Я ученик школы мурим

Солнце высоко в небе освещало земли. Под ним песок дюнами скатывался по направлению ветра.

Среди золотых дюнов возвышалась империя, окружённая оазисами. Великолепные дворцы украшали цветы семи драгоценностей.

Внутри дороги вели во все возможные комнаты дворца. Сады пополняли всевозможные виды цветов, что могли вынести кровожадные лучи света и тернистые ночи.

Империя, находящаяся на континенте «Великой пустыни» — империя Асмирия. Правящий падишах — Азария.

Среди великолепных цветов внутреннего сада многие любовались не самими растениями, а личным садом Падишаха. Наложницами.

В любом ином случае Падишах отрезал бы глаза столь наглому человеку. Но было исключение — один человек, в котором сам Падишах уверен на все сто.

Мархан Рахим Ал-Рашам, повелитель восточных земель.

[Мархан — владельцы провинций и городов, могут содержать небольшую армию]

Падишах расслабленно лежал, окружённый наложницами, что клали фрукты в рот и игриво прижимались к нему.

Сам Падишах был облачён в открытое одеяние из лёгких тканей. Женщины, окружающие его, были в открытых одеяниях и сверкающих золотых украшениях.

Падишах сузил глаза. Он наблюдал за своим вельможей, который бесстрастно отвечал пустым взглядом. Уголки губ Падишаха приподнялись, а голос стал сладким, словно мёд.

— Рахим, мой верный подданный. От твоего одинокого вида у меня на сердце словно муравьи, что съедают его изнутри.

Услышав голос Падишаха, Рахим вздрогнул. У него было плохое предчувствие.

— Не желаешь ли сократить мою печаль и присоединиться к нам? — закончив, он протянул руки. Несколько золотых украшений звякнули от его движений.

Женщины, что столь бесстыдно двигались, вдруг замерли. Они посмотрели друг на друга и оглянулись на мужчину, что бесстрастно сидел. Одна случайно скользнула взглядом и задержалась дольше положенного. Другая поправила волосы, будто невзначай. Третья чуть повернула корпус, чтобы быть к нему вполоборота.

Их можно было понять: перед ними сидел мужчина удивительной красоты. Имея иностранные корни, он сразу выделялся среди жителей Асмирии. Светлые волосы с белыми ресницами, медовая кожа и светло-сапфировые глаза — он был словно мираж посреди пустыни.

Заметив их энтузиазм, Падишах нахмурился. Он тоже внимательно следил за Рахимом. В отличие от женщин, он заметил едва сжимающиеся руки. Как и ожидал Падишах, Рахим ответил отказом.

Учащённое дыхание наложниц пришло в норму. «Неужели мои цветы так зарятся на чужие сады...» — слегка нахмурившись, подумал Азария. «Хорошо, что Рахим абсолютно беспристрастен к женщинам...» Вдруг Падишах вышел из раздумий, недовольно сощурившись. Мальчик, что стоял сзади Рахима, украдкой выглядывал.

Азария хмыкнул.

— Рахим Ал-Рашам, услышь же мой указ. В недавно основанную школу в землях Тяньшань я решил отправить пятого принца. Пусть наследник восточных земель сопроводит принца Халида ибн Шах-Зимана в этом испытании.

Рахим поклонился и тихо ответил:

— Солнце империи, что освещает Асмирию, твой подданный Рахим Ал-Рашам повинуется вашему указу.

Закончив, он резко повернулся и немедленно покинул покои Падишаха.

Мальчик, наблюдавший за уходящим мужчиной, сперва поклонился Падишаху и поспешил догнать уходящего.

Рахим, не оборачиваясь, сказал сыну:

— Радан, найди своего учителя и немедленно готовься. Сегодня вечером вы выступаете.

Радан вдруг тихо пробормотал что-то себе под нос. Рахим не услышал, что именно. Но спрашивать было поздно — мальчик уже ушёл.

Сам мужчина стиснул зубы. Запах хайвы, что витал в покоях Падишаха, пропитал его одежду. Этот дурман кружил голову людям. И больше всего его ненавидел Рахим, считая, что она отвлекает Падишаха от государственных дел. Но как мархан он ничего не мог с этим поделать. Ему оставалось лишь наблюдать.

Тем временем Радан бежал изо всех сил, направляясь к выходу из дворца. Прямо перед выходом стражи остановили его.

«Столько прихожу, а они до сих пор не могут запомнить меня», — подумал Радан, вытащив из пояса зимар. Стражники сразу отодвинулись. Тяжёлые ворота открылись, и Радан покинул дворец, пахнущий всевозможными цветами.

[Зимар — массивные золотые или каменные подвески, которые крепятся к поясу на шёлковых шнурах.]

Прямо за воротами стояла фигура. В отличие от ребёнка в белом одеянии, фигура была облачена во всё тёмное, даже закрыв лицо тканью.

— Учитель, учитель...! Отец велел готовиться. Вы были правы, Падишах решил присоединиться к идеям Тяньшэня, — мальчик подбежал к человеку. Закончив, он смотрел на учителя в ожидании.

Мужчина лишь махнул рукой и сел на рахлу. Радан поспешил за ним, и наконец рахла сдвинулась с места.

[Рахла — лёгкий экипаж на высоких тонких колёсах.]

— Учитель, мозг Падишаха сгнил от большого употребления хайвы? Если не это, то почему он согласился с идеей Тяньшэнцев? — голос Радана слегка понизился.

Мужчина промолчал.

Он смотрел на ожидающие глаза мальчика и тяжело вздохнул. Такими темпами этот мальчик доведёт всю землю востока своим острым языком...

— Неудивительно, вы просто не знаете, дворец просто впитал этот запах. Я поражаюсь, сколько золота потратили на хайву. Учитель, как думаете, до каких времён наша империя продержи... Ай!

Вдруг сияющего мальчика ударили по голове.

Мужчина с поражением смотрел на мальчика:

— Радан, остановись! Ты что, так желаешь встретиться со своими предками?! — он резко оглянулся в окошко. Мужчина реально переживал, чтобы Радан не закончил свою жизнь на плахе из-за длинного языка.

Он хотел ещё что-то сказать, но просто закрыл рот мальчику рукой. Наконец, убедившись, что Радан ничего не скажет, он расслабился и отвернулся.

Его взгляд устремился в окошко. За ним он наблюдал, как они проезжали мимо домов и людей. Наконец добрались до гостиницы.

Поскольку они были далеко от своих земель, пришлось остановиться в гостинице. Учитель велел рабам собрать вещи Радана.

Закончив сборами, мужчина остановился и медленно сказал:

— Радан, будь осторожен. Выживи три года в тех землях и вернись к родным краям.

Впервые столкнувшись с таким серьёзным учителем, Радан не посмел ослушаться. Он молча кивнул, сглатывая ком в горле.

Вскоре Радан покинул город. Множество рахл, выстроившись друг за другом, потянулись прочь.

Погода Великой пустыни была из крайности в крайность: днём очень жарко, ночью очень холодно. Чтобы быстро добраться до Центрального континента,

им пришлось бы, не останавливаясь, ехать три дня и три ночи.

Наконец экипаж добрался до порта.