Я не знаю Пушкина

Солнце ещё не коснулось этой стороны школьного двора. В тени, на клумбе у главного крыльца сидели прекрасные тюльпаны.

В городской школе с восьми утра шли обыкновенные занятия первой смены.

"В чём особенность своеобразия творчества А.С. Пушкина?"

Такая нынче у одиннадцатиклассников тема сочинения. Звучит сложно, но на деле она легка, как голову поднять к лучам солнца. Здесь можно рассмотреть темы, здесь можно указать на нравственность и простоту слога... Нужно только захотеть сделать это. Нужно только знать, кто такой этот Пушкин А.С., что он писал что-нибудь...

Готовиться к ЕГЭ — непростое дело. Ребята под конец года знатно устали. И Насте очень хотелось бы поменьше уроков. Уже близок конец третьей четверти, а их всё не отпустят решать самих, когда им отдыхать, а когда усиленно готовиться. Ну, пустое.

Сочинение по русскому — то сложное и то единственное, пожалуй, что объединяет их, всех одиннадцатиклассников без исключения. Они все будут писать его. И сложная тема вдвойне сложна для тех, кто с русским и литературой не дружит. Без опыта чтения тут тяжело будет подобрать свои аргументы... Хотя взять из жизни уместный пример тоже можно. Личный опыт частенько выручает тех, кто не любит учить гуманитарную теорию.

На перемене ребята вышли из освещённого солнечным светом класса в тёмный, по-ночному мрачный коридор.

Все были невыспавшиеся, как и всегда, молчаливые и усталые. Говорить ничего не хотелось. О чём говорить? Всё то же. ЕГЭ, ЕГЭ... Сплошная подготовка. Сплошные уроки, сплошные будни до экзаменов. И никакого тебе отдыха, ни времени на хобби, ни новых впечатлений...

— А я ничего не знаю из Пушкина, — сказала вдруг Милена.

— Совсем ничего? — удивилась Настя.

— Ничего, кроме только "Капитанской дочки"...

"Ни "Во глубине сибирских руд...", ни "К Чаадаеву"?.." — тут же подумала Настя.

"Пушкин — наше всё" — чрезвычайно избитая фраза, а очень, очень жаль. Все мы в детстве слушали его сказки.

"Неужели она их не слушала?" — думает Настя.

Неужели она не близка с этим русским кодом? Она русская, но и не русская — потому что как же она не знает Пушкина?

Удивительно для себя, Настя наткнулась на чужую заслонку из непонимания.

Милена продолжала говорить возмущённым тоном (она всегда высказывалась громко и оживлённо, как будто знала больше всех, "ведь очевидно же" — но собеседники Милены почему-то всё это, ясное ей, не понимали):

— Ну, я не знаю, что вообще тут можно написать об этом? Непонятно.

Молчание в коридоре, звучащее теперь уже заинтересованно-сопричастно, продолжалось.

Настя же осознала: Милена просто не понимает, в чём заключается ценность Пушкина. Для неё это слово, это "всё" — как пустой звук. Что-то скучное, что она не знает. Что-то, с чем она не близка.

И другие соглашались с одноклассницей: "Да, вообще непонятно, что тут писать!.."

А ведь это собрался цвет нынешней русской молодёжи. Милена была претенденткой в отличницы, одной из прилежных учениц в их классе. И ребята эти были очень умные. Они остались в одиннадцатом классе, они намеренно продолжали учиться в этом году. И каждый из них намеревался поступить в престижный ВУЗ, занять себе хорошее место под солнцем.

Но они все не знали, что вообще-то Пушкин значит. Стоит отметить, что это был технарский класс.

"Люди, которые хотят связать свою жизнь, так или иначе, с точными науками, почему они не знают Пушкина?" — думала Настя. "Чем Александр Пушкин так плох? Почему он не заслужил того, чтобы они его знали?"

"Точные науки — это хорошо, может, это им комфортно... Может, они не понимают поэзию..."

— Её надо чувствовать, это как чувствовать природу, — говорила Настя. — Чувствовать дружбу и чувствовать природу — это вот — Пушкин. Чувствовать любовь...

Вообще-то этот, пускай и не гуманитарный класс, очень сильно готовили к ЕГЭ по русскому. И эта подготовка включала в себя много литературных примеров.

Странно, что ребята не знали о Пушкине. Хотя их учительница, звавшаяся в параллели не иначе, как ведьмой (с её же собственных слов), очень многое вложила в них.

"И уж Пушкина-то! — говорила Алёна Максимовна. — Ну как, все, все должны это знать: он — солнце русской поэзии! Без него никуда!"

Но Пушкин, на самом деле, не был им близок. Для аргументов в итоговом сочинении в начале года и при подготовке к ЕГЭ ребята ещё использовали другие рассказы, но не творчество Пушкина.

"Какой-то там был... этот, сюжет... и это вот значило... (то-то и то-то). И якобы оно так правильно и хорошо", — обыкновенно обсуждал класс очередное заданное им на дом произведение прямо перед уроком литературы.

Иные — вообще предпочитали не вникать. А зачем? Ну, два поставит снова — и поставит. Не впервой. Она просит нести произведения — они текст принесли — готовность какая-никакая уже есть, и ладно.

Единственное понимание ими прозы Пушкина было понимание о "Капитанской дочке". О ней твердили всем и всегда, так что не помнить её практически не представлялось возможным. Поверхностное или не поверхностное понимание этого произведения — но оно было единственным для творчества Пушкина. Те же повести Белкина ребята напрочь не знали.

Ну, что ж, не такой уж Пушкин и прозаик, в сравнении с Толстым и Достоевским. Но ведь это исключительно в количестве, в объёме его книг.

А поэт? Всё здесь, в этой сфере, уже сказано за нас: весь мир знает гениального поэта Александра Пушкина!

"Да, Пушкин вообще-то поэт. И как не знать поэзию Пушкина?" — думала Настя.

"Грустно, очень грустно. Я одна, что ли, выбрав сдавать литературу, в действительности работала с его творчеством? Милене, неужели, не читали в детстве пушкинские сказки? Она не учила его стихи в начальных классах? "Морозное утро" не вдохновляло её своим живым слогом? Как же это так?

Не представляю себе, как она всё ещё может быть русским человеком. Это основа нашего мировосприятия — Александр Сергеевич Пушкин! Идя по земле, мы ступаем его следами!

Хм... Неужели, она всё это время занималась лишь цифрами? Совсем не читала Пушкина. "Повести Белкина"! "У Лукоморья дуб зелёный" — я наизусть рассказывала его в два с небольшим годика, вставая перед домашними на табуретку!"

Настя ощутила очень смешенные чувства и невольно отодвинулась от Милены подальше. Как будто всё её существование только что было оскорблено.

Где-то внутри зачах росток "Пушкин".

"У меня ли росток, у неё ли зачах... И, возможно, что это заразное!" — с грустью и возмущением подумалось Насте.

Вся клумба, все цветы ещё спали. Только один цветок, особенный, уже раскрывался, тянулся к лучам солнца. Он уже распустился и стал цвести, первым из всех источая душистый аромат нежной юности.

Какие-то из цветов завяли в тени, ещё не успевши распуститься. Их прибило к земле былыми дождями, и они скукожились и померкли, так и не дождавшись восходящего новым утром живородящего солнца. Зябко пришлось им, замёрзли молоденькие цветочки в прохладе ночи.

Оживут ли они, воспрянут ли ещё, вновь? Возродятся ли?

Есть один. Один из них — юный, бодрый, полный сил, красивый, раскрывшийся цветок. И, даже когда нет солнца, он всё равно ловит его лучи, всё равно раскрывается. Эти лучи хранит он в себе самом. Это его небольшой секрет и то единственное, что отличает его от сородичей. И этим он прекраснее всех.

Если другим солнца недостаточно, то он бережёт всякий данный ему солнцем луч и благодарно хранит его для тёмных, даже и самых тёмных времён. Оттого-то он и способен распуститься и цвести всему миру на радость. Имя его Насте неизвестно.

Может быть, назвать его Пушкин?

От автора