Я убил ангела

Поздняя ночь. Уже несколько дней я не могу уснуть - меня мучают бесконечные кошмары. За окном идёт снегопад и воет ветер. Вдруг в ночной тишине я слышу скрип двери, я открываю глаза – никого, но я чувствую она где – то рядом. Мое тело сковывает холодный ужас. Я чувствую, как чья – то холодная ладонь касается моего мокрого лба, и я кричу на всю комнату.

«Прости меня! Я не хотел, чтобы это случилось!» - умоляю я и падаю на колени.

«Виновен» - звучит голос в моей голове, а перед глазами появляется туманный силуэт призрака, с веревкой на шее.

Я чувствую, как по моей спине пробегают мурашки, а на теле выступает холодный пот. Я бросаюсь к письменному столу. При свете лампы, дрожащей рукой я медленно вывожу на белом листе бумаги первые слова: «Я виновен в убийстве…», а по моим щекам текут слёзы. Полный жгучей ненависти к себе, я хватаю ножницы и упираю лезвие себе в грудь. Я закрываю глаза и снова вижу её. Я чувствую резкую боль в груди. Сердце бьётся всё сильнее, по телу стекают реки пота. Я отбрасываю ножницы в сторону и продолжаю писать. Я писал всю ночь: рвал листы, если мне не нравилось написанное, брал новый лист и начинал с самого начала и так всю ночь. Всю ночь пока писал, я чувствовал, как кто -то, иногда касается моей головы и придерживает мою дрожащую руку. Нервничая, я искусал губы и расцарапал всё лицо.

Рассвет. Утренние лучи солнца касаются моего окровавленного лица и моих искусанных губ, на которых застыли капельки крови. Закончив свою рукопись, одетый в тонкую, серую кофту, в синие джинсы и в зимние ботинки, я выхожу на улицу и иду туда, куда мне приказал голос.

Согнувшись под холодным, ледяным ветром и падающими, тяжёлыми хлопьями снега я медленно иду по дороге, которая покрыта чистым, без единой частицы песка или соли, льдом. Я прохожу мимо крупных магазинов и мелких новогодних палаток, протискиваюсь сквозь толпы людей и наконец выхожу на главную площадь, где находится администрация посёлка, и где конечно же нет льда. Здесь установлена большая, искусственная ёлка, которая украшена светящейся гирляндой, разноцветными шариками, бумажными подделками, а на самом верху установлена звезда. Играет музыка, а вокруг ёлки бегают и играют в снежки дети. Я смотрю на них и вспоминаю своё беззаботное и светлое детство, а теперь… Теперь осталось совсем немного. Вскоре за поворотом появится, то небольшое серое здание с синей табличкой, которое мне так необходимо. Повернув за угол, я вижу одноэтажное, с решетками на окнах, серого цвета здание.

На теле выступает холодный пот, в глазах начинает темнеть – вскоре зрение пропало, и я, постоянно спотыкаясь продолжаю идти на ощупь. До здания всего двадцать шагов. Я чувствую, как в груди бешено бьётся сердце. Руки трясутся, но я не выпускаю свои листки – осталось пять шагов. Я падаю перед самыми ступеньками здания и свернувшись в форме эмбриона, хриплым голосом зову на помощь. Я слышу быстрые, приближающиеся шаги и скрип двери. Чувствую, как кто – то пытается поднять меня, и я дрожащей рукой протягиваю ему свои бумаги. Я ощущаю сильную боль в груди, будто кто – то вонзает мне иглы в сердце, затем я погружаюсь в беспросветную, тёмную бездну, из которой еле слышно доносится чей – то голос:

- Адрес: улица Веснушкова дом 45, отдел полиции! Парень без сознания!

Следователь, которому передали эти бумаги, сидит на мягком кресле в своем кабинете и заварив кофе принимается читать эти самые бумаги, будучи в полной уверенности, что это бредни какого –нибудь наркомана или психа, а не разгадка, того самого порученного ему нераскрытого дело о убийстве, которое теперь пылится в архиве.

«В семь сорок я стоял около третьего цеха и вдыхая свежий, утренний воздух наслаждался рассветом, а морозный, декабрьский ветер игрался с мехом на капюшоне моей куртке. До окончания смены оставалось еще двадцать минут. За оставшееся время я мог бы выпить кружку чая в компании коллег или потратить это время на лёгкий завтрак, состоящий из греческого йогурта с горстью тёмного изюма, или немного подремать растянувшись на скамейке в раздевалке, но вместо этого я стою на улице, и порывы холодного ветра обжигают мои тонкие щеки и большие уши, но несмотря на это, я всё равно терпеливо жду её – Вику.
Она вышла из соседнего цеха и направилась в мою сторону. Белые кончики её черных, густых волос спадали на бесформенную синюю фуфайку, за которой скрывалось её красивое, упругое тело. В тонких, маленьких руках она держала зелёный, пластиковый планшет. Она работала кладовщиком и сейчас ей нужно было пересчитать мешки, которые находились в цеху, возле которого я поджидал её. Холодный ветер трепал её волосы и целовал её бледное лицо, отчего она постоянно зажмуривалась. Я специально выждал момент, когда ветер снова ударил ей в лицо и она зажмурилась, и быстро подошёл к ней вплотную. Её голова уткнулась в мою грудь.
- Ой прости… - раскрыла глаза и смутившись сказала она и сделав шаг назад, улыбнувшись сказала: – Привет.
- Привет – ответил я
Она уже собиралась зайти в цех, но я преградил ей путь.
- Подожди пожалуйста – сказал я
Она вопросительно взглянула на меня своими карими глазами.
— Вот угощайся – сказал я и протянул ей пакет с мандаринами
- Спасибо – улыбнувшись ответила она и взяла мандарины.
Когда она брала мандарины я коснулся её теплой и мягкой ладони, отчего по телу пробежали мурашки, а в груди разжегся огонь. Я открыл ей дверь, и она вошла в цех.
«Какие хорошие руки» - подумал я, но больше всего мне нравились её длинные черные волосы. Когда я вижу девушку, первое на что я обращаю внимание это волосы. Мне ужасно хотелось утонуть в её волосах, медленно гладить и вдыхать их запах, но есть одно но… Она не моя. Эта девчонка не моя. Её чудесные волосы, принадлежат не мне. Её тонкие, мягкие, бледные руки обнимают другого мерзавца, её тёмные губы никогда не коснутся моих, а глаза при виде меня не будут пылать огнём. Она любит другого человека, и я знаю кого.
Его звали Антон. Ему двадцать семь лет, он низкого роста, и у него небольшой, пивной живот. Он любил болтать и шутит, и делал это постоянно, благодаря чему и стал душой компании. Вероятно, именно так он и завладел Викой. Просто наседал ей на уши. Если ты не богат, и не красив, тебе остаётся только болтать. Болтать много, без умолку постоянно шутить только так ты добьешься успеха, причём везде. Рассказывай начальству о своих коллегах и вскоре ты сам станешь начальником. Говори девушкам комплименты, ведь они любят ушами и вскоре она станет твоей рабыней, готовой на всё что ты ей скажешь.
Но помимо шуток, Антон, ещё любил хорошенько поесть. Он ел постоянно и везде. Во время пятиминутных перекуров, когда кто – то ходил курить, сидел в телефоне и тп. Антон доставал из своей сумки термос с кофе и булочку с изюмом или шоколадку или что – нибудь ещё, что даёт быстрые углеводы (мне кажется, он даже не знал, что такое: «быстрые углеводы» ему просто нравились сладости) и ел. Ел он отвратительно – постоянно чавкал, а крошки от булок или кусочки шоколада, постоянно оказывались у него на губах и щеках, а также покрывали его одежду и оставались там до тех пор, пока кто – нибудь ему не скажет: « Эй дружище, отряхнись ты весь в крошках!» или « Антошка, что это у тебя за коричневое пятно на щеках!?». Только после этого он приводил себя в порядок, а когда он пил, то постоянно хлюпал. Ох Вика, как же ты выбрала его? Загадочное женское сердце, кто его поймёт!?
Девушки - странные люди. Порой им достаточно только взглянуть на тебя, и они тут же проникают в тайны твоей души и твоего сердца, а иной раз начинаешь им что – то рассказывать, абсолютно честно и ничего не скрывая, так они это так выкрутят и перекрутят, что тебе остаётся только удивляться и думать: «Как такое возможно?»

На первом этаже офиса, который располагался на территории нашего завода находилась бесплатная столовая, куда постоянно ходил Антон – он любил много поесть, особенно если это было бесплатно. Я уверен, что если бы столовая была платная, то Антон приносил бы шестьдесят процентов всей выручки столовой. Наверняка, он постоянно ел только для того, чтобы поддерживать своё красноречие и напускную любезность, ведь самый добрый и отзывчивый человек, это тот, который хорошенько заполнил свой желудок, ну или просто потрахался.
Когда я взял поднос и встал в очередь за своей порцией обеда, я заметил, как Антон сидит за своим столиком совершенно один и медленно водит ложкой по тарелке с супом, что для него было странно, так как обычно он обедал в компании Вики или кого – нибудь ещё и при этом ел всегда быстро, больше глотая еду, чем пережёвывая. Когда очередь дошла до меня я взял тарелку борща и гречку с котлетой, и уже направился к свободному столику чтобы пообедать в привычном для меня одиночестве, но проходя мимо Антона, я почувствовал на себе его взгляд и остановился возле его столика:
- Сегодня к тебе наконец – то можно подсесть? – спросил я
- Да – грустно ответил Антон и начал жевать, разделанную им на части котлету.
Мне было интересно узнать, где Вика, и поэтому я подсел к нему.
- А где Вика, вы же обедаете всегда вместе? – спросил я.
- Мы немного поссорились и видимо она решила сегодня не обедать, по крайней мере здесь – презрительно улыбаясь, ответил Антон.
В моих глазах появился огонек радости и надежды. Мне с большим трудом удалось сдержать улыбку.
«Наконец – то у меня появилась надежда, это мой шанс» - подумал я и сказал: - Ничего бывает.
- Ага. Перебесится и завтра снова будет шёлковой – сухо заметил он и положил в свой рот ещё один кусок котлеты.
От сказанных им слов я пришёл в ярость. Я крепко сжал в руке вилку и вогнал её в котлету, представляя, что это ладонь Антона, а вытекающий из котлеты жир – его кровь. Этот момент стал ключевым, именно тогда я и решил, что убью Антона. Раньше я думал, что он любит Вику, но этими словами он буквально признался, что не только не уважает её, но и презирает.
Дальше мы обедали молча. После того, как Антон пообедал, он направился взять десерт и чай.
— Вот чёрт – пробурчал он, когда вернулся обратно к столику со стаканом чая, но без десерта.
- Что случилось? – спросил я, делая вид будто бы мне интересно.
- Все пирожные разобрали. Неужели у них кончился хлеб, и они решили раздать всем пирожные?! Всем кроме меня! «Если у них нет хлеба, пусть едят пирожные» - кажется так сказала Мария – Антуанетта. – пошутил Антон и выдавил ещё одну мерзкую улыбку.
— Это высказывание не принадлежит ей – ответил я и протянул ему шоколадку.
- Спасибо – ответил Антон и принялся срывать фольгу с шоколада, а я решил поскорее уйти, у меня больше не было сил находиться с ним рядом.
- Эй! – раздался за моей спиной крик Антона – А ты не будешь?!
- Тебе нужнее! – крикнул я в ответ и ускорил свой шаг.
На следующий день у меня был выходной так что я решил съездить в город, чтобы развлечься. Я сходил в кино, а потом шатался по торговому центру, где случайно встретил Вику. Она была одна, чему я был очень рад.
«Значит они ещё не померились» - решил я.
- Привет Вика! – сказал я – Тоже решила развлечься?
- Да, а то дома одной скучно сидеть, вот и решила в город съездить – ответила Вика - Знаешь эта расслабляющая музыка, толпы людей, кафешки, всё это создает иллюзию что ты не одинока в этом мире, понимаешь?
Я смотрел в её карие глаза и сходил с ума. Для меня была безумна сама мысль, о том, что она считает себя одинокой только потому что она поссорилась с каким – то мерзавцем и то, что он заставил её плакать. Я представил картину, как она сидит одна в тёмной квартире и из её карих, размазанных тушью, глаз текут ручьи солёных слёз. В этот момент мне очень сильно захотелось обнять Вику.
- Что случилось, почему ты считаешь себя одинокой? Поссорилась с Андреем? – спросил я.
«Давай расскажи мне Вика, поделись со мной – умолял я её – Я всегда буду рядом с тобой и никогда не предам тебя»
- Да поссорились – сказала Вика и отвела взгляд в сторону.
Я коснулся её теплой ладони.
- Не плачь. Пойдём на улицу, прогуляемся.
- Пойдём – сказала она и быстрым движением вытерла скатившуюся с глаз слезу.
Мы гуляли по белому, покрытому снежным покрывалом снега, парку. На голых деревьях висели мигающие тёплым, жёлтым цветом огни гирлянд. Кроме нас в парке ещё были дети: те что были постарше - строили снежные крепости, прячась в которых обстреливали друг друга снежками, а маленькие дети занимались строительством снеговиков, постоянно, озираясь в страхе по сторонам, боясь что их снеговиков сломают или что в них самих прилетит снежок.
Мы молча шли по парку, я держал её за руку, а мою грудь охватило пламя любви – я был счастлив. Мы прошли мимо небольших, каменных статуй мальчишек, которые были одеты в комбинезоны и в большие шляпы, а в руках держали, покрытые снегом, каменные горшки, в которых летом появятся тюльпаны, и оказались в центре парка. Здесь у каменного фонтана, украшенного переливающимися цветными огнями гирлянды, играла группа уличных музыкантов. Музыкальные волны разлетелись по всему парку и полностью охватили его. Мы стояли и слушали музыку, а пушистый, белый снег ложился на наши плечи. Я медленно наклонился к её тёмным губам, но она отвела голову в сторону и сказала:
- Давай потанцуем?
- Давай.
Это был первый танец в моей жизни, но я не испугался. С ней я чувствовал себя расслабленно и спокойно, поэтому моё тело двигалось само собой. Мы кружились в танце, играла музыка, шёл снег и мне хотелось навечно остаться в этом светлом и теплом моменте моей жизни, но наступил вечер и пришло время прощаться. Она обняла меня, и я вдохнул запах её чудесных волос.
- Спасибо, ты мне сегодня очень помог. – сказала Вика и подарила мне свою улыбку.
- Мне с тобой было очень хорошо. – ответил я.
Потом я проводил её до такси, а сам пошёл шататься по улице.
«Сегодня мне не уснуть» - заметил я, почувствовав бешеный стук сердца в груди.

- Ну как дела у Вики? – тихо спросил Антон, положив руку на моё плечо, когда я при помощи измерительного «глаза» устанавливал ширину наружной оболочки силового, трехжильного кабеля.
- У Вики? А мне откуда знать. – как можно спокойнее, не отрываясь от «глаза» ответил я, а в голове закрутились мысли: «Почему он спрашивает у меня? Он что нас видел? Или может Вика ему рассказала?»
«Ладно успокойся – говорил я себе – Чего мне бояться? Драки? Пустяк. Я уже давно хочу разделаться с этим уродом. Лучше послушаю, что он ещё скажет.»
- Какой же ты наивный! – продолжил Антон, немного повысив голос, со своей гадкой улыбкой на лице – Неужели ты думаешь, будто бы я не вижу, что ты сохнешь по этой девчонке, а? Конечно: красивое и мягкое тело, упругая грудь, хороший зад, тебе же это нравится! Всем это нравится! Разве нужно что – то ещё!? Но твоя главная ошибка, в том, что ты искусственно ставишь её выше себя: считаешь её богиней или может ангелом, да? А затем ты пытаешься «дотянуться» до неё. Всё это бред, тебе просто нужно быть с ней на равных – она такой же человек, как и ты: она должна быть для тебя таким же обычным человеком, как кондуктор в троллейбусе или как продавщица в магазине, понимаешь? Она также, как и ты по утрам: ходит в туалет, чистит зубы, у неё тоже есть вредные привычки и недостатки, как и у всех людей. Ты ведёшь себя, как маленький мальчик, который впервые, через телескоп, увидел далёкую комету, и теперь сходит с ума от счастья и изумления. Конечно же его можно понять – большой светящийся шар, где – то в недосягаемом космосе, а он смог его увидеть, да ещё так близко. Знаешь почему он удивляется? Потому что он впервые именно впервые увидел комету. Для какого – нибудь астронома, который провел ни одну ночь наблюдая за кольцами Сатурна, далёкими синеватыми точками Урана и Нептуна или спутниками Марса (Фобос и Деймос) эта комета не представляет ничего интересного, для него это обыденность. Так и с девушками: тебе нужно как можно больше знакомиться с ними, а не бегать только за одной.
Я не знал, что ему ответить, да мне действительно нравилось тело Вики, это было глупо отрицать. Но я задавал себе вопрос: нравится ли мне в ней что- то ещё или нет? И не отвечал себе, возможно я боялся ответа, боялся правды.
- А сейчас ты «копаешься» в себе в надежде найти, что можно противопоставить моим словам, правда?! – засмеялся Антон. – Не ищи. Я прав. Знаешь, я мог бы и дальше наблюдать за твоими жалкими попытками заговорить с Викой и наслаждаться твоими подношениями, которыми ты одариваешь её, кстати мандарины были очень вкусными, спасибо. Да, не удивляйся она отдала их мне, так как она знает, что я их обожаю. В общем я мог бы и дальше наблюдать за этой комедией, но у меня есть сердце и поэтому я тебе говорю: не мучайся из – за этой кареглазой – она любит меня, а я ещё не наигрался с ней. Ещё год или два, а потом я выкину её на дорогу и мне не хотелось бы, чтобы ты губил свою молодость на этот высохший цветок. Ты молод, найди кого-нибудь ещё - тебе будет не сложно, только побольше холодности и пренебрежения, ну и неожиданных поступков тоже. К примеру, когда мы с Викой поругались – это я спровоцировал её на ссору вот и все, а за день до этого мы целый день провели вместе в любви и согласии, как тебе такой эмоциональный маятник?! Учись!
Закончив свой монолог, он поднялся и ушёл к своему рабочему месту, а я стал пытаться найти доводы и аргументы чтобы противопоставить их его словам, но меня не покидало постоянное чувство того, что он прав.
Всю оставшуюся смену он вел себя как в ни чем не бывало и был полностью погружён в работу: ходил смотреть за раскладкой кабеля на барабан, следил за уровнем пластиката в бункере, заполнял журнал выработки нормы, а я погруженный в сказанные им слова, совершенно выбился из рабочей колеи и мои дела шли из рук вон плохо: несколько раз мне приходилось останавливать рабочую линии из – за ошибки в маркировке кабеля, несколько раз в бункере кончался пластикат, из – за чего на барабан наматывалась голая жила. До окончания смены оставалось пол часа, и в это оставшееся время я, сидя на скамейке задавал себе вопросы: зачем он рассказал мне все это? Чего хотел добиться? Может быть всё это большая игра? Может быть он любит Вику, а во мне видит угрозу и таким образом, хочет, чтобы я отстал от неё? Да, наверное, так и есть.
В восемь часов вечера, кончилась смена и мы стали собираться домой. Я привел рабочее место в порядок и направился в душевую, но заметил, как Антон пошёл в туалет. Я немного подождал, вдруг кто-то еще решит туда зайти (мне не хотелось лишних свидетелей), но никто туда так и не вошел. В туалете было шесть кабинок. Я проверил первую – никого, дёрнул ручку второй – никого, открыл третью – пусто, двери четвертой и пятой кабинок были распахнуты – и там его тоже не было, оставалась только шестая. Я остановился возле последней – шестой кабинки и стал ждать. Прошло десять минут, а он так и не издал не единого звука.
«Не мог же он там испариться? - сказал я про себя – А может я схожу с ума, и здесь вообще никого нет?». Я уже собирался уйти, когда раздался плеск воды унитаза, а затем шуршание туалетной бумаги и смыв. Открылась дверь, и я увидел Антона.
- Тут полно других кабинок, не обязательно было ждать, когда я закончу. – сказал Антон и повернув рукоятку подачи воды, принялся мыть руки.
- Вика не будет твоей! – грозно сказал я и подошёл к нему.
- Успокойся, не нервничай – спокойно и с улыбкой на лице ответил Антон.
- Ты наврал по поводу Вики – дрожащим голосом сказал я и схватив его за плечо развернул лицом к себе, и тем же голосом продолжил: - Она любит меня, а ты специально всё это выдумал! Ты боишься, что она станет моей!
Он сбросил мою руку и сказал:
- Ты себя слышишь? О чём ты? Что я выдумал? А по поводу того, что она полюбит тебя – это глупости, у неё аллергия на собак. Так что будь спокоен пудель. – и рассмеявшись он направился к выходу.
Перед моим глазами пронеслись события последних дней: та утренняя встреча, беседа с Антоном, встреча с Викой и наш с ней танец. Потом я представил, как Антон рассказывает Вике о нашем с ним разговоре и меня охватила паника.
В тот момент, когда он взялся за ручку двери, я подбежал к нему и схватив за шею оторвал его от двери и кинул в кабинку. Приземлившись на опущенное сидение унитаза, он попытался встать, но несколько ударов ногой в лицо успокоили его. Моё тело дрожало, биение собственного сердца пугало меня, но я понимал, что выхода нет и нужно прикончить его. «Если начал что – то делать, делай это до конца» - пронеслось в голове, и я вошёл к нему в кабинку, заперев дверь на щеколду.
Его мягкие, жирные щеки сминались под ударами моих кулаков. Он пытался дать отпор, но когда он занёс кулак, я схватил его руку и выкрутил её так сильно, что тот закричал от боли, после чего я ударил его об белую крышку бочка унитаза, которая тут же стала красного цвета, а на голове Антона появилась большая дыра, извергающая потоки пульсирующей тёмной крови, которая заполнила всю кабинку, но мне было мало: я поднял сидение унитаза и положив на обод чаши унитаза его волосатые пальцы, резко ударил сидением об его пальцы. Я бил и каждый раз надеялся услышать его жалкий голос, но вместо этого слышал только хруст его разбухших пальцев, которые уже начинали темнеть. На последнем издыхании я схватил его за голову и окунул в унитаз. Не единого пузырька воздуха не появилось на поверхности воды. Антон был мёртв.
Закончив с Антоном, я тут же бросился к входной двери, желая как можно быстрее покинуть место преступления, но вспомнил про свои окровавленные руки. Я подошёл к зеркалу и обнаружил что мое бледное лицо тоже покрыто кровью. Включив воду, я окунул голову под струю холодной воды, а потом вымыл руки. Приведя себя в порядок, я быстрым шагом вышел из туалета и направился в раздевалку. Не переодеваясь, захватив только свою куртку и надев её поверх рабочей одежды я вышел из цеха и пошел на проходную. В очереди стояло всего два человека – делов на пять минут, но эти пять минут стали для меня целой вечностью. «Да, не это момент своей жизни я хотел растянуть» - подумал я и вспомнил о Вике. Обернувшись, я увидел её. Её карие глаза «бегали» по лицам людей, но никак не могли найти нужного ей человека. Пройдя проходную я решил подождать Вику.
Она вышла вся взволнованная, постоянно оглядываясь по сторонам.
- Ты не видел Антона? – спросила она у меня.
- Нет. – ответил я как можно спокойнее. – Послушай давай…
- Он не отвечает на мои звонки. Ты не знаешь, может он решил остаться на подработку, а? – взволнованно спросила она.
- Я не знаю! – крикнул я.
Она заморгала мокрыми глазами и заплакала.
- Постой! Я не хотел! – жалобно сказал я и попытался схватить её за руку.
Она оттолкнула меня и ушла прочь.
«Антон был прав – она не любит пуделей» - с грустью подумал я и почему – то улыбнулся.
В эту же ночь приехала полиция - кто – то из работников ночной смены обнаружил тело Антона, а на следующий день уже весь завод знал об убийстве. Когда Вика узнала о смерти Антона, она захотела увидеть его тело, и не смотря на уговоры подруг и начальства она все-таки добралась до него, после чего впала в истерику и её забрали в больницу, где я часто навещал её. В больнице она сильно похудела, её пушистые, длинные волосы, стали похожи на солому, а взгляд стал отчуждённым и стеклянным. Спустя месяц её отпустили домой и в тот же день она повесилась. Её бездыханное, болтающиеся тело, случайно обнаружила соседка.
Так и вышло, что я убил ангела, который теперь каждую ночь с петлёй на шее, является ко мне.»