Я - самый крутой попаданец, ставший рыцарем

Кларент, Дюрандаль, Экскалибур, Жало, Хризамер, Вразумитель, Длинный Меч +5? Я продолжал перебирать в уме имена всех мечей, которые мог припомнить. Однажды вечером на привале, а именно на следующий день после битвы у лагеря беженцев, капитан Горной Гвардии Хуграккур спросил, как зовут мой меч. Признаться, вопрос поставил меня в тупик, поскольку я, как-то, никогда и не задумывался об этом. Воин же пожурил меня за это, сказав, что у такого оружия обязательно должно быть имя. На ум приходили только названия клинков из легенд, книг, игр, и даже аниме, но я чувствовал, что всё это не то, мой меч заслуживал своего уникального имени, но я всё ещё не мог придумать ничего достойного.

Впрочем, чего ещё было ожидать от человека, назвавшего клячу Росинантом? С другой стороны, пребывание у эльфов, будто бы пошло на пользу животному, он выглядел здоровее, нарастил немного мяса, а шкура его приобрела здоровый блеск. Теперь его можно было называть гордым словом «конь», а не пренебрежительным «кляча». Впрочем, возможно, скоро нам придётся с ним расстаться, продав какому-нибудь зажиточному крестьянину. Наши средства стремительно убывали, у меня в кошеле осталось немного серебра, однако надолго бы его не хватило. И хуже всего то, что зима была на носу.

Сейчас тягловое животное, явно уже оставившее свои лучшие годы далеко позади, неспешно тянуло за собой телегу по тракту, пролегавшему через типичный северный лес. Я сидел на козлах, держа поводья и невидящими глазами глядя вперёд, монотонность меня понемногу усыпляла. Сверху виднелось однообразно-унылое небо, затянутое серыми тучами, вокруг типичный смешанные лес, где редкие мрачные хвойные деревья, стояли бок о бок с дальними родственниками, сейчас уже окончательно утратившими листву, а под нами пролегал накатанный тракт, мокрая земля и прибитые к ней дождём разноцветные листья. Воздух был холодным и сырым, я плотнее укатался в плащ и посмотрел на своих спутников, бывший московский интеллигент-диссидент Максим Виленович, как всегда, был погружён в свои мысли, а рыжая волшебница Луминия, с соблазнительными формами, а также стройная и гибкая как острейший клинок светловолосая эльфийка Сеаллад, спали в обнимку, прижавшись друг к другу и соорудив из своих плащей что-то вроде тёплого кокона. Сложно было их винить, учитывая насколько усыпляющая атмосфера царила вокруг. Более того, я был не прочь сейчас и сам забраться к ним и прижаться к их тёплым, манящим телам, всё же, волей случая, они обе являлись моими жёнами.

Однако, делать этого сейчас не стоило, в прошлый раз, когда я уснул в дороге, это, чуть было, не закончилось для нас плачевно. Хотя, это с какой стороны посмотреть. Конечно, нам пришлось столкнуться с различными неприятными типами, как среди эльфов, так и гномов, да и вообще в какой-то момент мы оказались на волоске от жуткой гибели. Но я не жалел о произошедшем, было и немало хорошего. Правда, в Хойиль-Мхор, страну эльфов, мы, всё же, решили пока не возвращаться, как говориться, от греха подальше. До меня дошли слухи, что полубезумный старейшина Амайдэах, больше смахивавшего повадками на жителя окраинных спальных районов, какого-нибудь промышленного города, находящегося в упадке после закрытия всех заводов, явно недоволен тем, что, благодаря нашим действиям, количество гномских беженцев только выросло, что, как ни печально было признавать, только увеличило число ярых сторонников воинственного эльфа. Эти новости не сулили ничего хорошего, особенно для меня, человека, которого легко можно было назначить «козлом отпущения», поэтому, недолго думая, мы решили не задерживаться стране эльфов, а сразу отправиться на запад от Клах Байэля, в северные королевства людей.

Хотя, как мне объяснил Максим Виленович, за двадцать лет пребывания в этом мире собравший немало информации о нём, королевствами их можно было назвать лишь с натяжкой. Скорее, всё это больше походило на Дикий Запад. Неисчислимое множество княжеств, баронств, графств и просто владений мелких феодалов, почти без остановки воюющих друг с другом, заключающих хрупкие союзы и альянсы, подчиняющиеся то одному, то другому королю. Говорят, за год некоторые здесь успевали сменить больше сюзеренов, чем есть месяцев в году. Ну а стычки рыцарей на севере были совершенно обыденным делом, замки постоянно переходили из рук в руки, и это ещё не считая того, что раубриттеры, то есть феодалы занимающиеся разбоем, для этих мест обычное явление. Мой товарищ настоятельно советовал, как можно быстрее миновать эти земли и отправиться на юг, туда, где вольные города и богатые землевладельцы. Я и не думал с ним спорить, оставалось только надеться, что нам хватит серебра для продолжительного путешествия. Впрочем, всегда можно было бы снова начать давать представления со световым коробом, несколько раз я даже подумывал вернуться к личине целителя Кими Рсена.

Оставив позади страну гномов, сначала мы въехали в небольшое, но непривычное богатое для этих мест княжество Абгеланд. Что, в общем-то, было неудивительно, ведь именно здесь сходились все торговые пути, некогда ведшие в Райтур Фьётранна. Но, судя по всему, недолго оставалось благоденствовать пограничной стране, не скоро ещё в глубоких шахтах гномов раздаться разнесётся глухой звук кирки, крошащей горную породу. Да и вообще, судя по всему, в ближайшем времени во всех известных землях цены на любые металлы резко взлетят, будь я купцом, то прямо сейчас бы стал скупать всё доступное железо. Хотя куда мне? Мои расходы и доходы были куда более скромными.

Впрочем, и те земли, что мы видели вокруг себя, оставив Абгеланд позади, как будто, были под стать нашему финансовому положению. Королевство Вергес, постоянно разрываемое на части грызнёй феодалов друг с другом, выглядело мрачно, упадочно, гнетуще, а оттого очень знакомо. Иногда, когда на пути встречалось какое-нибудь разорённое селение, порой казалось, что для полного соответствия знакомой мне картине, не хватает столько спившегося тракториста, промышляющего кражей проводов. «Алло, скорая? Вергесская деревня умирает» – пришла мне на ум дурацкая шутка, когда я впервые увидел селения в этой стране.

А между тем, монотонная лесная дорога заканчивалась, переходя в монотонную дорогу через луга и поля. Но хоть какая-то смена окружения. С другой стороны, на открытой местности промозглая осенняя сырость пробирала ещё сильнее. Захотелось закутаться в тёплый плед с кружкой чего-нибудь горячего в руках. Проклятье, неужели все эти лишения, путешествия и сражения, сделали из меня не сурового воина, а экзальтированную барышню, мечтающую о пледике, какао и осенних каплях дождя на стекле? С другой стороны, возможно, именно в принятии подобных своих сторон и заключалась настоящая мужественность? В студенческие годы я встречал немало парней-ровесников, вечно пытавшихся казаться, чуть ли, не мастерами выживания в экстремальных условиях, многие из них даже в городе носили на поясе большие ножи «какурэмбо». Стоит ли говорить, что большинство из них даже не умело ставить палатку?

И, всё же, несмотря ни на что, стоило признать, что вид перед нами открылся завораживающий. Пологие холмы, на которых раскинулись поля и пастбища, изредка прорезаемые парой речушек и перелесками. Сейчас мы находились на вершине одного из холмов и отсюда отлично была видна наша дорога, шедшая почти прямо на юго-запад через небольшую деревушку, к северу от которой виднелась ветряная мельница, судя по всему, не в лучшем состоянии. А если взглянуть южнее, то вдалеке можно было увидеть, стоявший на холме, возвышавшийся над этими землями замок. Даже отсюда было понятно, что он очень старой постройки, явно стоит здесь не первую сотню лет. Небольшой, сложенный из серого камня, с прямыми стенами, почти без окон и бойниц, он скорее выглядел как грубый большой камень, воткнутый великаном на понравившуюся ему вершину. А ещё, внешние стены замка были деревянными. В общем, как и всё в этих местах, смотрелся он старым, обветшалым и давно уже пережившим своё время.

Ну а ещё, прямо пред нами, неподалёку от дороги, стояла небольшая сторожка, рядом с которой пара не особо крепких мужчин, в старых, засаленных стёганках играли в кости прямо на земле. Это были «таможенники», то есть те, кто взымали плату за проезд. Каждый феодал был вправе назначать свою собственную пошлину за право проехать по его ленным владениям. Конечно же, для купцов она была значительно больше, чем для любых других путешественников, и это, не говоря уже о том, что часть приглянувшегося товара могли просто отобрать, если даже не весь. Впрочем, пойти на такое решались только совсем уж глупые или отчаявшиеся землевладельцы, слухи промеж негоциантами распространялись быстро, и таким манером, со временем все просто начали бы объезжать стороной земли чрезмерно жадного лендлорда, а значит тот терял свой, пусть и небольшой, но стабильный доход.

– Стоять! Вы на землях сэра Ливрэ! – Окликнул нас усатый, жилистый мужчина средних лет. Взяв копьё в одну руку, скорее больше для того, чтобы опираться на него, он пошёл в нашу сторону, его партнёр по игре последовал за ним. – Кто такие?

– Путешественники. – Буркнул я, особого желания разговаривать с ними не было.

– Путешественники, ну-ну. – С издевательской улыбкой повторил усач. Правда, когда он заглянул внутрь телеги и не увидел никого, кроме кутающихся от холода фигур, улыбка тут же сползла с его разочарованного лица, он явно рассчитывал не на это. – Четыре медных медяка, с каждого.

– Позвольте, но почти везде берут по два за проезд. – Возмутился я.

– А здесь тебе не «везде». Сказано четыре, значит четыре. – Грубо ответил он.

– А если я передумал и направлюсь в объезд?

– Тогда восемь. – Произнёс тот, нагло посмотрев на меня.

– Что?!

– Земли сэра Ливрэ начинаются там, – указал он на лесную дорог, откуда мы только что приехали – так что вы уже пересекли их границу, а если развернётесь, значит сделаете это дважды, поэтому платите.

– Держи, разбойник. – Я отсчитал двенадцать монет и протянул ему.

– Поговори мне тут ещё. – Угрожающе произнёс усач, ссыпая потёртые медные кругляшки в кошель.

Я направил Росинанта дальше, а таможенники вернулись к игре в кости.

– Как ты понял, что он не станет пересчитывать? – Спросил Максим Виленович, когда мы отъехали на почтительное расстояние.

– А Вы правда думаете, что он умеет считать не только до десяти? – Ответил я вопросом на вопрос, довольный тем, что нам удалось сэкономить четыре медяка.

– Заночуем здесь? – Спросил мой старый спутник с сомнением в голосе.

– Не хотелось бы, но часа через два уже стемнеет, а я не думаю, что следующая таврена подвернётся нам скоро.

С другой стороны, я не был уверен и в том, что здесь найдётся что-то подобающее. Судя по виду деревни, к которой мы приближались, находилась она в таком же упадке, как и всё в этих землях. Чуть больше десятка покосившихся деревянных домов с соломенными крышами, раскинувшихся вдоль дороги. Уставшие, грязные, истощавшие селяне и, несмотря на холодную погоду, носящиеся стайками полуголые ребятишки. Впрочем, сейчас в деревне ощущалось некоторое оживление, о причинах которого, я особо не стал задумываться. К моему удивлению, в центре поселения действительно стояло здание значительно больше остальных, которое не могло быть ничем иным, как трактиром. Правда, выглядело оно таким же ветхим и обшарпанным, как и всё здесь.

Шум деревни разбудил Луминию и Сеаллад, заспанными глазами, разглядывающих всё вокруг. Я остановил телегу прямо у крыльца трактира, и спрыгнув помог спуститься рыжей волшебнице, эльфийка в моей помощи явно не нуждалась, грациозно выпорхнув из воза, она приземлилась кожаными сандалиями прямо в грязь, что вызвало у неё недовольство на лице. Первое время, когда мы только въехали на людские земли, Сеаллад, никогда прежде не покидавшая границ эльфийского королевства, с любопытством впитывала всё, что видела вокруг, правда, чем дальше, тем чаще на её лице можно было заметить разочарование, оставалось только её заверить, что отнюдь далеко не везде так же, как в Вергесе.

А между тем, деревенские во всю неприкрыто пялились на нас, всё же, если не считать Максима Виленовича, выглядели мы отнюдь необычно, магички, вроде Луминии, редко покидали замки и богатые городские жилища, да и если путешествовали, то явно не на простой телеге, запряжённой одной старой лошадью, на мне был наряд того фасона, что носили гномские купцы, однако, я явно не мог быть гномом, учитывая мой рост, ну а эльфы вообще были большой редкостью за пределами своих земель, многие люди попроще вообще не до конца верили в их существование.

Привязав Росинанта, мы прошли внутрь таверны, я, конечно, не думал, что всегда спокойный как вол конь задумает куда-то отправиться по своей воле, но лучше было не рисковать. Внутри, как и ожидалось, было темно, пустынно и довольно неуютно. Но, всё же, за стойкой стоял неприветливый трактирщик, к которому я и направился.

– Уважаемый, нам бы угол на ночь, перекусить, чем есть, горячего вина, да и разведи, в конце концов, тут огонь. – Произнёс я, выложив прямо перед ним на стойку восьмигранную гномскую серебряную монету.

– Убирались бы Вы отсюда, – он окинул меня взглядом, который задержался на мече в ножнах на поясе – господин.

Сказать, что я был ошарашен таким ответом, было бы преуменьшением. Не то, чтобы нам за всё это время не встречались грубые, ленивые трактирщики, но такие, чтобы отказывались от лежащего прямо пред ними серебра, подобного я ещё не видел.

– Вы, наверное, не поняли. – Я поднял монету, чтобы продемонстрировать ему. – Это серебро, гномское, чистое.

– Я понял господин, и поэтому советую убираться отсюда подальше, да ещё и не показывать такие вещи всем подряд. – Ответил трактирщик, глядя мне прямо в глаза. – Особенно здесь. – Прибавил он, сокрушённо опустив взгляд.

– Так что же, Вы прикажете мне ночевать под открытым небом, когда на улице такой холод? – Возмутился я.

– Да где угодно лучше, чем здесь, хоть в берлоге у медведя. – В его взгляде, как будто, читалось отчаянье. – Да и потом, с вами ещё и дамы. – Бросил он взгляд на моих спутниц.

Я начал подозревать, что причиной его странного поведения служила отнюдь не врождённая грубость.

– Ладно, но, хотя бы, Вы можете продать нам в дорогу снеди? – Спросил я, пряча серебряную монету обратно в кошель и извлекая оттуда медь.

– Это всегда, я сейчас. – Его лицо, как будто, просветлело. – Только вы, это, не задерживайтесь тут, лучше нигде больше не останавливайтесь до самой границы земель.

Он явно повеселел, поняв, что сегодня в его таверне не будет гостей.

– Позвольте хоть узнать, что это за земли такие? – Спросил я, пока он собирал нам в небольшую корзинку серый хлеб, сыр, кровяную колбасу и прочую нехитрую крестьянскую еду.

– Земли эти принадлежат, – он запнулся – точнее, ранее принадлежали барону Вайсхарту, ныне же здесь правит сэр Ливрэ. – По его тону я понял, что трактирщик явно не испытывает тёплых чувств к новому хозяину. – В его владениях находятся три деревни, наша называется Невесёлая, чуть ближе к лесу стоит Мрачная, ну а ещё чуть поодаль Дурной Конец, но все тамошние, они чуть с придурью. Ну и, конечно замок господина, Медвежий Угол.

Услышав эти названия, мы с Максимом Виленовичем переглянулись, всё это отдавало либо мрачной некрасовщиной, либо ироничной гоголевщиной. Внезапно, с улицы донёсся пронзительный женский крик, а трактирщик побледнел и выронил из рук кувшин с пивом, который упав на пол разбился на множество осколков и забрызгав всё вокруг содержимым, но испуганный мужчина даже не обратил на это внимание.

– Началось. – Дрожащим голосом произнёс он.

Я оглянулся на своих спутников, похоже, мы снова умудрились попасть в очередные неприятности.