Я подарю вам хаос. Том 3

Часть 5. Остановить Рэда

Как приятно было осознавать, что следующая остановка — это рай, ну как рай, хотя бы пародия на него. Судя по слухам, там никого не резали на улицах, не морили голодом и даже не заставляли заниматься грязной самоубийственной работой. О чём ещё можно было мечтать после Тартара и Дикого Запада? Я надеялся как можно быстрее прибыть на место, найти комнату и принять нормальную человеческую ванну, захватив туда кучу еды и подушку, чтобы между делом наесться до отвала и уснуть. Потом раздался звук будильника, я вскочил на ноги и ударил ненавистный аппарат кулаком, но это оказался Руперт, который пытался меня разбудить. Я посмотрел на робота, а робот посмотрел на меня.

— Извиняй, Рупи! — сказал я. — Я опять перепутал сон с реальностью. Надеюсь, тебе не было больно?

— Ничего страшного, сэр. К счастью, ещё никто не додумался наградить роботов болевыми рецепторами.

— Только Райтфоллу об этом не говори…

Я зевнул и отправился к выходу, двери вагона открылись аккурат передо мной, и я увидел одну сплошную темноту. Потом через несколько секунд где-то вдали открылись большие врата, откуда «вылился» поток ослепительного белого света. Мои бедные светочувствительные глаза сразу закрылись, и я закричал:

— Рупи!

— Да, сэр? — голос раздался из-за спины.

— Пожалуйста, отведи меня туда под ручку.

— Как вам будет угодно.

Весь мир для меня сузился в одну тонкую линию, я едва открывал глазки и сразу прятал обратно. Я слишком сильно привык к блаженной темноте Тартара и пещерам Дикого Запада, и только в Бримстоуне мне было не комфортно гулять по улицам, но во всех остальных местах я чувствовал себя там как дома — назойливый свет не беспокоил моих глаз. А тут устроили дискотеку, из-за которой я просто поплыл. Чем ближе мы подходили к вратам Элизиума, тем сильнее становилась боль в глазах и желание их вообще не открывать. Но, понимая всю важность ситуации, мне пришлось терпеть и пытаться адаптироваться к новым условиям. Наконец я понял, что меня ведут в центр какого-то огромного круглого зала, и, судя по звукам, здесь было полно народу, но они все держались на расстоянии и перешёптывались. Как только я дошёл до пункта назначения, то услышал сильный голос, искажённый специальным преобразователем, из-за которого я не мог даже понять, кто был моим собеседником — мужчиной или женщиной.

— Вы знаете, где находитесь, мистер Пикман?

— Смею предположить, что я оказался в месте, в котором забыли про гостеприимство.

После такого ответа зал возбудился сотнями механических голосов, а потом раздался стук деревянного молотка и крик:

— Молчать! — исказитель голоса выплюнул кучу скрежета, от которого у меня даже нутро содрогнулось, словно кто-то разговаривал с помощью ножей и стекла.

Мои глаза немного привыкли, и я смог разглядеть через максимальный прищур, что в пяти метрах от меня стояла большая трибуна и три тёмных пятна.

— Выдайте ему солнцезащитные очки! — сказал главный голос и добавил. — Суд не должен останавливаться из-за такой ерунды.

— Суд?! — сразу оживился я. — Я думал, что мне достаточно было слова Зака, чтобы попасть в Элизиум!

В ответ я услышал демонический смех со всех сторон. Даже главный судья не удержался и вернулся к допросу только через минуту:

— Именно так оно и есть. Кабал и Закон выписывают пропуск в наш рай. А мы, многоуважаемое общество Элизиума, решаем, что делать с новыми жителями.

— Э! Что это за беспредел?! Какое у вас вообще право судить меня? — возмутился я.

— Это право создателей. Мы сделали Элизиум раем, до этого он был в десять раз меньше и представлял из себя наркопритон, очередной остров дураков, где люди скуривались в опиумных курильнях и думали, что это предел мечтаний. Элизиум скатывался в кровавый хаос, и мы были вынуждены предпринять решительные меры. Самые сознательные, дальновидные и ответственные люди объединились и организовали совет старейшин. Мы использовали имеющиеся технологии, чтобы дать людям истинную гармонию и остановить беззаконие.

— Я что-то сомневаюсь, что это было сделано по всем канонам демократии. Вы сами решили, чего хотят люди и навязали им свою точку зрения, не так ли?

— Типичный довод разрушителя и носителя хаоса, — даже через исказитель прошли презрительные нотки в голосе судьи, — самый негативный сценарий в самоорганизующихся системах реализуется тогда, когда всё пускается на самотёк. Это математический факт. Либо вы что-то контролируете, развиваете и направляете, либо получаете деградацию, кризис и заслуженную смерть. Мы спасли людей, и эта истина не обсуждается, вам понятно?

— Нет. Мне решительно ничего не понятно! Я слышал, что в Элизиум бегут всякие бандиты на пенсию, но почему-то до меня вы решили докопаться? В чём меня вообще обвиняют?

— Хорошо, мы вам кое-что объясним, чтобы вы, наконец, поняли, в какой глубокой яме оказались. Мы есть порядок и процветание, в первую очередь мы думаем о том, как получить высшую пользу для всего нашего общества. Когда к нам, например, поступает рядовой житель Дикого Запада, то мы не требуем от него каяться во всех смертных грехах. Он пришёл из жестокого мира с дефицитом ресурсов, где люди вынуждены драться друг с другом, и поэтому нельзя осуждать его за прошлое. Мы даём такому человеку второй шанс и отправляем на нижний уровень Элизиума, он получает спокойную мирную жизнь и гармонию под присмотром роботов-охранников и специальных менторов. Если человек проявит желание и способности, то мы открываем для него высшие уровни Элизиума.

В этот момент ко мне вернулся Руперт и вложил в руки предмет, похожий на очки.

— Звучит неплохо, я готов снова оказаться на дне.

— А крикуны получают смерть!

Я как раз надел солнцезащитные очки и увидел окружающий мир в приемлемой форме. На трибуне действительно находились судьи в чёрных мантиях, но под ними виднелось кое-что неожиданное — экзоскелеты, роботизированные механизмы-оболочки, покрывающие всё тело. Поэтому судьи были практически полностью обезличены, они двигались, разговаривали и выглядели как роботы, и единственное, что отражало их индивидуальность — это маски. У судьи слева было «лицо», состоящее из серых шестерёнок, две самые большие образовывали глаза, а рот был словно закрыт на замок-молнию, на лбу красовалось число 118. Судья справа выглядел как молодой Бог Дионис, закативший глаза наверх от счастья, маска была покрыта золотом, и на лбу тоже красовался номер: 124. А вот у центрального судьи было что-то совсем странное и пугающее — мертвенно-бледное бесполое лицо, искажённое в гримасе боли, вместо глаз была пустота, на лбу был номер 105.

Потом я оглянулся по сторонам и обнаружил, что очутился на чёртовом маскараде — у всех были экзоскелеты, скрывающие фигуру, и диковинные маски. У меня возникло ощущение, что это была вечеринка в стиле «С широко закрытыми глазами», но без оргий. Многие из гостей пародировали древние венецианские костюмы, играли купцов, знать, священников и рыцарей. Само помещение напоминало главный зал круизного лайнера, с верхних этажей и лоджией на меня тоже смотрели зрители, глаза были повсюду. Я так увлёкся разглядыванием местных достопримечательностей, что потерял счёт времени, и судье пришлось постучать молотком, чтобы обратить на себя внимание:

— Вы слышали, что вам сказали, мистер Пикман?

— Как бы около того, но лучше повторите.

— С большим удовольствием. Крикуны получают смерть.

После этих слов из-за трибуны показался страшный робот, выползший на «крабьих» ногах, у него была огромная прямоугольная пасть и длинные щупальца с когтями. Рядом с ним летали прислужники закона, ещё четыре робота, которые, по-видимому, стрелялись гарпуном, чтобы ранить и обездвижить жертву, а потом затащить её внутрь рта этого монстра.

— Вы совсем ибобо?! — опять возмутился я от чистого сердца. — Что это ещё за чертовщина такая?!

— Это ваше будущее — утилизатор. Он в два счёта переработает вас в полезные удобрения.

— Мне не нравится такое будущее! Почему повстанцам смерть?!

— Крикуны открыто выступают за свержение нашего режима. Они называют нас коллаборационистами и пособниками режима Кабала. Но они не ведают, что творят, они ведут людей на погибель, их путь принесёт только разрушения, страдания и окончательную смерть. Если люди начнут в открытую воевать с роботами, то человеческий род просто закончится. Кабал может штамповать солдат в промышленном масштабе, а наш потенциал не безграничен. Это чистой воды математика.

— А вы не пробовали договориться с повстанцами?

— А вы не пробовали отучить волка от охоты? Мы все заложники ситуации. За нашей спиной находится ядро Кабала, это самый короткий путь, откуда можно нанести удар. Если повстанцы будут преуспевать, то Элизиум неизбежно станет ареной боевых действий, и все наши достижения обратятся в пыль.

— Да ладно вам! Времена меняются и обстоятельства тоже, попробуйте ещё раз и может получится. Вам всего-то нужно предоставить им коридор к ядру и отойти в сторонку.

— Либо у вас плохое чувство юмора, либо проблемы с интеллектом. Но мы очень рады, что вы не отрицаете свою связь с крикунами. Это сильно упрощает дело.

— Кстати об этом! Да, я им симпатизирую, я даже служил в их армии, но только потому, что у меня не было выбора. Если бандиты из Дикого Запада заслуживают второго шанса, то я и подавно. Я тоже оказался в жестоком мире и должен был как-то выживать. Вы смотрели шоу «Тартар»? Говорят, я там был звездой и поэтому вы должны быть в курсе, что у меня был выбор между повстанцами и безбашенными бандюками, которые бесконечно грызли друг другу глотки. Так же как и вы, я выбрал порядок.

— Как мы красиво заговорили, когда перед глазами замаячила расправа! — усмехнулся главный судья. — На этом моменте мы бы хотели спросить у достопочтенного общества Элизиума: вы смотрели шоу Тартар? Вы наблюдали за судьбой мистера Эдмона Пикмана?

Половина гостей подняла руки или одобрительно кивнула.

— Вы бы стали доверять такому человеку?

Зал хором ответил нет.

— Этому человеку можно доверять?

Зал снова выдал негативный ответ.

— Э, протестую! — закричал я. — Если вы обратились к народу, то я тоже имею право получить от них важное уточнение по делу. Скажите, граждане, моя ложь была оправдана в этих условиях? Я лгал врагам, чтобы помочь своим? Или лгал ради каких-то меркантильных эгоистичных целей? Я лгал на Диком западе, чтобы спасти людей, или чтобы получить выгоду?

— Хватит! — прервал судья ударами молотка. — Это не трибуна для вашего митинга. Сформулируйте свою мысль покороче.

— Хорошо. Народ, моя ложь была оправдана?

Зал в целом ответил позитивно. Вот, что значит иметь харизму — даже если ты играешь плохую роль, то люди всё равно тебя любят.

— И мы возвращаемся к исходной точке, мистер Пикман, вы служили делу повстанцев, вам нельзя доверять, вы опасны для нашего общества и вас нужно отправить в утилизатор.

— Погодите-ка минутку! А почему мне нельзя дать второй шанс как обыкновенному бандиту?

— А что будет, если крикуны нападут на Элизиум? Вы встанете на их сторону, и мы получим диверсанта на своей территории? Зачем нам это надо?

— Я могу быть переговорщиком с ними. Сейчас вы думаете, что у вас всё будет складываться хорошо, но вдруг война всё-таки докатится до вашего дома? Повстанцы однозначно заберут весь Дикий Запад, а там множество тоннелей, ведущих в другие сектора царства Кабала. Поэтому скоро начнётся игра в партизаны, и повстанцы уже показали, что в этой мутной воде могут раздобыть кучу ресурсов и новых солдат. Короче говоря, ковбои тоже думали, что они крутые и сильные, но за плечами повстанцев был целый Тартар, который страшнее всего, что тут вообще было.

— Мы ведомы не страхом, а здравым смыслом. И насколько мы знаем, у вас больше нет связей с руководством крикунов. Однако вы всё равно старались перед ними выслужиться.

И тут я заподозрил что-то неладное. Ходить вокруг да около было бессмысленно, и потому я пошёл в лоб:

— Минуточку… Судя по тому, какой у нас выходит тухлый разговор с прощупыванием и саспенсом, я могу сделать вывод, что вам от меня что-то нужно. Я бы даже сказал так, если бы вы хотели меня грохнуть, то обошлись бы без этого представления. Но если бы я знал что-то важное или обладал чем-то ценным, то попал бы в камеру пыток. Тогда ради чего шоу? Я вижу только одно объяснение — кто-то среди вас хочет от меня избавиться, а кто-то использовать. Но вы не пришли к единому мнению и решили посмотреть на меня вживую. Так что вас интересует? Мои способности? Мои знания? Мои связи? Мои мотивы?

Главный судья взял молоток и три раза ударил по деревянной подставке с такой силой, что пробил дыру в столе. Установилось гробовое молчание, судья немного поднялся и наклонился вперёд, создавая впечатление, что надо мной нависли тучи, вместе с этим ко мне подошёл утилизатор с помощниками. Потом судья медленно произнёс:

— Вы ходите по очень тонкому льду, мистер Пикман. Ещё одно неосторожное слово и наш разговор закончится самым трагическим образом.

Мне нужно было показать, что я всё понял и больше не рыпаюсь, ради этого я демонстративно проглотил ком в горле и показал свою напуганность. Судье это понравилось, и он продолжил в более спокойной манере:

— Суд, как всегда, интересует только правда и ничего кроме правды. Вы должны рассказать свою историю с самого начала, тогда мы сможем принять взвешенное и правильное решение, которое принесёт пользу обществу.

— Я, естественно, согласен.

— А мы, естественно, рады услышать такой ответ, но дополним его детектором лжи. Нам нужно, чтобы вы не сопротивлялись, иначе ничего не получится.

— Хорошо, я согласен.

— Тогда расслабьтесь и получайте удовольствие.

На мою бедную головку запрыгнул летающий робот и обложил её сканерами со всех сторон. Мало того, но его микрощупы даже немного впились в кожу и стали пробиваться дальше.

— О-го-го! Дайте мне стул, а то что-то палуба вашего корабля сильно закружилась! — едва сказал я и упал вниз, мне показалось, что кто-то поставил сзади табуретку, но это оказалась спина заботливого Руперта.

— А теперь, пока вы не пришли в себя, — кажется судья радовался моим мукам, — пара тестовых вопросов для настройки системы. Вы когда-нибудь врали?

— Только когда дышу.

— Отвечайте коротко и ясно.

— Да. Постоянно.

— Вы нарушали закон?

— Только когда лгал.

— Лучше отвечайте да или нет.

— О да! — щупы действовали одновременно как массаж и пытка, от избытка несочетаемых эмоций у меня спонтанно менялся голос. — Я ещё как нарушал закон и делал это с радостью.

— Вы злоупотребляли алкоголем и запрещёнными веществами?

— Ну, как бы да, но у меня случались и периоды воздержания, когда нужно было провернуть крупное дело. Например, ограбить банк.

— Вы знакомы с Уильямом Лейном?

— Я бы сказал, что работал под его руководством.

— Кем вы были до погружения в камеру криосон?

— Я вообще не погружался в ваши камеры.

— Кем мы вы были до Тартара?

— Кем я только не был! Где-то там в самом начале пути я был лётчиком-испытателем космических кораблей, потом стал разбойником, мародёром, скупщиком краденного, авантюристом, я путешествовал по параллельным мирам и глубинам космоса, печатал фальшивые лотерейные билеты и даже выдумал собственную религию святого хавчика и бухлишка. В общем, по бандитской части много что было, но если вас интересуют профессии в классическом понимании этого слова, то вот вам примерный список: официант, грузчик, водитель категории «Д», продавец пылесосов и всех бытовых товаров, инженер-конструктор лифтов, стриптизёр, философ, бариста, кальянщик, каменщик, столяр, оператор станка ЧПУ, актёр малого театра, депутат, ассенизатор, ростовщик, владелец ломбарда, торговец оружием, нянька-воспитатель…

— Хватит! — прервал судья. — Проверьте показания детектора лжи ещё раз. Он не может говорить правду!

В разговор впервые вмешался судья справа, который был с лицом Диониса:

— Если он бредит, то это только запутает ситуацию — он ещё больше погрузится в свои фантазии и отклонится от темы. Если Пикман считает их реальными, то детектор лжи тут бессилен.

— Хм, — судья задумался и снова обратился ко мне, — у вас имелись проблемы с психикой?

— Ну, если быть честным, то да, меня пару раз сажали в дурдом, но я оттуда сбегал. Иногда я попадал туда заслуженно, иногда специально, чтобы откосить от армии, но зачастую я просто не вписывался в серые ряды общества, и ко мне применяли карательную психиатрию.

— Что ж, понятно… И какие диагнозы вам ставили?

— В основном суицидальную депрессию и белую горячку.

— Зачем вы стали помогать повстанцам? Чего вы хотели этим добиться?

— Это был единственный способ добраться до сокровищницы Кабала.

— Вы хотели сказать до ядра Кабала?

— Нет, за ним есть хранилище, где находится устройство Судного дня.

В это время я уже находился в лёгком трансе и многие доверяли моим словам, поэтому зал начал тихо перешёптываться, и даже главный судья немного удивился:

— Какое устройство?!

— Устройство Судного дня. Я не знаю его принцип и что это конкретно такое, но не сомневаюсь, что эта штука убьёт миллиарды и миллиарды живых существ во вселенной. Оно выйдет за пределы вашего мира и будет распространяться неограниченно долго.

— Это опять ваши фантазии?

— Нет.

— Откуда у вас эта информация?

— От моего кузена Рэда, у него поехала крыша, и он решил, что это подношение сделает его князем тьмы. Знаете ли, у него голоса в голове и всё такое.

— Ещё раз, как зовут вашего кузена?

— Рэд, иногда он представляется как Рэдмонд. И да, это тот самый Рэд, который побывал у вас в мегабункере давным-давно. Именно он и подарил устройство Кабалу. Я должен узнать, что это всё значит, и сорвать его планы. А то, знаете ли, как бы назревает конец света, а это малость не хорошо для нас всех.

— Какие у вас отношения с Рэдом?

— Немного родственные, но я планирую убить его, чтобы избавить от мук.

— Вы просто невозможный человек, мистер Пикман, — судья откинулся в кресло.

— Именно это и остаётся от психики в конце бесконечного пути.

— Ваши показания не придают ясности. Вы кажитесь психически больным, и поэтому каждое ваше слово остаётся под вопросом.

— Я вас понимаю, зачастую я и сам нахожусь в таком же положении, когда смотрю в зеркало.

Наконец они ослабили адовый детектор лжи, чтобы я смог услышать приговор во вменяемом состоянии:

— Моё слово — смерть. Вы опасны и вас следует бросить в утилизатор.

Приговор стали выносить другие судьи, первым начал говорить правый «весёлый» судья Дионис:

— Как я и говорил ранее, Пикман — это возможность, и в наше суровое время использовать его куда менее опасно, чем играть по старым правилам. Моё слово — жизнь.

Судья с шестерёнками на лице покашлял в кулак, исказитель голоса преобразовал это в лёгкий выстрел. Выиграв несколько секунд, он задумался и вынес вердикт:

— Как вы знаете, раньше я выступала категорически против, — опаньки, оказывается это была дама. — Я считала и до сих пор считаю, что Пикман — это малое исчадия ада, демон, распространитель греха и скверны, которую нужно обязательно уничтожить. И мне просто омерзителен этот человек как личность. Но всё-таки я должна признать, что обстановка действительно напряжённая и непредсказуемая, нам нужно идти на малые риски, чтобы купировать надвигающуюся катастрофу. И что самое главное, с виду, Пикман действительно обладает ценной информацией и опытом… — судья остановилась, она всё ещё колебалась, но потом всё-таки выдавила из себя заветные слова. — Моё слово — жизнь.

— Что ж… — главный судья скрестил руки замком и сказал. — Хорошо, решение принято, осталось только рассмотреть детали. Чтобы соблюсти общественный баланс, я отправлю мистера Пикмана вам на поруки, судья.

— Что?! — я не удержался от негодования и прервал их беседу. — Зачем?! Она же меня ненавидит!

— Именно потому, что она была против, — отрезал главный судья, — если ваши действия приведут к провалу, то её обвинят в том, что она сделала это специально. Теперь ей придётся постараться и приложить все усилия, чтобы доказать свою компетентность и профессионализм, а сторонники другой точки зрения будут за ней внимательно следить.

— Почему меня не может взять тот судья, который мне симпатизировал?

— Тогда оппоненты будут ставить вам палки в колёса, и критиковать по любому поводу. Как видите, организация общества требует определённого опыта и искусства, которого у вас нет.

— Каюсь, грешен, я первым делом подумал про свой комфорт и только потом про более важные вещи… Кстати, а может вы снимите эту адскую штуковину с моей башки? А то от неё уже мозги закипают.

— Вначале будет больно, а потом намного хуже.

Он соврал, уже вначале было так больно, что я потерял сознание.