Я самый везучий человек в этом мире!

Высотные здания прорезали небеса, растворяясь верхушками в мягкой дымке облаков. Внизу дороги вибрировали от нескончаемого потока машин, а люди спешили в разные стороны - будто осколки света в огромном, холодном калейдоскопе города.

Технологии стремительно росли, и каждый год человечество покоряло новые вершины. Но прогресс имел обратную сторону: тонкий озоновый слой истончался, климат менялся, а природа будто трещала по швам, пытаясь предупредить о надвигающейся беде. Ледники таяли, уровень океанов медленно поднимался, и даже привычные сезоны становились непредсказуемыми.

По телевизору ведущий ровным голосом рассказывал о состоянии планеты. Его слова гулко прокатывались по дому, отражаясь от голых стен и заполняя пространство сухими фактами.

По коридору прошла женщина в мягких тапочках и уютном халате. Она подняла с тумбы пульт, и мужчина, сидевший в гостиной, почувствовал, как по спине пробежал холодок. Повернув голову, он увидел жену: пульт, сжатый в руке, и строгий взгляд говорили достаточно.

- Сколько раз я просила не включать новости на всю громкость? - тихо, но жёстко сказала она.

Цзян Бай тут же поднялся, мягко развернул её и увёл на кухню.

- Не сердись, - он улыбнулся. - От злости морщины появляются. Давай хотя бы за этим следить.

Он усадил её на стул. На столе уже лежали горячие блюда и свежие фрукты - всё приготовлено с заботой и терпением.

- А где Цзян Лин? - спросил он, будто между делом.

Ян Ли медленно подняла взгляд, и её лицо снова напряглось.

- Сегодня у твоего сына школа. Ты забыл? Только не говори, что не отвёз его снова. Работа тебя донимает сильнее, чем я думала.

Цзян Бай виновато вздохнул, поцеловал жену в щёку, схватил портфель и поспешно вышел из дома.

Такие стычки были обычными - быстрыми, шумными и недолго живущими. В этой семье хватало привычных мелочей и тихой любви, которая всё сглаживала.

---

Снежинки падали редкими хлопьями, словно запоздалые, усталые звёзды. Цзян Лин сидел за партой и смотрел на первый снег - поздний для декабря, но всё же успокаивающий. Его губы едва заметно дрогнули.

Учитель у доски тоже смотрел на окно, но в его тёмных глазах не было ни очарования, ни любопытства. Только усталость. Ритмичный стук ручки по столу вернул класс к реальности.

- Перестаньте отвлекаться. Сегодня один из последних учебных дней. Будьте внимательны.

Дверь открылась, и в класс вошла учительница - женщина средних лет, немного торопливая. Похоже, её урок только начинался. Она слегка толкнула мужчину локтем, пытаясь привлечь внимание.

Он вздрогнул, повернул голову и задержал на ней взгляд. Гладкий, внимательный, холодный. У неё на секунду пересохло во рту.

- В-время перемены закончилось... Сейчас начнётся урок химии, - пробормотала она.

Он коротко кивнул.

- Я понял. Пожалуй, мне стоит откланяться.

Проходя мимо, он легко похлопал её по плечу. Жест казался дружелюбным, но расслабиться она смогла только после того, как дверь закрылась.

Она глубоко вдохнула и повернулась к классу.

- Прекратите шуметь, урок начался.

Цзян Лин отвёл взгляд от окна и кивнул. Мысли всё ещё были где-то далеко. Он почувствовал лёгкое движение - кто-то потянул его за рукав.

Рядом сидел мальчик - аккуратный, с тёмными волосами, закрывающими глаза. За все месяцы они почти не говорили.

- Что задавали на прошлом уроке? - осторожно прошептал он. - Я не расслышал учителя Гу...

- Ничего, - после короткой паузы ответил Цзян Лин. - Думаю, он ничего не задавал. Я тоже отвлёкся...

Он не успел договорить - кусочек мела ударил его прямо в лоб.

Вень Юншюань дёрнулся, но было поздно.

Учительница Ян стояла у стола, холодно глядя на двоих. Класс мгновенно затих.

Цзян Лин нервно усмехнулся, пытаясь что-то объяснить:

- Учительница Ян... я... мы...

Она устало вздохнула.

- В коридор. Руки вверх. Колени не сгибать.

Они вышли из класса. Холодный школьный коридор встретил их тишиной и блеклым светом.

Цзян Лин стоял с поднятыми руками, чувствуя, как на лице горит место удара и медленно поднимается тревога.

«Меня выгнали на уроке тёти Ян... Если мама узнает - мне конец».

Он нервно теребил ногти.

- Прости, - тихо сказал Вень Юншюань, опустив голову. - Я не хотел...

В его голосе не было ни привычной подростковой бравады, ни оправданий - только искреннее чувство вины.

И от этого становилось не легче, а тяжелее.