Я подчинил её своей воле

Я… подчинил её своей воле. Это вышло… почти случайно… честно.

В голове всё звучало идеально. Найти девушку под свои… потребности… заманить её в комнату под предлогом попить кофе и провести небольшой ритуал. Совсем крохотный такой… ритуальчик, я бы даже сказал. Да, с использованием запретной ментальной магии, но…

В общем, всё пошло не так почти сразу. Пить чай… ой, то есть, кофе… со мной никто не захотел. Я… вообще, кофе не пью… обычно… но, как-то принято девушек на кофе звать… так вот я на кофе и… ну, в общем, это не важно, важно, что на кофе идти она отказалась. Вежливо так ещё, миленько: «Прости, не люблю кофе» — говорит. Но я, блин, по глазам вижу, что это она меня не любит, а на кофе ей, в сущности, всё равно — пить или не пить! Был бы вместо меня красавец писаный или рыцарь какой с поместьем, так она бы не только кофе, она бы и водку глушила б, лишь бы со мной! Но нет, я всего лишь обычный человек, куда мне! Да, я урод! Да, денег у меня нет! Но неужели любить можно только за это? Чёртовы женщины! Всегда смотрят только на обложку, а на то, какой человек внутри, им наплевать! Действительно, ведь: «Как я могу думать о любви, когда я занята зарабатыванием денег?» — тьфу! Меркантильные…

Так вот, на кофе она не пошла. Ну и… В общем, она же всё равно ничего не вспомнит, если я ритуал проведу… Да и вообще, это ради её же блага… Иначе вышла бы за придурка, родила бы детей, а потом поумнела бы и разлюбила. А так не разлюбила. Ну, в общем, затащил я её силой в комнату. Брыкалась, кусалась, но… безуспешно. Повезло мне, что я крупных дам не люблю.

Ритуал прошел успешно. На следующее утро она проснулась и стала… да нет, она всегда была тихой, милой, доброй девушкой. Просто… теперь стала ещё и… послушной.

Первый день с ней был как в Раю! Я был… наверное, самым счастливым человеком на свете! Хотя, нет, куда там! Есть же мужчины для которых подобное — норма, и не с одной даже. Вот они, да! А я… так, чуть-чуть. Тут в обнимку полежал, тут обед она мне приготовила, тут опять пообнимались, а потом и… Ну, в общем, счастлив я был безмерно! Любила она меня… лучшей любовью, какой только может любить человек! Безропотной, альтруистичной — святой, как Христос учил! А я, выходит, показал ей путь к святости. Сейчас в Раю, наверное, милая! А всё благодаря мне! И вообще, она была счастлива, вы не подумайте! Я её после этого никогда и ни к чему не принуждал, честное слово! Она сама вызываться стала: «Ой, как тут грязно, давай-ка я приберусь!», «А еды-то совсем нет в доме, давай я сварю тебе, что ты хочешь?» Вот, вы же знаете, есть семьи — вроде по любви сформировались, а муж жену бьёт, они ругаются на чём свет стоит и оба несчастны — это ли лучше? А я от такой судьбы её уберёг, если что — вы это запишите!

Так вот, на второй день… уже не так было хорошо, но… всё ещё я был счастлив безумно! Повела она меня к своим родителям знакомиться. Это было… тяжко. Мать смотрела на меня, как на грязь из-под ногтей, а отец… я думаю, если б я с ним один остался, он бы меня прибил прямо на месте. Но, слава богу, смирились оба. Видят же, что дочь любит, а против любви-то что сделать?

Я, как уже сказал, человек был небогатый, ну и отец её решил дочери подсобить: дал нам денег, чтобы мы дом могли купить достойный. И зажил я, как барин! Это усилило мою радость.

Шло время. Красота её истираться стала. Или это я любить её перестал? Наверное. А вот, она не перестала. Всё такая же была добрая, услужливая, покладистая — так что любить и я старался её, хоть уже и не всегда выходило. Бивал, бывало, каюсь. Но… она никогда не жаловалась! Я уверен… если б спросил её, она бы разрешила. Всегда после бивания она извинялась и винила себя. А потом делала… разные приятности… чтобы… вину загладить.

Зачем бил? И сам понять не могу. Вот, вроде, она добрая, милая, послушная, но… наверное в том и дело. Знаете, это же пытка — когда тебя так безусловно любят, что бы ты ни делал! Вы бы, будь на моём месте, тоже не смогли бы так долго, я вас уверяю! Вот представьте, вам человек и готовит, и убирается, и денег приносит, и ослушаться не смеет, и своих желаний у неё нет, и всё для меня делает безропотно, даже самое абсурдное — где же здесь любовь? Где же здесь личность? Где страсть, где эмоции? Скучно же, согласитесь! Вот и мне скучно становилось. И стал бивать её. Но всё равно была она безропотной — нравилось ей я думаю, мазохистка она. Вот я ей и… удовольствия доставлял. А она… мне потом. Всё честно. Всё из любви одной. Я вообще тут главный мученик, ибо влюбился в неё, горемычную, а ведь сердцу-то не прикажешь! Приходится любить того, кто достался! А она ведь ужасна, согласитесь! И уродлива стала, и неухожена вечно, и улыбка эта… фальшивая — одна фальшь в ней! И любовь эта… безропотная — не бывает такой любви! Не может так любить человек! Точно там подвох какой-то был. Был, точно. Только… что-то забыл я. Староват стал. Память не та уже. Да и характера никакого нет у неё! Я ей твержу — хватит пресмыкаться! покажи зубы! А она всё улыбается… улыбкой своей… придурошной! Так хотелось зубы ей выбить, моментами, честно! Лишь бы прекратила этот спектакль! Но, слава Богу, не пришлось.

Умерла она. Завяла, как цветок без воды, как некормленая собака — легла, застонала… и издохла. Что случилось? Не знаю. Заболела, наверное. Съела, может, что-нибудь не то. Похоронил я её… нет, не я — дети хоронили. Оставила она после себя мне двух девчонок — слава Богу — есть на кого хозяйство оставить. А-то сам-то я не справляюсь — староват стал, ноги еле ходят. Вот только они какие-то… наглые растут. Отца родного не ставят ни во что, чертовки! Ну… младшая ещё ничего — чтит авторитет, а старшая — совсем от рук отбилась! Ну ничего! Знаю я один ритуальчик…