Я снова не бог. Книга XXXVIII

Поместье князя Карамурзина.

Подмосковье.

Карамурзин молчал уже третью минуту. Сигара давно потухла, но он продолжал сжимать её в пальцах, словно спасательный круг. Коньяк растёкся по паркету, и весь кабинет пропах виноградным спиртом и страхом.

Федор не торопил. Он сидел в кресле князя, положив ноги на стол, и перебирал письма с монгольскими печатями, как ребёнок перебирает открытки из коллекции.

– Красивая бумага, – заметил он, поднеся один из конвертов к лампе. – Ручная работа. Водяные знаки с конями. Монголы всё-таки умеют делать две вещи хорошо: бумагу и проблемы.

Карамурзин наконец заговорил. Голос был хриплым.

– Что конкретно ты хочешь знать?

– Ну наконец-то, – Федор опустил ноги со стола и наклонился вперёд. – Мне нужны имена. Кто в Российской Империи координирует операции с монгольской разведкой? Кто отдал приказ напасть на моих людей в степи? И, самое интересное, – он улыбнулся, и шрамы на его лице разъехались, превратив улыбку в нечто среднее между гримасой и приглашением на похороны, – сколько вас таких, хитровылизаных?

– Но метеорит же мы не можем заказать, – огрызнулся Карамурзин.

– Можно. Если у тебя есть друзья в нужных местах. Или, скажем, в нужных измерениях. Но это мы обсудим позже. Сначала – имена.

Князь посмотрел на секретаря, который лежал в обмороке у стены. Потом на Федора. Потом на дверь.

– Ты же понимаешь, – медленно начал Карамурзин, – что если я тебе что-то расскажу, меня убьют.

– Если не расскажешь, тебя тоже убьют, – Федор развёл руками. – Только быстрее. И ближе. Географически ближе, я имею в виду. Прямо здесь.

Карамурзин побагровел.

– Ты угрожаешь мне в моём собственном доме?

– Ну, технически, это кабинет. Дом гораздо больше. Но да, угрожаю. – Федор встал и подошёл к окну. Посмотрел во двор. Охрана ходила по периметру, фонари горели, всё как обычно. – Давай так, князь. У нас мало времени. Ты мне рассказываешь всё, что знаешь, а я решаю, что с тобой делать. Это справедливо, нет?

– А если я откажусь?

Федор повернулся к нему. В свете настольной лампы его лицо было наполовину в тени, наполовину освещено, и разрезанный рот казался ещё шире.

– Тогда я перейду к плану “Б”. А план “Б” у меня всегда один и тот же. И он тебе не понравится, но! – он поднял палец. – Точно понравится мне! Кто-то да останется доволен в этом кабинете!

Тишина стояла такая, что было слышно, как в камине догорает полено. Карамурзин сглотнул. Пот блестел у него на лбу.

– Хорошо, – он поднял руки. – Я расскажу. Но сначала мне нужны гарантии.

– Гарантии? – Федор приподнял бровь. – Ты торгуешься? Серьёзно? – он рассмеялся. Тихий, скрипучий смех. – Ладно. Какие?

– Я хочу жить.

– Разумное желание. Могу пообещать подумать.

– Этого недостаточно.

– А большего я не дам. Начинай говорить, пока я добрый. А я добрый примерно ещё минут пять.

Карамурзин открыл рот, и в этот момент снаружи раздался звук, который изменил всё.

Моторы. Много моторов. Тяжёлые машины подъехали к главным воротам поместья.

Федор метнулся к окну. Во двор въезжал кортеж из четырёх чёрных бронированных автомобилей с гербами Российской Империи на дверцах. Из машин выходили люди в форме кремлёвской гвардии. Двадцать человек. Вооружены. Серьёзные лица, строевой шаг.

– О, – произнёс Федор, глядя на это зрелище. – Какой приятный сюрприз. Неужели усспел вызвать подкрепление?

Во главе группы шёл офицер с капитанскими погонами. В руках он нёс свиток с печатью .

– Кремлёвская гвардия, – прошептал Карамурзин. Его лицо изменилось. Страх, который секунду назад парализовал его, сменился чем-то другим. Расчётом.

Федор увидел это мгновенно. Много лет наблюдений научили его читать людей лучше любого менталиста. Зрачки расширились, плечи расслабились, челюсть перестала подрагивать. Карамурзин больше не боялся. Он думал.

– Даже не думай, – тихо сказал Федор.

Но было поздно.

***

Карамурзин был не просто аристократом с толстым кошельком. Он был магом. И хорошим магом, раз дожил до своих лет, ведя дела с монгольской разведкой и кремлёвскими предателями одновременно.

Всё произошло в доли секунды.

Артефакт на его запястье, к которому он тянулся раньше и который Федор заставил его опустить, – активировался. Достаточно было легкого прикосновения пальцами. Князь готовил этот трюк с момента, как Федор отвернулся к окну.

Вспышка. Ослепительная, бело-золотая, как от сварки. Но Федор даже не зажмурился зажмурился, просто выпучив глаза. Но вслед за вспышкой полетело заклинание. Не сильное, но достаточное, чтобы он откатился в сторону.

Когда свет погас, Карамурзина в кабинете не было.

На полу лежало перевёрнутое кресло. Стена за письменным столом была пробита насквозь – аккуратное круглое отверстие, словно кто-то выстрелил из пушки. За ним виднелся коридор, по которому удалялся грохот шагов.

– Быстрый, – процедил Федор, поднимаясь на ноги. – Для жирного очень быстрый.

Он сунул оставшиеся письма за пазуху и бросился в пролом.

Коридор. Длинный, богато обставленный. Картины, вазы, ковровая дорожка. И обожжённые отпечатки ног на паркете. Карамурзин бежал, используя магическое ускорение. Его ноги буквально прожигали пол.

Федор бежал следом просто на своих двоих. Но он бегал быстро. Очень быстро. Его тело было совершенным инструментом, отточенным до предела человеческих возможностей. И немного за пределом.

Он слышал, как внизу хлопнула входная дверь. Потом голоса. Много голосов.

– Именем императора! Князь Дмитрий Романович Карамурзин, вы задержаны! Вам надлежит явиться в Кремль завтра к девяти часам утра для аудиенции у его величества Петра Петровича Романова!

Федор выскочил на балкон второго этажа и посмотрел вниз.

Картина была почти комичной. Карамурзин стоял посреди двора в домашнем халате, с руками поднятыми вверх, перед строем кремлёвских гвардейцев. На его лице была маска полнейшей покорности. Образцовый подданный, готовый подчиниться воле государя.

– Разумеется, – говорил он дрожащим голосом, и Федор отдал бы свой лучший кинжал за то, чтобы узнать, настоящая ли эта дрожь или актёрская. – Я полностью в вашем распоряжении. Но, господа офицеры, у меня в доме нежданный гость. Он проник ко мне без приглашения и угрожал убийством. Я требую защиты!

Офицер нахмурился.

– Кто?

– Наверху. В моём кабинете. Высокий, худой, со шрамами на лице. У него кинжалы. Он убил двоих моих охранников!

– Не убил, а усыпил, – поправил Федор с балкона. – Хотя, признаюсь, был соблазн.

Все головы повернулись вверх. Двадцать гвардейцев и князь уставились на фигуру Федора, стоящего на балконе с руками в карманах. Ветер трепал полы его серой куртки. Лунный свет падал на его лицо, подчеркивая каждый шрам и каждый рубец. Разрезанный рот был растянут в улыбке, которая в темноте выглядела так, будто кто-то нарисовал её красным мелом.

– Добрый вечер, господа, – сказал он. – Не обращайте на меня внимания. Я тут просто... в гостях.

Офицер положил руку на меч.

– Назовитесь!

– Я призрак, летящий на крыльях ночи! – после этих слов он расставил руки в стороны и пошевелил пальцами, – Я тот, кто в ночи на бой спешит, побеждая зло! И просто путешественник. Любитель свежего воздуха и тихих бесед.

– Он врывается в частные дома и нападает на людей! – взвизгнул Карамурзин, уже стоя за спинами гвардейцев. – Арестуйте его!

Федор посмотрел на князя с балкона. Их взгляды встретились. В глазах Карамурзина мелькнуло торжество. Да, он всё рассчитал. Гвардейцы заберут его в Кремль, где он будет в безопасности. А Федора либо арестуют, либо убьют при сопротивлении. В любом случае – проблема решена.

– Хитрый лис, – прошептал Федор. – Ну-ну.

Он перемахнул через перила балкона и приземлился во дворе. Мягко, бесшумно, как кошка. Гвардейцы отшатнулись.

– Господа, – Федор поднял руки, показывая открытые ладони. – Я не враг. Князь – предатель Империи. У меня есть доказательства. Письма с монгольскими печатями, координаты операций, имена...

– Это ложь! – Карамурзин указал на Федора. – Он подбросил! Это провокация!

Офицер смотрел то на одного, то на другого. Потом принял решение.

– Князь Карамурзин поедет с нами. Вы, – он ткнул пальцем в Федора, – тоже. Разберёмся в Кремле.

– Нет, – спокойно сказал Федор.

– Это не просьба.

– И тем не менее. Нет. Отдайте мне этого человека!

Офицер сделал знак своим людям. Четверо гвардейцев двинулись к Федору, формируя полукольцо.

– Не усугубляйте, – предупредил офицер.

– Это я должен вам сказать, – ответил Федор и чуть качнул головой в сторону Карамурзина. – Этот человек организовал покушение на мою дочь и моих союзников. И я не собираюсь отпускать его в Кремль, где у него наверняка есть покупные друзья. Так что вот вам встречное предложение: отдайте мне князя. Нет? Ну ладно.

Карамурзин, стоя за спинами гвардейцев, повернулся к командиру своей охраны, который только что выбежал из дома.

– Капитан! – рявкнул князь. – Этот человек преступник! Он проник в мой дом и напал на меня! Уничтожьте его!

Капитан охраны, крепкий мужчина с короткой стрижкой и мечом на поясе, кивнул. По его команде из дома и из-за хозяйственных пристроек начали выходить солдаты. Один за другим. Пять. Восемь. Двенадцать.

Оставшаяся охрана Карамурзина были те, кого Федор не успел уложить при проникновении, плюс подкрепление из казармы.

Четырнадцать вооружённых бойцов выстроились полукругом перед Федором. За ними двадцать кремлёвских гвардейцев, которые пока просто наблюдали, не вмешиваясь. А за всеми стоял Карамурзин, который уже отступал к бронированному автомобилю гвардейцев.

– Офицер! – крикнул он. – Я добровольно еду с вами! Обеспечьте мою безопасность!

Офицер кремлёвской гвардии кивнул и жестом приказал двоим своим людям сопроводить князя к машине.

Федор стоял посреди двора. В серой куртке поверх тёмного свитера. С двумя кинжалами, которые он до сих пор не доставал.

Он обвел взглядом четырнадцать солдат перед собой.

– Раз-два… Федя заберет тебя… – он переводил пальцем с одного на другого.

Солдаты Карамурзина же только усмехались, осознавая, что перед ними всего один человек. А на их стороне еще и гвардейцы кремля.

– Господа, – произнёс Федор, закончив считать, и его голос был тихим, почти ласковым. – Я дам вам шанс, которого обычно не даю. Сейчас вы можете развернуться и уйти. Просто уйти. Бросить оружие, снять эти смешные мундиры и пойти домой. К жёнам, к детям, к собакам, к кому хотите. И никто из вас не умрёт.

А в ответ тишина.

Капитан охраны сплюнул на снег.

– Ты один. Нас четырнадцать. И ты не маг. Сейчас мы будем думать, что с тобой делать.

– Не маг, – согласился Федор. – Это правда. Но знаешь, капитан, – он чуть склонил голову набок, и лунный свет упал точно на его разрезанный рот, – за столько лет я понял одну вещь. Магия это костыль. А костыли имеют свойство ломаться в самый неподходящий момент.

Он расставил руки в стороны.

– Ну что, начнём?

***

Первые трое бросились одновременно. Координированная атака – один по центру, двое с флангов. Грамотная тактика для обычного противника.

Федор сделал шаг навстречу.

Центральный замахнулся мечом. Федор ушёл под удар, скользнув вниз и вправо. Плавно, как вода стекает по камню. Клинок рассёк воздух в сантиметре от его виска. В следующую долю секунды его ладонь легла на запястье атакующего, сжала, провернула. Хруст. Меч выпал. Федор перехватил его в воздухе и в том же движении развернулся к левому фланговому.

Удар был коротким и точным. Быстрый укол. Клинок вошёл точно между пластинами нагрудника, в незащищенную точку под рукой. Боец упал, даже не успев закричать.

Третий, правофланговый, попытался ударить сверху. Федор отступил на полшага, пропустил клинок мимо себя и ударил основанием ладони в переносицу. Чистый, хирургический удар. Нос сломался с глухим хрустом, и солдат рухнул, заливая снег кровью.

Три секунды. Три бойца.

– Следующие? – Федор вертел чужой меч в руке, привыкая к балансу. – Кстати, ваш оружейник – полное гавно. Центр тяжести смещён. На сантиметр левее, и был бы приличный клинок.

Капитан побледнел, но отдал приказ.

– Все разом! Окружить!

Одиннадцать оставшихся солдат двинулись вперёд. Кольцо сжималось. Мечи светились от магических усилений, рунные лезвия, способные прорезать камень. Серьёзное оружие для серьёзных бойцов.

Только вот Дункан не был серьёзным противником. Он был кошмарным противником.

Первый удар пришёл сзади. Федор услышал свист клинка за секунду до контакта и просто присел. Лезвие прошло над его головой и врубилось в щит товарища напротив. Пока двое разбирались с застрявшим мечом, Федор вбил локоть в грудную клетку третьему и одновременно пнул четвёртого в колено. Сустав хрустнул. Крик.

Он двигался как метроном в разные стороны. Каждое движение сопровождалось ударом. Каждый удар – результат. Ни одного лишнего жеста, ни одного потраченного впустую вздоха. Это было хладнокровное убийство простых людей.

Солдат с алебардой попытался достать его на дистанции. Федор поднырнул, перерубил древко чужим мечом и, продолжая движение, ударил обломком в лицо владельцу. Тот полетел назад, сбив ещё одного.

Двое магов попытались применить заклинания. Руки засветились, руны на браслетах вспыхнули. Но Федор уже был рядом. Удар по запястью одного – кости хрустнули, свечение погасло. Удар в горло другому – не смертельный, но достаточный, чтобы тот забыл про магию и вспомнил про необходимость дышать.

– Маги, – бросил Федор, перешагивая через хрипящего солдата. – Без рук уже не маги. Запомните на будущее. Кто-нибудь ещё?

Капитан охраны стоял последним. Его люди лежали вокруг. Кто без сознания, кто корчился от боли, кто просто лежал и смотрел в небо, не понимая, что произошло. Весь бой длился меньше минуты.

Меньше минуты на четырнадцать вооружённых бойцов. Без единого заклинания.

– Я же предупреждал, – Федор остановился в двух шагах от капитана. Его дыхание было чуть учащенным. Единственный признак того, что он вообще прилагал усилия. – Можно было просто уйти. Зачем усложнять?

Капитан выхватил меч. Но его руки тряслись.

– Я не сдамся какому-то...

– Какому-то? – Федор наклонил голову. – Договаривай. Мне интересно.

– ...какому-то безумцу без магии!

– А, – Федор кивнул с видом человека, которому сообщили прогноз погоды. – Безумцу. Забавно. Знаешь, капитан, за свою жизнь меня называли по-разному. Безумец, это ещё комплимент.

Капитан бросился вперёд. Отчаянно, с размаху, вкладывая всю силу в один удар.

Федор не стал уклоняться. Он просто поймал клинок голой ладонью. Лезвие вошло в руку, рассекая кожу, но Федор сжал пальцы и остановил меч. Кровь побежала по запястью, капая на снег.

Капитан смотрел на это широко раскрытыми глазами.

– Как...

– Больно, – согласился Федор. – Но терпимо. А тебе, я вижу, страшно. И это правильно.

Он дёрнул меч на себя, вырвав его из рук капитана, и одним плавным движением ударил его рукоятью в висок. Капитан рухнул в снег.

Повисла тишина.

Двор поместья выглядел как после небольшого побоища. Четырнадцать тел разбросаны по снегу. Кровь. Сломанное оружие. Один фонарь был выбит – видимо, кто-то влетел в столб.

Кремлёвские гвардейцы стояли в стороне, сжимая мечи, но не двигаясь. Офицер был бледен. Он только что наблюдал, как один человек не используя магию, за минуту положил четырнадцать профессиональных бойцов.

Федор повернулся к гвардейцам. Обмотал ладонь оторванным от куртки рукавом. Кровь просачивалась, но он не обращал внимания.

– Ребята, – сказал он совершенно будничным тоном. – Вас я трогать не буду. Вы делаете свою работу. Забирайте князя, везите в Кремль. Передайте Петру Петровичу, что Дункан посылает привет и подарочек. – Он похлопал себя по груди, где лежали письма. – Я их лично занесу утром. Когда перевяжу руку и выпью чаю.

Офицер открыл рот, чтобы что-то сказать, но Федор его опередил.

– И да, совет на будущее, – он наклонился к офицеру и понизил голос. – Когда арестовываете предателей, проверяйте, нет ли в доме кого-то, кто пришёл раньше вас. Это экономит нервы. Поверьте моему опыту. А он у меня... – Федор сделал паузу и задумчиво посмотрел в небо, – обширный.

– Ты думаешь, что после всего, мы тебя отпустим? – крикнул один из гвардейцев.

– Что? – Федор остановился и медленно повернулся. – Ладно… Господа, я сегодня на удивление милосерден! Я тоже дам вам шанс. Шанс поступить мудрее, чем эти… – он обвел рукой лежащих солдат. – Так уж и быть, не надо снимать мундиров и бросать оружие. Просто садитесь в свои машины и уезжайте.

– Это угроза? – крикнул один из солдат. – Да ты хоть…

Но его потуги, жестом руки прервал капитан отряда.

– Хорошо. – кивнул мужчина. – Мы уезжаем.

– Что? – возмутились несколько солдат. – Капитан!

– Я сказал, всем в машины и уезжаем! Мы выполнили задание! – военным тоном сказал командир, после чего посмотрел на Федора. – Вы меня не помните, но мы с вами встречались на Сахалине. Я был в личной гвардии Петра Петровича, когда он жил там. Вы приходили в Администрацию…

Федор только ухмыльнулся.

– Свободны, господи.

Он развернулся и пошёл к воротам. Спокойно, неторопливо, засунув здоровую руку в карман. Из пролома во втором этаже всё ещё сочился дым от магического ускорения Карамурзина. На снегу оставались редкие алые капли с его перевязанной ладони.

Двадцать кремлёвских гвардейцев молча проводили его взглядами.

Потом один из них, самый молодой, повернулся к офицеру.

– Капитан... Он же…

Офицер посмотрел на поле боя, на четырнадцать тел, на сломанное оружие, на перерубленное древко алебарды. Потом посмотрел в сторону ворот, за которыми исчезал силуэт Федора.

– Нет, – сказал он. – Определённо нет.

– Но приказ...

– Рядовой, – офицер устало потёр переносицу, – в приказе было сказано задержать князя Карамурзина. Князь задержан. Всё остальное – не наша компетенция.

– А рапорт?

– В рапорте напишем, что князь задержан без сопротивления, а его охрана повздорила между собой из-за карточного долга. Бывает. Я доложу царю настоящую версию в устной форме.

Молодой гвардеец посмотрел на четырнадцать покалеченных солдат.

– Из-за карточного долга?

– Из-за очень большого карточного долга, – уточнил офицер и решительно направился к машине, в которой уже сидел бледный Карамурзин. – По машинам! Выезжаем!

Кортеж тронулся с места. Красные огни тормозов осветили заснеженную подъездную аллею и скрылись за поворотом.

Во дворе остались только стонущие охранники, разбитый фонарь и капли крови на снегу.

А где-то в темноте, далеко от поместья, Федор Дункан шёл по обочине пустой дороги, засунув руки в карманы. Он негромко насвистывал.

***

Подмосковье.

Трасса М-7.

01:47 ночи.

Снег падал крупными хлопьями.

Крупные снежинки ложились на асфальт, на обочины, на голые ветки берёз вдоль трассы, превращая всё вокруг в чёрно-белую фотографию. Только фонари, расставленные через каждые двести метров, давали тусклый оранжевый свет, и в их кругах снежинки казались маленькими светлячками.

Федор Дункан шёл по обочине один. Руки в карманах. Шарф поднят до носа. Дыхание вырывалось из-под ткани маленькими облачками и тут же растворялось в холодном воздухе.

Трасса была пуста. В час ночи зимой под Москвой мало кто рисковал выезжать. Где-то далеко за спиной остались огни поместья Карамурзина, мигалки кремлёвского кортежа и четырнадцать тел на снегу. Всё это казалось сейчас далеким и ненастоящим, как фильм, который посмотрел вчера и уже начал забывать.

Ладонь саднила, но кровь перестала течь.

Он шёл и слушал настоящую тишину. Зимнюю. Загородную. Когда единственный звук – это шорох снега, падающего на землю. И твоё собственное дыхание.

Федор любил такие моменты. Минуты, когда можно ни о чём не думать, просто идти и смотреть, как мир укрывается белым одеялом.

– Красиво, – сказал он вслух сам себе.

Снежинка села ему на ресницу. Он моргнул, и она растаяла.

Вдалеке, за полем, угадывалась тёмная полоса леса. Над ней – низкое зимнее небо без единой звезды. Только снег. Бесконечный, ровный, спокойный снег.

Федор подумал о дочери. Ася сейчас в лазарете на Сахалине, вся в бинтах, и наверняка уже пытается отжиматься на одной руке. Подумал о том, что ему нужно ей позвонить. И о том, что он понятия не имеет, что ей сказать.

«Привет, дочь, я тут зарезал четырнадцать человек и не убил князя, который это подстроил, как твои ожоги?»

Нет. Пожалуй, позвонит завтра. Или послезавтра. Когда придумает что-нибудь более отцовское.

Он прошёл ещё метров триста.

Фонарь впереди мигнул. Потом ещё раз. И погас.

Федор не остановился. Фонари гаснут. Так бывает. Плохая проводка, экономия электричества, зимние перебои, причин десятки.

Погас второй фонарь. Третий. Четвёртый.

Волна темноты катилась навстречу Федору, пожирая оранжевые круги света.

Он остановился.

Последний фонарь, тот, что был прямо над ним, мигнул, потрещал и погас. Тьма легла на дорогу, как тяжёлое одеяло.

И тут Федор понял, что что-то изменилось.

Не снаружи. Внутри. В самом воздухе. Температура упала. Не на градус или два – упала так, что дыхание мгновенно превратилось в густое белое облако, а влага на ресницах застыла крошечными кристалликами.

Мир вокруг побледнел.

Сначала Федор подумал, что это игра света – точнее, его отсутствия. Но нет. Дело было не в освещении. Цвета уходили. Буквально. Тёмная зелень хвои за обочиной стала серой. Коричневая кора берёз – пепельной. Красная обмотка на его руке – чёрной. Даже кровь, просочившаяся сквозь ткань, потеряла цвет, превратившись в тёмные маслянистые пятна.

Чёрно-белый мир. Как старая кинопленка.

Снег продолжал падать, но теперь он падал медленнее. Каждая снежинка зависала в воздухе, словно раздумывая, стоит ли ей приземляться.

Федор повернул голову. Ни одна ветка не качнулась. Ни один звук не нарушал тишину.

Время остановилось.

Он медленно вытащил руки из карманов. Оба кинжала в ладонях.

Просто... привычка. Когда мир вокруг тебя решает поменять правила, лучше держаться за что-то знакомое.

– Ну и кто тут балуется? – произнёс он вслух. Голос звучал странно, будто в подушку.

Тишина.

И тогда он услышал голос.

Тихий, спокойный, чуть хрипловатый. Он шел со всех сторон одновременно.

Голос, который Федор Дункан не слышал почти триста лет.

– Здравствуй, витязь. Давно мы с тобой не виделись.

Федор замер.

Его очень давно так никто не называл.

– Зачем ты пришла?

– Я отпустила тебя под расписку. Долг у тебя большой.

– Разве я просил тебя об этом? – Федор убрал клинки. Сейчас они бессмысленны.

– У тебя была славная смерть, витязь. Мне было жаль прощаться с тобой.

Федор хмыкнул.

– За что мне такой дар?

– Это не дар. Я даров не делаю. Только в долг. Ну что, витязь, еще раз умрешь, или поработаешь на меня?

От автора: Дорогие друзья! Безмерно благодарен вам за то, что остаетесь на страницах книги! Каждый ваш лайк очень воодушевляет меня и мотивирует!