больно показания мутные. А в одном случае дак и вовсе девчонка заявление забрала. И – да, предваряя твой вопрос, есть вероятность мохнатой лапы. Остальные так, шушера. Но кто знает. В тот раз нашел, авось и в этот повезет.

Я передал ему тяжелый пакет с благодарностью в виде дорогого спиртного и, договорившись держать связь, попрощался.

Флешку я просмотрел в компьютерном клубе. Кратко пробежал по тексту. Вдаваться мне было некогда. Только адреса, пароли, явки. Остальное вопрос приложения нужной силы.

И если первый пассажир, что называется, оказался точно мимо кассы, то второй подозреваемый, толстый бородатый очкарик, после пары ударов ладонью по лицу охотно выдал мне нужную информацию.

- Вот он точно знает! – Бородач тыкает мне в лицо фото с телефона. От парня странно пахло. От страха, что ли? - Летяга выведет на них. А я туда больше не хожу! Жениться хочу.

Ну-ну. Если ты из круга Стяжателей, то и за спиной жены будешь ходить. А то и вовсе себе такую же чокнутую нашел.

Причина столь охотного сотрудничества обнаружилась очень быстро, стоило мне войти в нужную квартиру и увидеть кучу обуви в прихожей. Навскидку человек пять-шесть. Однако. Надо будет снова бородатого навестить, не по фэн-шую мы с ним расстались.

Тощий юркий паренек, что открыл мне дверь, крикнул в глубину анфилады комнат:

- Летяга, к тебе!

- Кто?

- Дед Пихто, - крикнул я, проходя вперед и запирая замок. Отчетливо пахло гашишом. И еще этот кисловатый запах – тот же, что у бородатого. Странно.

- Ты опух, дядя? – спросил меня тощий с усмешкой самоуверенного дурака.

Откуда-то сбоку, из коридора – ух, огромная квартирка! – вышел Летяга, плотно сбитый крепыш с лысой головой.

- Как мне выйти на базу Стяжателей? – Чего тянуть с главным вопросом, если каждый час на счету.

Оба парня засмеялись. Ожидаемо. Летяга свистнул.

- Крутой, что ли? До хуя надо?

Пора начинать, раз такое дело: скоро подоспеют помощники. Внезапность и стремительность мои ключи к победе. Кепка с головы летит в лицо лысому, закрывая обзор. Удар в пах. От души так. И коленом в голову, придерживая её. Чётко, как на тренировке по макиваре. Бум! И сразу в повороте тощему локтем в подбородок. На! Тот улетел к стене, как следует приложившись об неё, и затих. А вот крепыш еще шевелился. Добавил берцем – успел, как раз, пока не выскочил третий участник нашего дружеского слета. По виду – явный неформал, ему достался прямой удар ноги в живот. Длинноволосого сдуло, но парень оказался подготовленный. Вскочил, как ни в чем не бывало, и принял свободную стойку. Он немного поплясал, выбросил боксерскую двойку. Это я легко отбил. Контратаковал ногой. Нарвался на блок. Да, не прост парнишка: приплясывая, чётко держал дистанцию, которую так просто не разорвать. Сука, время тянет, понял я. Все шансы завязнуть: подбегут еще люди, эти очухаются. Калечить просто так не хотелось, да видимо придется.

В лицо спортсмену я бросил баллончик, отвлекая внимание, а сам в низкой стойке, также как он, сплясав ногами, пробил боковой удар ребром стопы в колено. Противник заорал от боли, заваливаясь на спину, пытаясь держать за стену.

- Пацаны, скорее! Тут стрём! Гаси его!

Я сделал шаг навстречу. Неформал попытался отбиться здоровой ногой. Ожидаемо. Поэтому я схватил её, и как следует крутанул стопу. Там явственно что-то хрустнуло и треснуло. Скорее всего, как минимум, связкам конец – плясать ему не скоро получится. Всё, этот не боец, слава Богу.

А вот и четвертый бежит, косматая обезьяна в футболке и шортах. Длинные руки. За его спиной маячил взрослый мужик. Спокойный и собранный. Чую, самый тут опасный.

Косматый, оценив три тела на полу, замер. Качнулся слегка на носках. Резко прыгнул вперед, выстреливая левый кулак – раз, два, три. Прощупывал оборону. Все три удара я сбил ладонью. Попробовал достать ногой. Парень отпрыгнул. Снова левой – раз, два, правый свинг (боковой удар с дальнего расстояния). Я ушел в блокировку и… хрясь, он мне почти пробивает печень, задевая локоть. Спасибо Коротышке за уроки бокса. Повезло, что вспомнил, как сам же отрабатывал эту связку. Иначе вскоре бой был бы окончен. И тогда все они потоптали бы моё тело знатно, без стеснения, но с молодецким задором. Но это же и мой шанс: сближаюсь и начинаю работать локтями – самое то против длинноруких. Опасно, так как можно нарваться или на захват или на встречный, но локотки у меня наработаны. Боксер, держась за голову и живот, падает на колени. Отхожу пару шагов назад и пробиваю футбольный удар ему в голову. Не жалея ни капельки.

Вперёд проскальзывает последний, тот спокойный мужик. Темные глаза, смуглая кожа. По виду возможно туркмен, не разбираюсь. Сломанный нос. Светлая одежда свободного кроя.

- Ты кто? – спрашивает он меня, останавливаясь напротив. Дистанция удара ногой. Расслаблен и вежлив, как хозяин положения. Аура силы. Желание драться пропало. Во всяком случае, здесь и сейчас.

- Дед Пихто, - едва не ответил я. – Я просто человек, который ищет свою девушку.

- А я слышал, как ты про Стяжателей спрашивал.

- Хороший слух.

- И всё же? – Усмехается туркмен, засовывая руки в карманы. – К нам так просто с улицы не заходят, и такие вопросы не задают. Понимаешь?

Я киваю. А сам прикидываю, сколько у меня еще времени. На полу ползают и стонут горе бойцы, скоро очнутся и другие. Не время ли ножичков?

- Слушай, дядя, - устало говорю я. – У меня последние сутки очень были суетливые. Меня задолбал Седовласый, утомили жуткие старики, меня достали все эти клоуны. Всем объясняю одно и то же: я ищу Карину. И для этого сделаю всё. – Щелкаю ножом за спиной. – Понимаешь? Может, разойдемся красиво?

Мужчина медленно качает головой.

- Многовато знаешь. Не могу тебя отпустить. Но и ссориться не хочу: мне из-за одной девчонки не горячо не холодно. Патовая ситуация. Да и пацанов ты поломал зря. За такое спрашивают. – Туркмен задумался. – Впрочем, нассать на эту шпану. – Кивнул он сам себе. – Ладно, разойдемся красиво. К тому же, чую, в тебе зреет Колесничий.

Аккуратно сложив нож, я вернул его обратно в чехол на поясе. Туркмен подтолкнул ногой мой газовый баллончик. Пригодится, спасибо.

- Так что насчет Карины? – спрашиваю.

- Базовый 11. А там разберешься.

- Ну, спасибо.

- Но там тебе придется тяжелее.

- Что-нибудь придумаю.

- Надеюсь, больше не увидимся вот так, как возможные враги. Я – Ханджар. – Он помахал мне рукой. – Не ходи туда ночью. Иди вечером.

- Артем. Взаимно. – Я уже хотел уйти, но поддался внутреннему чувству и отдал легкий поклон, разведя в стороны руки со сжатыми кулаками, скрестив сначала на груди. Хаджар вежливо кивнул, дав знак, что понял моё настроение.

Из дальней комнаты донесся тихий женский крик. Я даже не обернулся. Нельзя бесконечно испытывать удачу. Ханджар этот явно мастер. Да, я стал сильнее, у меня нож, но я упустил внезапность. Никто из нас не захотел рисковать.

В подъезде меня начало сильно трясти. Выходило напряжение. Я поспешил уйти оттуда. Повезло, что обошлось без боя с этим туркменом. Сил почти не было, тело отвыкло от активности за время проведенное в больнице под препаратами. Рановато мне идти дальше. Прости, Карина, но потерпи еще ночь – возникла во мне человеческая мысль. Пришлось задавить слабость. А вот подготовиться надо.

Часть № 6

«Он был похож на вечер ясный:

Ни день, ни ночь, – ни мрак, ни свет!».

М.Ю. Лермонтов «Демон»

Вечером я нашел хорошую наблюдательную площадку в доме через улицу от Базового переулка. Бинокль мне в помощь.

С площадки девятого этажа (из подъезда имелись выходы на лоджии) нужное мне место просматривалось идеально. Огороженная забором производственная площадка, пост охраны, несколько зданий – вот и вся их база. За полчаса наблюдений я заметил лишь одного охранника и два въехавших автомобиля. Искренне надеюсь, что туркмен меня не подставил. Не знаю, зачем он вообще мне дал этот адрес? Может, у них там свои разборки внутренние, и меня просто используют?

Убрав бинокль в рюкзак, где помимо аптечки и чехла с очками лежал компактный арбалет, я не спеша направился к будочке охраны. Ожидаемо ко мне вышел охранник, веселый рыжий детина.

- Чего надо? – охранник остановил меня жестом.

- Передать привет из Ха-Мизона, - попытался я запутать его.

Лицо мужчины скривилось, но правую руку он так и не убрал от пояса со спецсредствами – опытный, молодец. Делаю шаг вперед, блокирую его правую руку, прихватываю левую и наношу удар головой в лицо и добавляю коленом в низ живота. Всё плавно, естественно, будто не раз тренировали с ним это для съемок в кино. Так же, придерживая за верхние конечности обмякшее дергающееся тело, завожу охранника в помещение. Пара пластиковых стяжек обездвижат на время бойца, а я пока задам несколько вопросов.

- Сколько тут охраны?

- Я и еще двое, - отвечает рыжий спокойно. Текущая кровь из рассеченного лица его не смущает. Еще один хозяин положения. – Ты кто вообще?

- Дед Пихто, - помимо воли усмехаюсь, - ищу бабку Тарахто.

- Совсем дурак? Знаешь, куда ты лезешь?

Я сжимаю большим пальцем и костяшкой указательного складку между верхней губой и носом, как следует сдавливаю. Папер или носовой желобок. Охранник мычит и верещит от боли.

- Знаю. Еще раз: сколько?

- Я и еще двое. – На этот раз мы пришли к взаимопониманию. – Плюс несколько клиентов.

- Так мало? – удивляюсь я.

- Мы переезжаем, остались полудохлые, - поясняет мужик. – Да и движуха вся ночью. Да и кого бояться?

- Ясно, спасибо.

Заклеив рот охраннику, снимаю у того с пояса дубинку и навороченный дорогой газовый баллончик. Дальше дело техники: найти охранников, выключить, разобраться с клиентами, найти Карину и на любой машине рвать когти. Очень хочется курить. Но вместо этого проделываю дыхательные упражнения.

Пора. С охранника снимаю кепку и форменную куртку. Вразвалочку, как будто я здесь свой, двигаюсь к первому зданию. Тишина. Кислый запах в коридорах. Пусто. Очевидно, отсюда уже съехали. Это плохо – шансы найти Карину уменьшились.

Второе строение, трехэтажное, встретило меня запертой дверью. Но был звонок. Я позвонил три раза. Мне тут же открыли.

- Чего с поста?.. – успевает спросить высоченный охранник, приняв меня за коллегу. С высоты его роста он видит лишь кепку с надписью охрана.

Бью ногой, не целясь, и чувствую крепкий пресс на животе. Противник отскакивает, выхватывая дубинку. Что ж, моя уже наготове. Он делает широкий – шире, чем необходимо - замах, и я бью на подшаге ему по руке. Дубинка отлетает. Крик боли. Провожу боковой удар ногой, в карате он называется йоко гери. Противник отлетает, приземляясь в стопку ящиков. Много шума, но мне всё равно. Теперь уже я чувствую себя хозяином положения. Возможно, тороплюсь с выводами.

Высокий явно неплохо подготовлен: из сломанных ящиков, стряхивая обломки, он плавно перетекает в стойку, но нападать не спешит. Скашивает глаза за мою спину. Хорошая попытка отвлечь. Он проводит маваши гери, - удар ногой, наносящийся сбоку по круговой траектории снаружи внутрь, целясь мне в голову. Легко уклоняюсь. В прыжке пытаюсь достать коленом. Напарываюсь на блок. Бью дубинкой. Охранник отпрыгивает, уворачиваясь, и моментально достает пистолет из кобуры под мышкой. Этот вооружен, в отличие от постового, куда серьезнее.

Но секунду форы он мне дал. На подскоке обрабатываю врага дубинкой – по пальцам, по локтю, в колено, в ключицу и, в завершение, в голову. Готов! Демон смеется. Да, неплохо, но маловато. Добавляю поверженному противнику пару ударов берцем в голову. Ломаю оба указательных пальца. Забираю пистолет, проверяю. Травматический, но оформлен под Макарова. Сгодится. Теперь найти бы следующего.

Я бы не успел среагировать, лишь услышал краем уха шум позади. Но успел демон: тело пронзила электрическая волна. Скручиваясь и приседая, беру в прицел дверной проём. С оружием в руке выбегает последний (надеюсь) защитник этого места боли и разврата. Произвожу три выстрела, бьющие по ушам. Есть!

- У-у-у, бля! – выдыхаю я. Сбрасываю напряжение. Сердце колотится как птица в клетке во время пожара. Как же хочется курить!

Пока есть кураж, бегом начинаю исследовать здание. Бесконечные комнаты, заполненные дыбами, стоматологическими и гинекологическими креслами. Цепи, веревки, ванны, автоклавы, столы с инструментами. Везде потеки крови. Воздух вопит от боли, я не хочу его вдыхать.

Посетителей я нахожу в просторном зале, заставленном раскладушками с тумбочками, полными шприцев и лекарств. Позднее я сообразил, что подопытных накачивали по необходимости или релаксантами или стимуляторами. Пятеро человек обходят, осматривая распростертые обессиленные тела девушек и парней – выбирают жертв, сволочи. Обсуждают, смеются. Два мужика и три бабы.

Лишь с одним из них возникли проблемы – похожий на нового русского бритый толстяк, попытался выхватить из-за спины пистолет. В него я разрядил травмат: в живот, в лицо, в пах, в ноги. А остальных гонял по залу, пока не успокоил всех ударами дубинки. Воняющие кислым нелюди. Каждому раздробил каблуком пальцы.

Не сразу, внимательно осматривая каждого пленника, но я нашел Карину. Её было не узнать: бледная тень былой красоты. Она лежала в забытьи и неровно поверхностно дышала. Я попробовал её привести в чувство – ноль реакции. Мне показалось, что она умирает.

Отбросив одеяло, с ужасом смотрю на изувеченное изможденное тело. Порезы, синяки, следы от уколов, ожоги скорее всего от окурков, кровавые повязки там, где не хватает нескольких пальцев. Грязные окровавленные трусики. Ну всё, конец вам, твари! Спасу её, и выжгу эти гнезда. Плевать, что будет. Чем больше этих уродов сдохнет, тем лучше.

- Не успеешь, - шепчет демон. – Она и впрямь умирает.

- И что мне делать?!

***

- Ну, здравствуй, беглец. Натворил ты делов! – обратился ко мне Седовласый в старой привычной для него вежливой манере. Как к школьнику, попытавшемуся вымарать в дневнике двойку. Будто и не было недавней вспышки.

Мы с демоном откровенно ухмыльнулись. Какая-никакая, а похвала.

- Я натворил? Это я натворили?! Ты, пиздабол седовласый! – говоря это сквозь зубы, я готовился напасть. Очень хотелось выбить хотя бы пару зубов Леонидычу и стереть эту голливудскую улыбочку.

Доктор подал едва заметный знак санитару. Я почувствовал укол. Вот уж чего я точно не ожидал! Печально, думал я, расслабляясь и стекая во мрак. Подловили они меня...

… а после я вынырнул из забытья. В лекарственный туман, привязанный ремнями к кровати, обессиленный и слабо соображающий.

Левая рука по локоть отсутствовала – это я понял сразу, попытавшись найти очки свободной рукой, поскольку правая была обездвижена ремнем-фиксатором. Если бы мог что-то чувствовать, то ужаснулся. Похоже, буду соседом Обрубку. Вот и весь мой доблестный путь по дороге мести. Стоп. А Карина? С ней что? Цепляюсь за ускользающее воспоминание:

- И что мне делать?! – спрашиваю я демона. Укол, вколоть ей стимулятор? Но я не разбираюсь настолько хорошо в фармакологии.

- Передай ей Колесничего, - отвечает мой напарник.

Ага, легко! Это же как передать приветик при встрече.

- И как же?

- Возьми её!

- В смысле?

- Как мужчина берет женщину? – Сверхсущество явно тонко иронизирует надо мной. - Сейчас это самый быстрый способ, без обрядов и прочего. – Смеется. – И радуйся, что это не человек твоего пола.

Вот сволочь. Атмосфера, да и вид Карины, - всё это, мягко говоря, не настраивает на интим. Но какие варианты? И, стараясь думать только о своей цели, я делаю это, не получая никакого удовольствия от процесса. Представляю, что я – доктор, совершающий необходимые манипуляции для спасения жизни пациента.

Вместе с оргазмом теряю сознание…

Из глубин естества выплывает, или даже всплывает как мертвая рыба к верху брюхом, мысль: Седовласый спросил, где Колесничий. Значит, получилось передать? Есть вероятность, что спаслась? Да, бросила меня, скорее всего, бессознательного. Но, явно же, вскоре должны были подъезжать еще гости, а там и до поднятия тревоги недалеко. Плюс её состояние: самой бы выбраться.

Теперь вся надежда на Карину. Она девочка злая и решительная, просто так не оставит без отмщения всю нанесенную ей боль. И лишь бы успела найти меня до того, как я займу место рядом с Обрубком! Иначе без вариантов. Или стоит рассчитывать на помощь этих, из сопротивления, или кто они там?

Призрачные шансы. Захлестывает отчаяние. Как же быть? Неужели, конец?

Мой демон усмехается внутри меня, наполняя волей к жизни:

- Я хоть раз тебя подводил, Артем?