Я, сестра и грибные нити

Белесые нити тянутся и опутывают меня. Я пытаюсь бежать, но они тянутся за мной, пуская в землю отростки. Открываю глаза, и грибница превращается в паутину с капельками, дрожащими от моего дыхания.

Мне 6, я ненавижу грибы и люблю пауков. Хотя они похожи на сестру: наелись, сидят и стерегут свое добро. У пауков инстинкт, а у сестры - характер жадины и ябеды, поэтому пауков я люблю больше.

Мы идем через гору: сначала спуститься, потом наверх по крутой лесенке, пологой лесенке, крутой лесенке до одышки, посидеть на бетоне, оглохнуть от контраста оживленной улицы и вниз, в частный сектор. Я не хочу каждые выходные ходить в гости к сестре, но это "наши самые близкие люди" - так говорит бабушка. Мне 8 лет, и мой самый близкий человек будет играть во дворе без меня.

3 часа ночи, мы идем через гору: лесенка, лесенка, лесенка, частный сектор. Мне 9, и я пытаюсь не уснуть на ходу. Сестра решила уйти из дома, и самые близкие люди спешат на помощь. Я ее ненавижу, жалею и ненавижу вперемешку. И бабушку. И жаркую ночь. И крутые ступеньки.

Мне 16, и мы давно не ходим через гору: бабушка слегла и решила умирать. Я вызываю такси и переезжаю, потому что не могу бороться с человеком, выбравшим пассивное ожидание конца. Самым близким людям нечего мне сказать. Сестру почти не вижу.

Мне 17, лето, каждую неделю я спускаюсь в частный сектор: крутая лесенка через рынок, пологий спуск, лестница, дорога, крутой спуск, дорога, черная калитка. Сегодня мы с сестрой стоим возле крутого спуска и ждем скорую. Она открыто курит вонючие тонкие Вог, и я беру одну за компанию. Ее трясет, я жду. Тонкие нити грибницы, связывающей нас, рвутся в моем воображении. Со смертью бабушки нас будут связывать только воспоминания, не конкретный человек. Я каждый день обыгрывала, как это будет, и теперь жду. Но не сегодня. Сегодня отвратительно толстой иголкой откачивают воду из легких.

Мне 17, осень, и это телепорт в маленькую комнатку с душным запахом. Я разглядываю останки и не узнаю человека, слишком маленькая и сухая, слишком спокойная. Раньше она всегда хмурилась, одаривала проклятиями и гоняла хворостиной. И не только меня. Сейчас ей положили картонку на лоб и читают над ней проповедь, хотя она не ходила в церковь. Все странно и неправильно, мы сидим на лавке, как истуканы, и чертова грибница заполняет легкие...

Мне 21, и я бегу изо всех сил, пытаясь отцепиться от нитей грибницы со скоростью 90 км/ч. Джунгли сменяются полями и лесом, через 2000 км дует холодный ветер, засыпая мир первым снегом. Я стираю ноги в пыль, дышу полной грудью, смеюсь, пью, заканчиваю институт и стараюсь не замечать тонкую белесую нитку, так и не отпустившую мою лодыжку.