Я оденусь в белое

Батареи ледяные, как и стекла окон старого дома. На Васильевском острове не так много новостроек, а у меня не так много денег, чтобы позволить себе что-то лучше каменной коробки, которая (почти безуспешно) пытается защитить меня от ветра. Окна выходят на мёртвую улицу, снег мягко опускается на асфальт, будто закапывая могилы. И следы он так же закапывает, ничего не оставляя. Дама с собачкой недавно прошла под деревом, но об этом уже никто никогда не узнает, ее уже не вспомнят, потому что снежная пелена поглотила всё: следы, воспоминания, отголоски жизни.
Солнце в мою комнату не попадает даже днем, а свет я не включаю: экономлю электричество ради экологии, ведь нужно сохранить мир для потомков, чтобы они так же несли подобное бессмысленное бремя и сохраняли мир уже для следующих поколений. Какой я лжец! На деле меня приводят в ужас счета за электричество, поэтому я по возможности не трачу его, чтобы сохранить деньги.
Мне светит только Мара своим редким присутствием в обрывках моего существования. Хотя, если уж говорить честно, даже она мне не светит, потому что кому, чёрт возьми, нужен бедный студент, которого до сих пор обеспечивают родители.
Я в очередной раз заледеневшими пальцами перелистываю страницы блокнота. Век технологий, можно было бы использовать заметки в телефоне, но я знаю, что опасно открываться технике, которая поглощает информацию и никогда больше не выплевывает её из себя. Впрочем, кому я нужен? Наивно верить в то, что мои записи и вправду могли бы кого-то заинтересовать, но я параноик: когда-нибудь вся скрытая информация станет явью. Мы думаем, что конфиденциальность обеспечена, ведь ставим галочки на пользовательские соглашения, но совсем забываем, что в этом мире нет абсолютно никаких гарантий. В особенности опасно полагаться на людей, ведь они, как бы сладко ни говорили, какие бы документы ни подписывали, все лгут, и это не плохо, это нормально, это факт, который нужно просто учитывать, слыша "я тебя люблю и буду любить вечно", верить стоит только наполовину, а если хотите сохранить себя — то вообще ни во что верить не стоит.
Мне уже давно не бывает больно, потому что я не строю надежд и иллюзий, потому что знаю, что ничему нельзя доверять абсолютно, а если нельзя абсолютно, то и смысл доверять вообще?
Поэтому я пишу на бумаге. Ладно, есть еще одна причина: возможно, я слишком консервативен, но гораздо приятнее карандашом или ручкой кромсать листы, чем создавать иллюзорные тексты, которые исчезают, как только отключают электричество.
Мара. Только ради тебя я и появляюсь в университете. Мне нечего есть, так что я питаюсь своими эмоциями. Не думаю, что это правильное питание, но зато заряжает жалкими каплями энергии, нужными для беспросветной и внезапно конечной жизни.
Я знаю, что сейчас ты с подругами в баре, возможно, сидишь рядом с волосатым байкером, который только и думает о том, как купить тебе коктейль подешевле, а потом отвести в укромное место и окупить свои расходы дозами окситоцина. Почему люди считают, что любить тебя, такую распутную, смелую и свободную — бесстыдство? Мы все порочны, так что я не гонюсь за чистотой. Даже если бы ты купалась в озерах героина, я бы продолжал любить тебя полностью: с твоими угасающими глазами и пороками. Впрочем, что такое порок? Это место общественного диссонанса, это нарушение придуманных правил, которые, впрочем, не имеют значения, ведь придуманы людьми точно так же, как и мысли о плоской земле или о богах среди облаков.
У тебя волосы цвета моего паркета, но одна прядь покрашена в голубой. Тебе не идет, ведь глаза твои зелёные, как трава, которую ты периодически приносишь в универ и тайком употребляешь на парах, так что лучше бы тебе эту прядь покрасить в зелёный. Впрочем, если бы ты была идеальна, то наверняка меня бы не заинтересовала, ведь гораздо удивительнее наблюдать за сломанными стереотипами, за неправильной внешностью, за мистикой, за странными поступками, в которых нет на первый взгляд никакой логики.
Твоя мама ничего о тебе не знает и думает, что ты учишься на отлично, потому что получаешь неплохую стипендию. Возможно, она когда-нибудь догадается, что стипендия твоя приходит с вебкама, но пока об этом знаю только я и парочка твоих закадычных подружек, которые наверняка по секрету рассказали об этом всему городу и ближайшим деревням.
И я всё же тебя люблю.
Ты не знаешь, что тёмными вечерами, когда ты в одиночестве возвращаешься домой с пьянки, о которой не вспомнишь наутро, ломая голову, не попали ли видео с тобой на YouTube, я всегда нахожусь рядом, наблюдая из-за деревьев, а иногда подходя непозволительно близко к твоему окоченевшнему телу, которое плетётся, обхватывая здания, к родному подъезду на 3-ей линии. Квартира 33, 2 комнаты, на кухне старый чайник и сломана дверца морозилки, поэтому довольно часто можно обнаружить под холодильником небольшую лужицу.
Как жаль, что мы даже не знакомы, впрочем, есть какая-то интрига в том, чтобы наблюдать со стороны. Если я добьюсь тебя, то какой резон будет двигаться дальше? Цель будет достигнута, следовательно, я приду в тупик, а он уж точно, имея лишь один исход, приведёт меня в могилу.
Открываю крышку ноутбука, смотрю твои сообщения. Кажется, сегодня ты снова вернешься домой одна, потому что, насладившись твоим телом, какой-то, как ты написала своей подруге, "чёртов мудила", даже не вызвал тебе такси.
Это значит только одно: я непременно выезжаю, чтобы наблюдать. Знаю, у тебя у самой нет денег на такси, так что вместе пешком дойдем до дома. Может, сделаю пару новых заметок.