Я тебя купил

К Новому году дорожает всё: жильё, продукты… тело. У Гали (под псевдонимом Камилла) был выбор: ночь в компании с котёнком Куськой и дешёвым бренди или пятьдесят тысяч рублей. Хотя «выбор» – неподходящее слово. Слишком заманчивое предложение, чтобы упустить. А причина щедрости незнакомца из интернета проста – сегодня тридцать первое декабря.

Девушка прихорашивалась до самой темноты. Водостойкая тушь, яркая помада, чтобы отвадить от поцелуев, и никаких духов. С малым опытом хватило и аллергиков, и слепых дураков. «Да не похожа ты»! Шуты. Будто Гале есть толк заливать в сеть чужую фотографию. Будто это предел мечтаний – от нищеты ходить по рукам. Охотиться на клиентов, прикрываясь чей-то смазливой мордашкой.

Насыпав Куське специальный корм и потискав любимца напоследок, Галя надела под чёрное платье лучшее бельё, запила транквилизаторы холодным чаем и поехала на адрес. Все знакомые места – серая панелька спального района. Квартира, в которой ждал некий Яков, на третьем этаже. Приятная новость. Подниматься на каблуках тяжело, учитывая, что лифт сломан. Конечно, очаровательная блондинка Камилла, как и все приличные люди, на пороге разувается. Но гармоничный образ – дело принципа, даже если на минутку. Да и стыдно заявляться к кавалеру в валенках. Нетоварный вид.

Дом будто вымер. Через тонкие стены не слышно пьяного гвалта и звона посуды, никто не пронёсся мимо, ни в праздничном колпаке, ни без него. Только за окнами подъезда огненными всполохами взрывались фейерверки. Галя задержалась на последней ступеньке, кое-как отпустила перила. Робко постучалась в нужную квартиру. Только железная дверь отворилась, дежурная улыбка слетела с лица.

– Ты?

Некрасиво, но честно. Потому что очередным спонсором её оказался бывший одноклассник. Галя и вообразить не могла, что интернет-собеседник Яков – тот самый странный Яша с последней парты. Белая ворона, груша для битья. Любил собирать модельки из пластика, вжимать голову в плечи и молчать. Сейчас хотя бы опрятнее, спина прямая, а в некогда тусклых глазах сияло подобие жизни.

Хозяин галантно пропускал даму вперёд. Давал секунды на размышления. Все, кто пользовались Галей, были ей отвратительны. Некрасивы, грубы, жестоки. Ничего сверхъестественного не случится, пополнись её список странным Яшей. Они ведь уже не дети. Да и он накануне перевёл ей всю сумму. Больше, чем кто бы то ни было. Пусть Камилла подрабатывала чисто для себя, кидать людей на деньги была не готова. Пока.

«Лишь бы не всплыло на встрече выпускников», – подумала гостья, сбрасывая с плеч прохудившийся пуховик.

– В такую ночь и один? – мягко спросила она.

Тот кивнул, запирая дверь на засов.

– А чего так?

– Ну, теперь не один. Снегурочка пожаловала, – бегло оглядел с головы до ног. – Только почему-то в трауре.

«Молчал бы, Дон Жуан, умнее покажешься», – пронеслось у Гали в голове, легко и весело, отчего на душе стало даже радостно. Как будто она героиня глупого анекдота. Пережить бы, посмеяться да забыть. Значит, транквилизаторы начали действовать. Очень хорошо. Сегодня беззаботность и раскрепощение понадобятся ей особенно. Как в первый раз.

Гостья прошла в единственную комнату. Ёлка в серебре подпирала макушкой низкий потолок. Стол завален традиционными яствами, как на большую семью. Два облезлых стула напрашивались на шутку. Есть ещё подранный диван у стены, но он завален хламом – не полежать. Раздосадованная сомнительностью локации, девушка быстро смекнула, что к чему. Подсказала:

– Я, пожалуй, в душ, – проплыла мимо павушкой. – Ты, если хочешь…

– Стой, – смущённый молодой человек коснулся её запястья. – Не для того позвал. Просто в гости.

Она замерла в проходе. Медленно обернулась, по лисьи щурясь. В груди стало жарко, лекарство в крови развязало язык.

– А деньги просто на гостинцы, да?

– Ты… ты единственная была добра ко мне в школе. Я увидел тебя в сети, всё понял. Хотел помочь. А мне… тоскливо.

Галя хмыкнула. Сердце быстро-быстро застучало.

– Благотворительность, значит. Докатились!

– Ну хватит тебе, – попытался подбодрить он, разглядев застывшие в девичьих глазах слёзы. – Давай выпьем.

Отказываться невежливо. Кроме того, из чёрной обиды бывшей однокласснице отчего-то страшно захотелось соблазнить своего Деда Мороза. Чтобы этот неудачник не унижал её милостыней. Чтобы знал – она может помочь себе сама.

Галя села на стул, вполоборота к столу, как у барной стойки. Хозяин также, в двух метрах от гостьи. Выстрелила пробка шампанского, розоватое золото его омыло стекло. Парень протянул бокал:

– Французское.

Та благодарно приняла, пригубила. Опомнилась, выронила. Фужер разлетелся осколками по дощатому полу. Капрон чулок окрасился каплями.

– Чёрт, прости.

– Нормально, Галь?

«Ничего нормального, – злилась она про себя. – Транки с алкоголем. Какая же я дура. И Яшка урод!»

Пока хозяин, царапая дерево, запинывал острые осколки под шкаф, химические реакции в мозгу Гали погружали в негу. Без спроса она угостилась бутербродом с икрой. Вполне нормальный праздник на двоих – едят и пьют. Напрягало лишь, как Яшка, чудак по природе, в открытую раздевал глазами.

«Какой нерешительный. Ждёт, когда развезёт?»

– Слушай, а зачем так дорого?

– Боялся – за меньшую сумму не приедешь. Новый год же. А я… тебя хотел.

Очередная затяжная пауза, однако, стала короче предыдущей.

– Будем молчать?

Гале оно сперва даже пришлось по душе. Болтовня в чате терпима. На встречах любое слово казалось лишним, глупым. Но через пять минут звенящая тревога пробилась сквозь ширму благодушия.

– Ты странный, знаешь.

Ещё страннее произносить то вслух. Вот только ничего не поделать – рот не закрывался.

– Я думал, для тебя это не новость.

– Ну а что тогда? – всё улыбалась она. – Зачем я тут? Грохнешь и расфасуешь по пакетам?

– Да.

Хозяин смочил горло шампанским. Пожирал Галю взглядом. Как никогда степенен и грациозен в движениях. Выражение лица его оставалось бесстрастным. Всё вокруг кричало – это не шутка. Но гостья не восприняла сказанное всерьёз, даже если интуиция уже вопила от ужаса. Происходящее напоминало игру.

– Типа маньяк-убийца?

– Именно.

– Насильник?

– Тебе мало?

Пальцы теребили ножку бокала. Голос не потеплел ни на йоту.

– И как оно?

– Приятно, – уголки губ его дёрнулись вверх. – Приятно побеждать хоть где-то. Власть – это удовольствие. Слаще прочих.

У девушки мороз прошёл по коже. С перепугу опьянение отпускало, теплом растекалось по шее и плечам.

– Подобные тебе так и заканчивают, Галь.

Веселье окончательно сошло на нет, включились мозги. Ничего не слышно. Музыка не играла, не пел телевизор. Только равнодушно тикали часы, и во дворе гремел салют.

Как ошпаренная, Галя бросилась к двери. С единственным шагом ахнула, прижала руки к груди. Перед ней в стену со всего маху вошёл топорик, а за спиной грохнула обронённая табуретка. Девушка уставилась на него, потом на Яшу. У ноги его лежал ещё один, такой же, для рубки мяса.

Комната закружилась. Галя подскочила слишком резко. Адский коктейль из шампанского и препаратов притупил реакцию и выпил все силы. Какой побег? Еле ноги волочила.

«Дура. Какая же дура», – прошептали из глубин затухающего сознания.

– Сядь.

Галя не сразу сообразила, что обращаются к ней. Череп изнутри будто ватой оббили.

– Дважды не промахиваюсь. Сядь.

Вдыхая через раз, через боль, девушка вернулась на место. Примостилась с краю, как бедная родственница. Поднять голову страшно. Яша вытянул руку.

– Телефон.

Галя тёрла лицо, чтобы прийти в себя.

– Телефон!

Со злым вызовом, за которым крылась паника, та швырнула ему мобильный.

– Я тебя купил. Повторять дважды не обязан.

– Яш... ты чё творишь?

Он достал из рукава складной нож. С самым невозмутимым видом принялся чистить мандарин. Цитрусовый запах окропил спёртый воздух, разлился по комнате. Возвращал в беззаботное детство. Как будто сегодня та самая волшебная ночь, когда происходят чудеса.

Галя предчувствовала обморок. Надо было держаться. Неизвестно, зачем, но надо. В кино от провала в беспамятство спасали разговоры. Насилу представила себя в роли следователя, а не жертвы. Будто всё происходило не с ней. Будто от напряжения не раскалывалась голова.

«Выходит, вот так? В двадцать три. В убогой однушке, рядом с оливье».

– И как ты, интересно, это представляешь?

– Нечего представлять. Порублю, по району раскидаю. В городе без машины иначе никак.

– Да для чего?! Жрёшь, что ли?

Яша замер с долькой мандарина у рта.

– Ну ты и мерзкая!

Гостья расхохоталась. Получилось жутко, хозяин даже сжался в плечах.

– И какая я по счёту?

– Седьмая.

Прищурилась, сжала фужер до скрипа.

– Я могу закричать.

– До тебя тут трое орали. Не представляешь, как же соседям плевать. Тем более в Новый год, – парень стал вертеть нож, будто игрался. Гипнотизировал ловкостью. – Затыкать умею. Проверять не советую.

– Меня отследят по смартфону.

– Покатать его по адресам и выбросить, – нечёсаная голова склонилась, улыбка украсила лицо. – И многим ли докладываешь, где шляешься?

Галя стыдливо опустила глаза. В самом деле, ещё никогда она не чувствовала себя настолько одинокой. Даже в чужой постели. Мама… они так и не помирились после ссоры. Друзьям никак не хватало смелости позвонить, спросить, как они. Переживала – прознают, отвернутся. А бывший… у него всё хорошо.

Наученная читать невербальные знаки мужчин, быстро поняла, зачем Яше весь этот цирк. Убийца приподнимал подбородок и задерживал дыхание в предвкушении унижений и слёз. В томлении подрагивали его ресницы, когда у жертвы дрожали руки. Затравленный в детстве теперь упивался низменным животным страхом тех, кто слабее. Наверное, в том нащупал хоть какие-то рычаги контроля этой жизни. Прорабатывал старые обиды.

Галя сжала челюсти. Умрёт, но удовольствия не доставит. Больше никому.

– И какого хрена лупишь? Кишка тонка?

Яша «обновил» бокалы.

– Не храбрись. Тебя выдаёт голос, – спокойно, как глупому ребёнку, пояснил: – До курантов время есть. Я же… тупая, просто хочу отметить с кем-то нормальным! Что ты устраиваешь?

Возмущение её вспыхнуло румянцем на щеках. Балансируя между безумием и бесстрашием, Галя чистила мандаринку одну за другой. Слушала истории про устройство на работу, про рыбалку с дедом и про пропавшую без вести школьницу, которую всё никак не могут найти. Когда гостье дали слово, едва не расплакавшись, буркнула, что ей плохо, что хочет домой. Пообещала молчать. Довольный Яша проигнорировал просьбу и рассказал про курьёзный случай, какой произошёл с ним в очереди к терапевту.

Старые часы набатом отбивали полночь. Хозяин засуетился, скорее разлил алкоголь. Лезвием ножа помешал шампанское, чтоб выпустить пузырьки.

– Загадай желание. Я могила!

Устремил взгляд в никуда.

– Я мечтаю о чёрном мерседесе. А ты?

Она мечтала разбить бутылку о голову Яши. Но сил едва хватало, чтобы держать фужер, выплёскивая через край игристое вино. Возможно, представился последний шанс спастись. Надо только правильно сформулировать.

– Я хочу… – голос оброс мясом. – Хочу, чтобы ты покормил моего котёнка. К нему никто не придёт, он умрёт! Московская, дом пять, квартира шесть. Ключи в кармане пуховика, корм на нижней полке слева от холодильника. Дом пять, квартира шесть. Приди и покорми!

С огнём в глазах Галя уставилась на бывшего одноклассника. В страхе за свою судьбу осознание пришло не сразу, и теперь она ненавидела убийцу ещё больше. Зря переложила ответственность. Уверена – легко примет себе в жертвы не только её саму, но и её Куську. Тем более что отчего-то таращился теперь, выказывая безмолвное недоумение и отвращение.

Чокнувшись, двое приняли на грудь. Яша задержал сквозящий желанием взгляд на теле в чёрном платье. Дёрнулся, чтобы девушка подпрыгнула, укрылась руками. Позабавился так. Поднялся с табурета. Медленно, с кошачьей грацией обошёл, встал со спины, мягко положил ладони на хрупкие плечи. Гале казалось, что она дерётся и вопит, а на деле сжималась вся, не произнося ни слова.

Парень недовольно хмыкнул. Схватил за волосы, со всей силы рванул назад. Она упала на пол. Пьяная, беспомощная, как черепаха, перевёрнутая на спину. Идеальный кандидат на труп. Лучший подарок Снегурочки – право стать хозяином положения.

Яша сел сверху. Наслаждался тем, как Галю трясло. Утратив всякое самообладание, в полусне она роняла жалостливое: «Яш. Яш». Гладила по рукам, в одной из которых был зажат нож, пыталась оттолкнуть. Лезвием он рисовал на её бледной коже невидимые линии от виска по щеке. Надави чуть сильнее – брызнет кровь. Яша, безумный до мозга костей, выводя на лице Гали узоры, наконец, всерьёз задумался. За медитативным занятием молча спорил сам с собой, выигрывал и проигрывал.

Наклонился, прошептал на ухо:

– Ты ведь мне нравилась.

Измученное ужасом сердце замерло.

– А знаешь, что мне не нравится? – отстранился, скривился. Процедил сквозь зубы. – Кошки. Ненавижу ваших проклятых кошек!

Мотнул головой.

– Корми сама свою тварь. Мне оно на хрен не сдалось.

Обхватил тонкое запястье, припечатал к полу. Пригвоздил болью – одним ударом всадил нож в ладонь Гали. Девушка взревела, но тот успел зажать ей рот.

– Заложишь – найду. Пожалеешь, что оставил жить.

Стоило Яше слезть с жертвы, как она, прижимая искалеченную руку к груди, босая, убежала в зимнюю ночь. В бессилии падала на снег, молила прохожих о помощи, но попадались либо равнодушные, либо поддатые.

Из травмпункта Галя поехала в полицейский участок, где написала всё – имена, адреса. Соврала лишь о своей подработке, объясняя визит к маньяку якобы любовным интересом.

Когда доблестные стражи порядка приехали на место, никакого Якова там не оказалось. Квартира съёмная, и куда вдруг подевался арендатор, хозяйка не имела ни малейшего понятия. Галя, до смерти напуганная угрозой, оставила дом и работу, прижала к сердцу Куську и укатила в неизвестность – жить и прятаться в Москве. В той самой Москве, где вскоре и Яша залёг на дно. Но златоглавая чересчур велика для случайных встреч, не так ли?