Я смогла.

Я смогла

Ночь. Мне пять лет.

Я просыпаюсь от шума. Кто-то лезет в окно.

Страх сковывает мне горло. Я хочу закричать — но не могу.

Мама проснулась. Она что-то говорит с этим человеком. Это сосед. Почему он выбрал такой способ войти в дом — мне тогда было непонятно.

Я боюсь. Мне страшно до дрожи.

Но до этого — никому нет дела.

Ночами я не сплю. Лежу в кровати, прячась под одеялом, и жду силуэт в окне.

Я рассказываю маме о своих страхах, но она не слышит. Не понимает. Не успокаивает.

Мама выходит замуж. Мы переезжаем к отчиму.

Его мать — моя новая «бабушка» — меня сразу невзлюбила.

Они с мамой часто ругаются, кричат друг на друга. Но легче от этого не становится.

Когда мама уходит на работу, бабушка поднимает на меня руку, кричит, унижает.

Я стараюсь не попадаться ей на глаза. Весь день провожу на улице.

Наверное, со стороны я выглядела беспризорной.

Мальчики постарше начали проявлять нездоровый интерес.

Я не умела постоять за себя. Я боялась, стыдилась, молчала.

А маме не говорила — она всё равно бы не поняла. Она никогда меня не понимала. Никогда не защищала.

Меня принуждали. Говорили: «если не сделаешь — всем расскажем, что ты сама».

Мне было противно. Я не хотела.

Но я боялась наказания. Я боялась маму.

На улице — страх.

Дома — страх.

Куда идти?

Я пошла к соседям. Там были девочки постарше.

Они меня били. Заставляли убирать, мыть полы, посуду. Издевались.

Я была в отчаянии.

В этом мире не было никого, кто бы меня пожалел.

Я была никому не нужна.

---

Я стала подростком.

Я искала тепло. Хоть где-то. Хоть у кого-то.

Всё, что я получала от парней — это обман. Пустые обещания. И одно желание.

Меня унижали. Использовали.

Я шла на половые акты, потому что боялась. Часто — против воли.

Я чувствовала себя ничтожеством.

И вдруг — Он.

Я любила Его до безумия.

А Он — бил. Целовал и бил.

Обнимал и бил.

Унижал — и я всё прощала.

Больно было всему: и телу, и душе.

Но я не могла уйти.

Я любила. До безумия.

Никто не понимал.

Никто не помогал.

Я была одна.

Я и боль.

---

Потом — дети.

Два мальчика. Мои мальчики.

Мне было невыносимо смотреть, как они плачут, когда чужой дядя бьёт их мать.

Всё.

Точка.

Материнский инстинкт взял верх.

Я ушла от тирана.

И начался ад.

Боль. Унижение. Отчаяние.

Я умирала. Медленно.

Падала. Пила. Курила. Теряла себя.

Сидела в пустоте. Никто не спасал. Все только осуждали.

Пятнадцать лет.

Пятнадцать лет — в темноте.

Белая горячка.

Психоз.

Стыд.

Одиночество.

И снова… дети.

Опять они вытянули меня за руку из тьмы.

Снова этот инстинкт — спасти их. Спасти хотя бы их.

Я взяла себя в руки.

Поползла вверх. Через боль. Через стыд. Через срыв.

Шаг за шагом.

Слово за словом.

Молча, сжав зубы.

Я не хочу, чтобы мои дети прошли через то, что прошла я.

Я должна быть рядом.

Я должна быть сильной.

Я должна быть той, кого у меня не было.

Это — боль.

Это — признание.

Это — мой новый путь.

Новая я.

Я живу.

Я смогла.