Я нарисую тебе солнце...

*Никита*

Солнце светило с безоблачного неба так, будто забыло, что уже наступила осень. Никита поправил темные очки и вышел из раскрывшихся перед ним дверей гипермаркета. Жар от раскалившегося асфальта маревом плясал над тротуаром, и парень поморщился, выходя из прохлады кондиционированного воздуха. Тонкая подошва дорогих туфель тут же прогрелась, вынуждая поторопиться домой и пожалеть, что не поехал на машине. Но по улочкам Красноярска на короткие расстояния было быстрее дойти, чем доехать. Хоть и менее комфортно.

Ник остановился на краю тротуара, ожидая вместе с другими пешеходами зеленого сигнала светофора. Проехавшая мимо маршрутка обдала жаром раскаленного металла и вонью дизельного двигателя. Ник возмущенно закашлялся, сердито глянув вслед общественному транспорту. Он раздражал даже снаружи, что уж говорить о том, что внутри: набитая под завязку потеющими и нервными людьми консервная банка. Стоило ему ступить на зебру перехода, как мимо пронесся ветер, толкнув его под локоть. В пакете с покупками что-то звякнуло.

– Ибнун кальбун! (арабс. «сын собаки») - ругнулся Никита уже в спину велосипедисту.

Смотреть, что же там разбилось и разбилось ли вообще, не хотелось. Он уже и так предполагал, что это должна оказаться лампочка, ради приобретения которой он и вышел из студии. Мыться при свечах, конечно, романтично, но стало уже раздражать.

«Может, не стоило выставлять вчера… как её… Лена, Люся?.. Или Люба? Пусть бы лампочку вкрутила, да постирала и погладила одежду».

Но терпеть ее навязчивость он уже не мог, она откровенно мешала ему творить последние пару недель. Это ее постоянное желание поговорить, прижаться к нему, когда он обдумывает очередной мазок... Пусть девушка и не была виновата. Как известно, Бог создал женщину из ребра мужчины. Но ни для кого не секрет, что ребро - это единственная кость, которая не имеет костного мозга.

Решив срезать путь до дома по более тенистым улицам, Никита свернул в небольшой проулок. Однако тут его ждало разочарование: пешеходную зону перекрывали припаркованные автомобили, не нашедшие место для стоянки на более широком проспекте. Между зданиями и боками транспорта с трудом протискивался человек, и шоркать по грязным стенам совершенно не хотелось.

«Очередное подтверждение, что параллельная парковка – это когда ты припарковался и тебе параллельно на других участников движения!» – мысленное возмущение и всего мгновенье на размышление: попробовать всё-таки пройти по теньку, отирая бока машин, или выйти на дорогу. Ник выбрал второе. Солнце тут же начало припекать едва ли не с двойным усердием, вынуждая чувствовать себя некомфортно даже в легкой льняной рубашке.

Свежий асфальт, положенный всего пару дней назад, лип к подошвам с неприятным чавканьем. Глянув с пренебрежением под ноги, парень увидел, что на левой туфле развязался шнурок. Это выглядело крайне не эстетично, да и втаптывать в мазут его не хотелось, и Ник, не раздумывая, тут же присел. Он даже не успел завязать узел, как получил резкий удар по голове, заваливаясь назад. Спину обожгло раскаленным асфальтом даже через ткань рубашки. Очки слетели на дорогу, и послышался неприятный хруст.

– Бахнут! (арабс. «идиот») – высказался Никита, увидев перед собой открытую автомобильную дверь, понимая, что именно ей получил по лбу.

– Вообще-то, «идиотка», но ко мне это не относится, – сдержанно произнес женский голос. – Скорей невнимательная.
Ник перевел взгляд на источник звука, начиная осмотр от аккуратных темных лодочек и изящных ног, затянутых в чулки. На уровне коленок начиналась строгая черная юбка, а выше белая блузка с расстегнутой парой верхних пуговиц. Под его взглядом девушка тут же застегнулась под горло, локтем удерживая сумочку и папку с документами.

– Великолепно! Если женщина не права, пойди и извинись, не так ли?! – возмутился он, поднимаясь на ноги. Льняные брюки были окончательно потеряны, покрытые теперь липкими черными пятнами. – Нет, ну я знал, что дама за рулем – это звезда: ты ее видишь, а она тебя нет, но чтобы и на парковке опасаться!

– Извините, я вас просто не заметила, – примирительно проговорила девушка.

– Женщина извинилась?! – с ужасом посмотрел наверх парень. – Надо же, небо не рухнуло на землю! – делано удивился он.

– Надо же какого… – подбирая слово, замолчала девушка, - плохого вы мнения о женщинах, – произнесла она холодно, едва не выстудив полуденный зной.

А это мнение они сложили мне сами в результате близкого общения с уровнем их интеллекта, - пояснил Ник, осматриваясь по сторонам в поисках своих вещей. Надеяться, что лампочка цела после такого многократного контакта с асфальтом, было бы самонадеянно, но в пакете находились еще и продукты.

– Вы можете подать на меня в суд за причинение ущерба, – с явно профессиональным хладнокровием предложила девушка.

– А толку-то? – вздохнул Ник, обнаруживая под девичьей туфелькой вещицу, когда-то защищавшую от солнца его глаза. – Но буду благодарен, если ваша ножка соблаговолит перестать давить мои очки и отступит в сторону.

Девушка молча сделала шаг назад.

– Хотя знаете, можете дальше топтаться, им уже всё равно, а, возможно, даже приятно оказаться посмертно под женским каблуком. Пусть асфальт им будет пухом, – хмыкнул Никита, с прищуром глянув на девушку против солнечного света.

Неожиданно всё вокруг стало таким ярким, будто вспышка тысячи ламп. Глаза заслезились, и Ник зажмурился, не понимая, что происходит. Рядом испуганно вскрикнула девушка. Парень попытался осмотреться, прикрывая глаза ладонью, но видел лишь красно-желтые круги. Никита мотнул головой, удивляясь, что от такого незначительного столкновения такие последствия.

«Может, это солнечный удар?» – еще успел подумать он, когда сзади раздались крики, грохот, гудки клаксонов, скрежет металла.

Не было видно ничего кроме темноты. Не такой, как бывает в зашторенной комнате или облачной ночью, а всепоглощающей, полнейшей темноты, будто утягивающей его за собой. Ник пошатнулся, но оперся на что-то твердое под рукой. «Горячий металл автомобиля», – определил он по ощущениям, но… по-прежнему не видел его.

– Что происходит? – обернулся он к своей собеседнице.

– Не знаю... – ответила она, но голос сорвался, словно у неё перехватило дыхание

– А видишь?

– Нет… – с ноткой удивления и какого-то возмущения произнесла девушка.

Никита еще раз мотнул головой и несколько раз моргнул, ожидая, что вот сейчас всё станет как обычно. Вот сейчас. Сейчас… Даже потер глаза, но и это не помогло. Потереть сильнее тоже не возымело эффекта.

А на улице прекратились удары, хотя клаксоны автомобилей продолжали нудно гудеть, соревнуясь с сигнализациями. Плач, брань, бьющееся стекло, призыв о помощи - выделял знакомые звуки Ник, и… чье-то далекое «Я ничего не вижу! Помогите мне! Я ослеп!..»

Леденящее чувство сжало сердце.

«Ну да, сейчас я ничего не вижу, но это же временно. Не может же вот так вот просто… - убеждал себя Ник, нашаривая по карманам телефон. - Надо позвонить Алексу. Друг приедет и заберет меня, а там… ну есть же суперские клиники, где даже голову на место пришьют, что им стоит глаза отремонтировать?»

– Нет, мне без глаз никак нельзя, - приговаривал Никита, и пытался на ощупь определить, где же передняя панель у телефона. И так и замер, понимая, что без этих самых глаз он не знает, как позвонить другу. Сенсорный экран, лишенный кнопок, лишал его связи с миром.

– Эй, ты еще здесь? – обратился он в пустоту темноты, но, надеясь, что к девушке. Услышав ее «да», Ник спросил: – У тебя телефон с кнопками или тоже «щупалка сенсорная»?

– Тоже. «Щупалка сенсорная», – хрипловато подтвердила она.

– Плохо. Какая гадская вещь этот прогресс оказывается... Попробуй по памяти позвонить на первый попавшийся номер, – предложил Ник, сам пытаясь проделать то же самое. Но он даже понять не мог разблокировал ли сотовый или по-прежнему тыкает в безответный экран. – Не получается. – Выдох, чтобы успокоиться, и в очередной раз поднести к уху молчащую трубку.

Сбоку слышалось копошение: очевидно, девушка отыскивала свой телефон в сумочке и, зная, что у них там творится, Ник не надеялся на положительный результат в ближайшие полчаса. Однако через пару минут девушка дрогнувшим голосом сообщила, что тоже не может позвонить.

– Ты слышишь, там кричат, что они не видят... – после этого произнесла она, и послышался шорох, очередной хруст стекла и стук об асфальт. Ее слово «тоже» донеслось уже откуда-то снизу.

Несложно было предположить, что девушка шагнула в сторону голосов и спотыкнулась о его пакет.«Всё, лампочке точно не уцелеть», – нервная на грани истерики мысль проявилась на лице парня усмешкой. И непонятно было, зачем ему эта лампочка. Сейчас даже если всю студию осветить прожекторами со стадиона он всё равно не увидит света.

– Ты где тут? – попытался нашарить он девушку рукой, не отпускаясь от опоры автомобиля. – Не советую на этом асфальте лежать, там не очень мягко, да и грязно. Я проверял.

– Я нечаянно, – ответила она, и Никита нашел её по голосу, помогая подняться на ноги. - Я ничего не вижу. – Различить в этих словах начинающуюся панику оказалось несложно.

«Только истерики для полного комплекта мне не хватает», – мысленно вздохнул Ник, аккуратно обнимая девушку.

– Ну вот тем, что ты не видишь, уже не удивила, – постарался пошутить, Никита, с удивлением понимая, что и самому стало спокойнее, чувствуя близость еще одного человека. Теперь он реально ощущал, что не один в этой непроглядной темноте, среди рушащегося привычного мира. – А знаешь, я тебя обнимаю, вокруг происходит какой-то Армагеддон... не находишь, что это прекрасный способ познакомиться? Никита Евсеев, - представился он. – Для тебя можно просто Ник.

– Дарья, – ответила односложно девушка, но хотя бы стараясь взять себя в руки.

– Ну что ж, Дарья, что думаешь делать дальше? Помимо обнимания со мной, – уточнил Никита, сам стараясь понять то же самое для себя. Стоять здесь и обниматься было единственным приятным моментом нынешнего дня, всё остальное ему крайне не нравилось.

– Не знаю, – ответил девушка. – У меня по плану встреча... была. А я даже не знаю, в какой стороне пятьдесят первый дом.

– На противоположной, – сориентировался Ник. – Но ты уверена, что тебе туда надо идти?

Совесть сейчас не позволила бы ему отпустить девушку одну. Однако самому идти в ту кутерьму и крики, тем более, не видя, что там происходит, Ник точно не хотел.

– К тому же, почему-то у меня сильнейшее сомнение, что встреча состоится. Может быть, домой пойдешь пока? Тебе далеко? – уточнил он.

– Да, в Москву, – нервно рассмеявшись, ответила Даша. – А гостиница на другом конце города, в Черемушках.

«Еще и не местная. Столичная штучка. Эх, как бы не пожалеть о собственном благородстве…» Но остаться одному сейчас казалось менее приятным, чем в неподходящей компании.

– Ну что ж, теперь я, как приличный маньяк, должен пригласить тебя к себе, – предложил Ник свой вариант. – Пойдешь или взвалить на плечо и уволочь в свое жилище? Хотя мне, наверное, положено заманивать? У меня есть конфеты и кофе. Или чай предпочтешь? Он тут где-то, кстати, втоптанный в асфальт. Это наверняка должно придать ему неповторимый вкус вместе с крошевом стекла, оставшимся от лампочки, – попинав перед собой ногой, Никита обнаружил на звук пакет.

Парень буквально заговаривал зубы своей невольной спутнице, не желая еще и ее истерики. К тому же, собственный голос придавал какой-то уверенности, что всё будет хорошо.

– Кофе и конфеты это обнадёживает... – согласилась Дарья. – Только как мы пойдём?

– Ножками, ножками… Вот сейчас до стены доберемся и пойдем. Тут всего пара кварталов, - пояснил Ник, присаживаясь, чтобы поднять продукты. – Ты только машину закрой. На всякий случай, – напомнил он.

Девушка послушно сделала шаг – это он определил по звуку столкновения с до сих пор открытой дверцей автомобиля. Даша всхлипнула, но захлопнула дверь. Шорохи одежды, сигнализация пиликнула, оповещая, что средство передвижения находится под охраной электроники.

– Ник? – тут же испуганно произнесла Дарья.

– Я здесь, – снова ориентируясь на голос, Никита нашел руку девушки, переплетая пальцы. – Не забывай, я же особо изобретательный маньяк, никуда ты теперь от меня не сбежишь, пока конфеты с чаем не поешь. Пойдем, – потянул он ее за собой.

Обтирая бока машин, они протиснулись на пешеходную зону. Ощущая под пальцами прохладную шероховатость стен, Никита старался вспомнить, как же идти дальше. Он переехал в этот район уже лет пять назад и дорогу знал буквально наизусть. Этому немало помогала профессиональная привычка художника подмечать детали.

Парень поймал себя на том, что закрыл глаза, хотя разницы особо не ощутил, но казалось, что так лучше было слышно. Уловив поблизости всхлипывания, Ник сбавил шаг, но всё равно неожиданно для себя наткнулся на препятствие, перегораживающее дорогу.

– Помогите мне! Я ничего не вижу, – с истеричными нотками произнес женский голос.

Цепкие руки вцепились в его штаны, и Ник был вынужден ухватиться за пояс, чтобы не лишиться одежды...