Я – табу для дракона, или Монстры вместо игрушек

Аларис

Аларис дернул ногой, разрывая липкую паутину, и выкатился из-под удара шипастой лапы арахнида. Шелковый халат предательски обвился вокруг ног, едва не став саваном.

Исполинский паук недовольно цокнул.

Новый взмах покрытой хитином конечности — Аларис молниеносно переместился влево и, схватив толстую ветку, вскочил на ноги.

Цепкие колючки стопыльника впились в ступню, отвлекая от зло цокающего паука. В империи эта трава не росла и для факультета зельеваров закупалась в Орбирии втридорога, он ежегодно подписывал договор на ее закупку.

Щелк!

Иссиня-черная лапа пронеслась мимо его плеча, едва не задев. Рефлексы не подвели, Аларис успел увернуться. Разворот, удар — влажный хруст предлапки.

Сломанная ветка полетела в черные глаза паука, дополнительно отвлекая.

Сухо, с металлическим скрежетом защелкали жвала, каждое величиной с короткий меч, предвещая скорое выделение яда.

Перепрыгнув кустарник и забежав за дерево, Аларис поспешно сбросил халат. Свернув тяжелый шелк в ком, сжал его левой рукой, правой поднял отполированный ветром сук. Дубовый, не должен сломаться.

Разъяренная махина магическим утюгом прошлась по кустам.

Аларис метнулся обратно на поляну, заставляя паука развернуться.

Шипение — и желтый яд побежал по заостренным краям хелицер. Арахнид слегка наклонился перед атакой.

Прыжок!

Фиолетовый халат, заиграв аметистовыми переливами, полетел на головогрудь, временно ослепляя арахнида.

Аларис бросился под его брюхо и с силой вонзил сучок в сочленение между головогрудью и брюшком. Импровизированный стилет легко вошел в уязвимую часть тела и поразил ганглий.

У всех пауков, даже измененных темной магией гигантов, нервная система сосредоточена в головогруди. Точный удар в эту область надолго парализует тварь, а то и убьет.

Восемь длиннющих лап судорожно заскребли по лесному дерну — Аларис проскочил между ними, правым браслетом задевая жесткие щетинки.

Отбежав подальше, застыл настороженно.

Арахнид, утратив контроль над конечностями, тяжело рухнул.

Выждав с минуту, Аларис сдернул с твари свой халат. Не стоило разбрасываться единственной одеждой в дебрях, чтобы потом не бегать в лопухах. Мысль о таком унижении злила едва ли не больше, чем само попадание в ловушку.

Левая ягодица жгла, словно после удара пучком крапивы. Изогнувшись, Аларис увидел на смуглой коже багровую царапину — все-таки зацепился за паучий шип. Ничего, регенерация справится быстро. Обычно справлялась. Если бы не эти проклятые браслеты, глушащие не только магию, но и часть его врожденной силы!

Впрочем, тогда его бы здесь давно не было.

Лисса

Вот и вышла за молоком, теперь замуж заставляют идти! Пожалела бабку Улиту, проявила уважение, выпила свежего компота — и магия заблокирована! Даже тело кажется чужим, тяжелым и неповоротливым.

Пыхтя и мысленно ругаясь, я вилами рыла подкоп в коровнике, где закрылась от женишка-самовыдвиженца. У-у-у, гад! Чтоб его диарея настигла в самый важный момент жизни! И чтоб туалет оказался на другом конце поселка!..

— Лисса, выходи!

В дубовую, потемневшую от времени, но все еще несокрушимую дверь лупили сначала кулаками, затем явно поленом.

Можно не волноваться, что ее выбьют, сарай построен на совесть, все же зимой в поселок заходит голодная нечисть, поэтому хлипких сооружений в Новоселках нет. Эти стены повидали тварей страшнее, чем братья Пых.

— Лисса, открой! — проорал Габрис зло. — Выходи, а то хуже будет!

Угу, обязательно будет, но только если выйду.

Для любой свободной девушки Новоселок охотник Габрис Пых — желанная пара. Сильный, симпатичный брюнет и с постоянным доходом. Для меня же он погибель, конец всех планов. И наглец, нацелившийся на юную магичку, это прекрасно понимал.

Нет уж, за свою свободу и мечты я буду бороться до последнего вздоха!

Во рту горчило после подлитого в компот зелья, хотелось пить, но больше всего оказаться дома, и чтобы мама рассказывала мне добрую сказку. Я даже на глупенькую историю о спасении принцессы из башни согласна, лишь бы только не здесь находиться.

Смешно, вот и настало время, когда я, сильная и независимая девушка, обрадовалась бы помощи благородного принца. Впрочем, лучше дракона, который прилетел бы и сожрал моего поклонника…

Справа раздался звук, похожий на довольный смешок.

Я резко обернулась.

Оглядевшись, выдохнула. Уф… никого, померещилось.

Так, надо копать быстрее, что-то бабкино зелье странно на меня действует. Неужели подмешала в компот не только зеленую льдянку, но и еще что-то нехорошее? Чтобы окончательно сломить мою волю, превратив в послушную марионетку? Тогда вдвойне подло!

— Лисса, открой!

О, а это не выдержал Титус, старший брат женишка. Здоровенный мужик, с перекрещенным шрамами лицом, он обычно молчал, чтобы не спугнуть клиентов. И говорил, когда не хотели платить.

Новые удары в дверь, да такие сильные, что подпрыгивал засов.

— Робяты, тише! А то ж сломаете мне тут все! — запричитала баба Улита, и в ее голосе зазвучали нотки запоздалой паники.

— Ничего, тетушка, мы потом и отстроим! — засмеялся Габрис.

Бабка что-то забормотала, но вопить перестала.

Интересно, сколько ей заплатили за предательство? Зря меня не предупредила о намерениях Пыха, я дала бы больше за верность. Но она, как выяснилось, товар неходовой.

Если честно, меня расстроило не предательство бабки, а то, что я почти два месяца раз в три дня покупала у нее молоко, как попросила мама. Мол, бабе Улите поддержка и тебе, дочь, польза. А я не люблю молоко, почти все выпили кошки, но все равно как дура ходила за ним регулярно.

— Лисса, если не откроешь, я подожгу сарай, — спокойно, с морозным равнодушием сообщил Титус.

Бабка ахнула и вновь заголосила.

Он ведь пошутил, да? Его брату нужна жена живая, а не жареная! А там кто знает этих охотников, вдруг в голове совсем резьбу сорвало?

Я принялась активнее копать. Вилами это делать сложнее и неудобнее, чем лопатой.

— Ты слышала, Лисса? — глухо спросил Титус. — Если не выйдешь за моего брата, я подожгу сарай. Сгоришь, как ведьма. Выбирай!

— Ты с ума сошел, Пых? — воскликнула с наигранным страхом. — Тебя же казнят за убийство магички!

Костер или замужество? Чудный выбор, надо подумать.

Ну, конечно, же костер! Только под задом Титуса. Представляю, как у него будет подгорать, когда поймет, что меня здесь нет. Что, пока болтал, я преспокойно сбежала.

— Послушайте, я не могу выйти замуж за Габриса, у него магии нет, это незаконно!

— Ничего, мы смиримся со штрафом ради любви, — хохотнул Титус.

Его веселье легко объяснить: платить они планировали моими деньгами.

— Мама будет против! — высказала весомый аргумент. — Она не примет зятя, простого охотника!

А когда моя мама против, плохо всем. Она умеет поставить на место даже матерых охотников.

— Лисса, твоя мама смирится, — начал вкрадчиво Габрис. — Главное — счастье дочери…

Титус, перебив братца, вдруг высказал страшное, то, что мучило меня, но я старательно гнала прочь:

— А где твоя мать, Лисса? Почему ее до сих пор нет? Уже пятьдесят три дня, Лисса, нет. Может, она погибла?

Сердце заныло от боли. Но я отринула эмоции, сейчас важно сбежать, чтобы уцелеть, а затем уже отправиться на поиски мамы. Плохо, что я до последнего надеялась. И ужасно, что братья Пых считали дни с маминого отъезда — значит, готовили мою поимку.

— Она задержалась в столице, так уже бывало не раз. А свадьба… К ней нужно подготовиться. Морально.

Так, я уже могу пролезть под стеной? Или еще немножко покопать?

— Ай-ай! Да чой-то делается, а? — завопила бабка Улита. — Не дам!..

Я застыла на миг, не понимая, что происходит, а затем почувствовала запах дыма.

— Лисса, сарай загорелся, выходи! — с глумливой заботой сообщил Габрис.

Обдирая об дубовые доски новенький бархатный корсаж и белоснежную блузку, я все-таки пролезла под стеной.

Выбравшись из ямы, оказалась в зарослях жгучей крапивы.

— Какая ты ловкая, прямо белочка! — с умилением заявил Титус, вышедший из-за угла сарая. — Так и буду тебя называть, милая невестка.

Глядя на здоровенного бородатого брюнета в белой рубахе и черных кожаных штанах (и это жарким летом!), я пожалела, что не захватила вилы. Нет, убить не сумела бы, но вот треснуть… треснула бы с удовольствием! Чтобы его самодовольное выражение на расчерченном шрамом лице разбилось о железные зубья вил.

Я молча бросилась мимо Титуса, уповая на его неповоротливость.

Увы, я не ловкая белка, а корова против опытного безжалостного мясника!

Старший Пых легко поймал и скрутил. И через несколько секунд, кроме антимагического зелья в желудке, на мне появилась и веревка, пропитанная той же горькой отравой.

Шлепнув по заду, охотник прижал к себе и со смешком шепнул на ухо:

— Лисса, хватит трепыхаться, иначе жениться придется мне.

Чего?.. Ему не только мои деньги нравятся, но и я сама? Меня передернуло от отвращения.

Отметив реакцию, старший Пых захохотал и грубо потянул за веревку.

Ага, уязвила мужское самолюбие. Это хорошо.

Как использовать его слабость в своих целях? Может, стравить с братом?

Интересная мысль…

Аларис

Хорошенько встряхнув халат и проверив, не попал ли яд с хелицер на ткань, Аларис оделся и потуже затянул пояс.

От ванны, принятой четверть часа назад, остались воспоминания и расслабляющий запах мятного мыла. Хотелось смыть с кожи пыль и зеленый травяной сок или хотя бы освежить разгоряченное лицо. Жажда стала следующим после ярости ощущением.

Арахнид перестал дергать педипальпами и затих.

Все, окончательно обездвижен, можно уходить. Как только он это сделает, на поляну сползется пировать мелкая нечисть. И тот, кто держал в страхе окрестности, сам станет едой. Круговорот жизни, ничего не поделать.

И все же это неправильно.

Оглядевшись, Аларис отыскал взглядом на другом конце поляны валун, поросший мхом. Килограмм сто пятьдесят? Подходит.

Резкий взмах — и камень, оборвав хрип кровожадной твари, покрылся оранжево-бурой гемолимфой.

Шорох.

Аларис резко развернулся, зажигая лазурный огнешар.

Точнее, попытался зажечь. Антимагические браслеты, пропустив слабую искорку, загасили выплеск силы. По телу побежали золотые росчерки сдерживающей магии.

Ощущение горящих вен в руке… Греджев потрох, в глазах потемнело! Больнее, чем когда сломал крыло в бою!..

— Клятый Корнилиан, — процедил сквозь зубы Аларис. — Чтоб тебя Дис выбрала игрушкой и заставила вечно плясать под свою дудку!!

Сдержав стон, он вернулся к арахниду и с помощью камня выбил ценные жвала. С его силой это легко: несмотря на солидный вес в пару тонн и хитиновый скелет, плотность тела у арахнида меньше, чем у млекопитающих.

Подумав, Аларис решительно вырвал несколько острых, тонких шипов. Выбрав один, самый прямой и прочный, остальные ссыпал в карман. Про запас.

Крохотное отверстие на браслете среди рун и завитков древнего языка еще нужно найти. Знавал он одного прохиндея, который с завязанными глазами вскрывал любые замки и даже магические кандалы. Сам, увы, таким талантом не обладал.

Хруст — шип подло сломался. Попал в замочную скважину или нет? Неважно. Все равно не заточены его руки на взлом.

Кстати, а где это он? Через сколько часов выйдет из чудного местечка, совершенного полигона для юных оболтусов с боевого факультета? Обязательно нужно устроить здесь хотя бы одну охоту на арахнидов, как зачет…

Так, не туда свернули мысли. Пора сориентироваться, где он, и поскорее вернуться в особняк, пока не обнаружили, что он невольно нарушил условия домашнего ареста.

Закрыв глаза, Аларис постарался ощутить мир вокруг.

Почти сразу услышал далекое журчание ручья. Тело, все еще взбудораженное поединком, отозвалось на него жгучей потребностью смыть с себя следы схватки и охладить разгоряченную кожу.

Аларис двинулся на звук, продираясь сквозь колючие объятия чащи, где каждая ветка норовила оставить себе на память клочок халата. Повезло, что ткань обработана магией, иначе вышел бы к ручью в лохмотьях, а так ни грязи, ни зацепок.

Через несколько минут Аларис вышел к ручью.

Водное зеркало отобразило атлетически сложенного мужчину лет тридцати. Высокий лоб заляпан гемолимфой арахнида, под черными бровями сердито сверкали синие глаза, нос с горбинкой напоминал клюв хищной птицы, резко очерченные скулы и массивный подбородок с родинкой справа усиливали впечатление опасности. Платиновые волосы, обычно безупречно зачесанные назад, сейчас растрепались.

И не скажешь, что это ректор лучшей академии Дисгара…

Стиснув зубы, Аларис присел возле ручья и погрузил руки в воду. Прозрачная, удивительно чистая и приятно ледяная. Убедившись, что поблизости нет крупных хищников, кроме него, он с наслаждением умылся и вдоволь напился.

Вода — любимая стихия, всегда придаст сил и успокоит. Ироничная улыбка искривила чувственные мужские губы.

А все же неплохой денек, заставил забыть о рутине! Друзья оказались правы: ему нужен был отпуск, пусть даже такой странный.

Расслабленный взгляд натолкнулся на камень у противоположного берега. На нем, надув бока, важно восседала лягушка. Величиной с мужской кулак, с угольно-черной кожей и алым овалом над глазами.

Кровавик? Магическое земноводное, эндемик, который обитает лишь в одном месте на Дисгаре. В Дрянном лесу, который, в свою очередь, растет в Мирритарии…

Телепорт выбросил его не в империи, а во враждебной, закрытой стране!

Аларис застыл, невидяще глядя на лягушку.

До суда чести пятнадцать с половиной дней.

Его исчезновение точно обнаружат, но на суде он должен быть. Если не явится, его якобы побег будет расценен как признание вины.

Подвести императора, потерять академию, опорочить свою репутацию?

Ни за что!

Но пятнадцать дней… Антимагические браслеты… Без денег в чужой стране, из вещей — один халат…

Успеет?

Обязан!

Лисса

Люди, да что с вами?..

Меня вели на веревке, как козу, а все в Новоселках радостно улыбались, лица сияли откровенным злорадством. Мало того, они поздравляли Пыха!

— Габрис, молодец! Поймал-таки гордячку! — довольно воскликнул Андрас, сынок старосты, которому я весной выбила зуб, не оценив попытку поухаживать, то бишь зажать у стены храма и полапать за все выступающие места.

Странный он-все-таки, радуется, будто сам со мной совладал. Глядя на круглое лицо с дырявой улыбкой, ощутила, как зачесались костяшки пальцев. Врезав тогда Андрасу, я их сильно разбила, но не отказалась бы повторить воспитательный прием сейчас.

— Теперь закатишь пир, как обещал? — с вызовом, подбоченясь, спросила Дышка, дородная хозяйка единственного в поселке трактира с дурацким названием «Золотая подкова».

— Пир! Пир! Пир! — в один голос радостно завопили два друга, главных выпивох поселка — Тадек и Марек.

Хоть сейчас только полдень, от них уже несло хмелем за несколько метров.

— Мы с братом всегда держим обещания, пир будет вечером, — снисходительно, с высоты своего исполинского роста произнес Титус и дернул за веревку, чтобы я быстрее шла.

О… То есть они еще и праздновать будут? Зачем? Хотя… Понятно для чего. Чтобы рыльце в пушку было у всего поселка, когда приедет проверка?

— Тогда я побежала готовиться? — Глаза трактирщицы Дышки алчно засверкали. Ее пышное тело, облаченное в ярко-синее платье с цветочной вышивкой на корсаже, напряглось в нетерпении.

Дамочка уже подсчитывала барыши. Охотники на тварей скверны всегда получали много и любили кутить. Существовало поверье, что удача любит щедрых. А щедрых обожают хозяева всех злачных мест.

— Беги и не жалей там хорошего пива и вина, — кивнул Габрис и шлепнул меня по ягодице. — Лисса заслужила праздник.

Задумавшись, не успела отреагировать и отпрыгнуть.

— Что сверкаешь глазищами, Лисса? — хмыкнул Габрис. — Привыкай к ласкам будущего мужа.

Чего?.. Так это типа прелюдия? У-у-у… урод!

Ярость требовала выхода, но резерв предательски не слушался, все еще скованный мерзким зельем.

— Не боишься после таких «ласк» не проснуться? — спросила прямо, вкладывая в тихий вопрос всю накопившуюся ненависть.

Титус хрюкнул, забавляясь ситуацией, а его младший брат помрачнел. Тень опасения пробежала по его смуглому, худощавому лицу.

Да-а-а… бойся меня! Красивая магичка, взятая в жены насильно, превращается в жуткую ведьму.

Остановившись, Габрис дернул за руку к себе, заставив зашипеть от боли в локте.

— Лисса, красавица моя неуловимая, ты решила, что я буду тебя поколачивать? — Он посмотрел мне прямо в глаза. — Цветочек мой колючий, я планирую на руках носить тебя, когда смиришься.

А красивый все-таки гад… и прекрасно осознает это. Ветерок ерошил черные густые волосы, остриженные до середины шеи. Зеленые глаза смотрели с пронзительной, подкупающей честностью.

Вот только точно знаю: сильнее всего Габрису нравятся деньги и положение моей семьи, а не я сама. Пыхи в курсе, к какому роду я принадлежу. Брак со мной позволит им перепрыгнуть в высшее сословие, заполучить статус и деньги, а также магию для следующих поколений. В случае проигрыша их ждет суровое наказание, поэтому они будут идти до конца.

Сбросив временное наваждение, я фыркнула:

— Смирюсь? Скорее, ты научишься спать с открытыми глазами!

На скулах заходили желваки, Габрис со злостью и разочарованием бросил:

— Стерпится — слюбится!

И потащил меня дальше.

Полуденное солнце нещадно припекало непокрытую макушку, хотелось пить, к вспотевшему лицу прилипла прядь, а я не могла ее убрать — мы шли без передышки, и веревка была все время натянутой. Я устала крутить головой, выискивая путь к спасению.

Жара, жажда и гуляющее в крови нехорошее зелье все сильнее туманили разум. Аккуратные двухэтажные домики с серой черепицей крыш, белыми стенами и контрастно темными балками каркаса слились в блеклую стену, я уже не понимала, в какой части поселка мы находимся.

— Что здесь происходит?! — громыхнуло грозно.

От неожиданности Титус остановился, и я врезался в него сзади. Как в скалу. Мир еще сильнее поплыл перед глазами.

— Куда вы тащите девушку, охальники?

Зелье и удар замедлили реакции, и я не сразу поняла, кто вступился за меня. Невысокий, сухонький старик в серой хламиде, подпоясанной вышитым серебром поясом. На груди висел тяжелый, из серебра, спиралевидный узел — личный знак Дис.

Да это же жрец Малокай! Я могу отказаться от брачного ритуала прямо сейчас, и братьям Пых придется меня отпустить!

Сама судьба пересекла наши дороги. Я спасена?..