Я (не) принцесса!

— Вы шутите что-ли? Какой Вейсан, какой жених? У меня экзамен в понедельник! У меня тётя, девчонки, Сашка, диплом и перспективы! Я не знаю, что за дурдом, но если был вход в этот параллельный мир, значит, есть и выход! А ну, возвращайте меня назад! — я орала, переводя взгляд на замерших по бокам служанок и одну, видимо, важную даму в одежде средних веков и высокомерным взглядом в центре спальни. Хотя она и была примерно моего возраста, но смотрела очень высокомерно. Сама я стояла подбоченясь, в какой-то несуразной хламиде, посреди огромной кровати под квадратным балдахином. Балки на потолке, ещё типа люстры с кучей огарков, стены обиты светлой тканью, навроде шёлка. На самой кровати – куча разного размера подушек, какие-то разбросанные покрывала, даже шкура в изножье.

— Вы оглохли что-ли?

Дама смотрела на меня прямо, без каких-либо эмоций, служанки молча уткнулись в пол так, что мне видны были только их макушки в белых капорах.

— Алё! — я пощёлкала пальцами в воздухе.

— Ваше высочество, — резко обратилась ко мне дама, — прекратите истерику. Даже особе королевских кровей непозволительно такое поведение.

— Домой, говорю, меня отправляй! — я наклонилась вперёд. — Мне фиолетово на ваш мир, что он вообще существует! Забуду, как страшный сон!

— А чего сразу – как страшный? — дама перешла в наступление. — Там ты кто? Никто! А тут – принцесса! Наследная! Богатая! Единственная!

— Ааа! Ты меня не слышишь что-ли? — вызверилась я.

— В отличие от тебя, — она ткнула в меня пальцем, — я не глухая. И не тупая, как ты соизволила меня назвать. А вот ты будешь себя так вести, прикажу и розог дать. Не посмотрю, что принцесса.

Я вытаращила на неё глаза:

— Как это? Я ж принцесса! Я ж единственная, а?

— А мне тоже фиолетово! — припечатала она. — Я должна предоставить перед его величествами адекватную наследницу, а какие методы использую – никого не касается. Так что слезла с кровати, пошла мыться и одеваться для знакомства с мамой и папой!

Это был удар под дых. Я воспитывалась тётей. Жили небогато, тёть Лида старалась, но хватало только на самое необходимое. Я помню, как она в лотерею выиграла – мы месяц покупали, что хотели, ели мороженое и конфеты. В остальное время она покупала только самое нужное. Про маму и отца тётя мало говорила. Только то, что я – единственное их дитя. Один портрет у неё сохранился. На нём блондинка с крупными кудрями заливисто смеялась, смотря на брутального красавца. Я думала, актёр голливудский и дурит меня тётка, чтоб мой отец – и такой: вау!

До меня только дошло – а ведь она никогда не говорила, что они умерли. Она печально вздыхала и говорила: «они ушли…», «оставили нас…»

То есть, родители у меня есть, и они ушли “сюда”? Оттуда? Ну, я им сделаю! Ну, держитесь, родители!

— Так, что там надевать? А ну, давай, сейчас я им устрою “тёпленькую” встречу! — я прошагала по кровати, спрыгнула на пол, встала напротив дамы, смотря ей в глаза.

Надо отдать ей должное — бровью не повела. Кремень, уважаю. Но пофиг. Звезда здесь сегодня я!

— Передай, пусть молятся, чтобы у меня чего тяжёлого в руке не оказалось, — сказала я тихо и грозно.

— Хм, — она улыбнулась краем губ, — только их величествам передать или жениху тоже?

А ведь я почти выдохнула. Жених! Видимо, мои глаза расширились, губы поджались и дым из ноздрей пошёл.

— Не беспокойтесь, ваше высочество, — дама сделала книксен, не опуская глаз, — такая вы ему ещё больше понравитесь. — Лёгкая улыбка коснулась её лица.

— Почему? — я так и стояла напротив.

— Потому что он – дракон. — Последнее слово она произнесла раскатисто и грозно, глядя прямо в глаза на расстоянии пары сантиметров.

— Кы-кто? — я не знала, что брови мои умеют взлетать выше макушки.

— Дракон! — с удовольствием подтвердила она. — И чем горячее вы будете себя вести, тем он будет довольнее. Не нужна им тухлая рыбина на троне, им нужна королева!

— А мне теперь как? — я аж заикнулась.

Она пожала плечами:

— А я откуда знаю? Я ж тупая.

— Блин, ну прости! — я схватила её за руки. — Помоги, а? Ну какая с меня принцесса? Отправь меня домой, а? Может, другая есть принцесса? Хочешь, сама на моё место встань, ты ж почти моя ровесница, — я пригляделась к ней, — да и похожа чем-то. Им какая разница, наверное? Поможешь?

Девица словно задумалась, стуча пальцем по подбородку и оглядывая меня. А потом выдала:

— Ну… Я подумаю, что можно сделать. Но пока – никак. Так что – мыться, собираться, тебя ждут в малой столовой. Веди себя как паинька, я постараюсь решить наши с тобой дела в ближайшее время. Лишь бы ты не передумала!

— А! Спасибо! — я затрясла её руки! — Спасибо! Не передумаю, честное слово! — и понеслась к открытой двери, за которой была видна красивая мраморная ванная. Служанки потянулись за мной для помощи, дама же потёрла радостно руки и приподняв тяжелые юбки, вышла из комнаты.

— А вам чего? — я оглядела мнущихся служанок и захлопнула дверь у них перед носом. Тоже мне, помощницы! Сама справлюсь, чай не принцесса!

А, вообще, получается, принцесса. В голове каша, в душе бардак. Каким вот это образом всё так повернулось? Не, я даже готова поверить в существование параллельного мира, хотя воочию не видела своего сюда перемещения. Проснулась не в своей постели, руки по-привычке не свесились с дивана, да и Мурлышки моей плюшевой рядом не наблюдалось. А я с ней сплю с детства, хотя мне уже девятнадцать скоро. И когда оглядела всё это богатство: балдахин с занавесками, кровать, размером с нашу с тётей спальню, этих вот, в странной одежде, так и подпрыгнула на ноги на той кровати, глаза выпучив. Я, вообще, нормальная девчонка, уравновешенная даже, но тут – ситуация. Да и фифа эта мне сразу пыталась дать понять, что всё будет, как захочет она. Потом, конечно, рассказала, что я в своём родном мире, и что принцесса, но, типа, и не самая важная шишка для неё. А такое я стерпеть не смогла. В смысле – ты будешь мной командовать? Ты, вообще, кто? Я с пацанами во дворе росла, отпор дать умею. А уж когда сказала, что я вернулась домой навсегда, да чтобы ещё и выйти замуж, я в осадок выпала! У меня есть Сашка, мы месяц как встречаться начали. Ничего такого, не целовались даже. В цирковом вместе учимся. Планировали после защиты сгонять дикарями на море. А дом мой тут, оказывается. И вернуться нельзя. Надеюсь, новая “няня” найдёт способ, вон, как обрадовалась, когда я ей заменить меня предложила.

Коридор до столовой поражал роскошью и изяществом. Я такого ни в Эрмитаже, ни в Петродворце не видела, когда мы с тётей по её работе ездили, она у меня художник. Гобелены, фрески, ткани, инкрустация, живые цветы – всё было качественным, дорогим, изысканным. С балкончиков по правой стороне тянуло солёной прохладой, словно где-то недалеко было море. Легкие молочные тюли развевались от невидимого ветерка, приглашая выглянуть наружу. Я шагнула в сторону одного открытого выхода и обомлела от открывшейся картины. Ряд балконов располагался на отвесной стене на высоте примерно десятиэтажного дома. Где-то внизу, в недосягаемой дали, у подножья скалы, на которой был выстроен замок, плескалось море. Мне не было видно берега из-за тяжёлой каменной стены, что опоясывала его. И всюду, куда хватало взгляда – тоже море. Они все, что ли, мечты решили исполнить? Так, Лера, не отвлекаемся, идём смотреть в глаза маменьке с папенькой и обрадуем их своим поведением. И женишка в придачу! Служанка семенила впереди, двое с алебардами бряцали обмундированием сзади. Чёрти что, как пленница себя чувствовала.

Маменька с папенькой застыли статуями посреди просторной светлой комнаты в нежно-салатовых цветах. Красивая ухоженная блондинка лет пятидесяти с вычурной причёской и дорогом наряде с юбкой в пол. Драгоценности, диадема – понятно, что королева.

Папенька – тот самый предел девичьих грёз с того самого портрета, что нарисовала тётка, только старше. Кевин Костнер, нет, Ричард Гир – в общем, на этих двоих чем-то неуловимо похож. Но как-то не на меня заодно. Вот не в него нос и высокие скулы, которые я вижу постоянно в зеркале. От матери же достались невысокий рост и фигура – стройная, хрупкая, не ведающая лишних отложений; да глаза лисьи. Волосы у меня похожи на отцовы – вон, у него шевелюра льняного цвета под массивной короной с драгоценностями по плечам рассыпается. Родители. Сердце сжалось и затопила тоска. Секунда – долой сантименты. Они бросили меня, оставили. Я уже большая девочка, чтобы припасть к их груди и лить солёные слёзы на королевские наряды. Или устроить им показательное выступление?

— Маманя, папаня! — я развела руки и быстрым шагом прогалопировала навстречу, растянув губы в улыбке до ушей. Хорошо, я решила не надевать приготовленное для меня платье с десятком шуршащих юбок по самые пятки, а вывернула шкафы в поисках чего-то подходящего. В итоге, на мне красовались штаны, скорее всего, для верховой езды, что-то типа длинной туники странного покроя и зачем-то два разного цвета шарфа были намотаны на шею. Мне показалось стильно. Но их величествам явно – нет. Ну и славненько! Я обняла их обоих за плечи, столкнув головами.

— Я так рада, что вы меня нашли! — ещё и демонстративно вытерла вроде как набежавшую слезу. — Лучше поздно, чем никогда, да? — Я заглядывала им в глаза, всё так же растягивая улыбку до ушей.

— Прости, дорогая, — его величество первым пришёл в себя, потирая шишку. — Это была необходимость, оставить тебя с Лидавией.

— Мы всё объясним, — её величество смотрела на меня с нежностью.

— Конечно, объясните, — я убрала с лица глупое выражение и кивнула. — Как бросили ребёнка, не обеспечивали, а теперь явились: «Здравствуй, доченька». А ещё объясните, какое теперь вы имеете право решать за меня, когда я уже выросла и стала совершеннолетней.

— Давай присядем, я всё объясню, — его величество сделал жест рукой, вероятно, в сторону дивана.

— Не собираюсь я рассиживаться, отправляйте меня домой. Там моя жизнь, друзья, жених, учёба и тётя Лида, которая, кстати, больна. — Я уже упёрла руки в боки, а это дурной признак.

— Жених у тебя здесь, — раздался чуть рычащий голос сбоку. Я обернулась на новое действующее лицо, на которое совсем не обратила внимание. Ах, ну да, женишок.

Мужику было лет под сорок, ну, за тридцать пять, точно. Красив по-вальяжному, и знает это. Это вот когда в мужчинах какое-то альфасамцовое начало выпирает, когда чувство собственной важности из ушей лезет. Не понравился мне он. Самодур, тиран, диктатор – определила я.

— А вы губу-то закатайте, — одёрнула его я. — Не для вас ягодку растили.

Его раскатистый смех отразился от куполообразного потолка и вернулся к хозяину. Он хлопнул ладонью по столу и сказал своим грудным голосом:

— Прекрасно! Свадьбе – быть!

Затем поднялся из-за стола и по пути к балкону, продолжая посмеиваться, не глядя ни на кого, говорил:

— Верю, что в другом мире скрывали, специально такому не научишь. Ждите дары, объявляйте дату помолвки. Проверку на камне Истины пройдёт в конце седмицы. Постарайтесь как-то привести в чувство это безобразие, — он обернулся и обрисовал пальцем меня.

— Да… вы?! — я задохнулась от его наглости. — Хам!

— Дракон, — поправил он меня.

И также смеясь, вышел на балкон и шагнул в пустоту. Через секунду в небо взмыл огромный серый дракон, выпустив в нашу сторону небольшое облачко дыма из ноздрей, типа прощания. Мамочки! Дракон! Только сейчас я поняла, что всё правда – и что мир другой, и что этот мужик – дракон! Огромный ящер с вытянутой башкой и крыльями! Я стояла на месте, но мне было видно в распахнутые двери балкона, как над водной гладью, рассекая воздух гигантскими кожистыми крыльями, несётся это существо из сказок. Другой мир! Кто ещё населяет его? И каким образом принцессу людей собрались выдать замуж за дракона? Я точно человек? — все эти мысли были, явно, написаны на моём лице, когда я перевела взгляд на королевских особ.

— Пойдём, дорогая, — отец приобнял меня за плечи и повёл в сторону зоны отдыха. — Нам предстоит долгий разговор…