Я всегда буду рядом с тобой

В этой книге ещё больше жестокости, чем в предыдущих. Вместе с тем увеличилось и количество сопряжённых метафор. Некоторые на поверхности, некоторые прячутся в желании остаться таинственными, но я совру, если скажу, что не хочу оказаться полностью понятым. Вкладывать ключик в руку не буду, но будто обязан приставить его к замку, а далее дело уже за тем, кто прочтёт сборник хотя бы до середины.

Сложно говорить о том, что именно подтолкнуло к созданию этой работы. Хотелось придумать лучшее в мире сравнение, самый глубокий литературный оборот. Всё ради того, чтоб родился азарт хоть немного заглянуть между строк, а там я оставил очень много. Бесконечные разговоры с самим собой, то самое пресловутое самокопание, которое не оставляло места обычной жизни. Всё свелось к этим словам и предложениям, над которыми витает незримый, а порой вполне отчётливый, наблюдатель. У него своё мнение, которое может сильно разниться с тем, что думает читатель. Тут и проявляется вечный спор с самим собой. Невозможность иначе воспринимать существование, кроме как крутиться от одной мысли к другой, подвигла формулировать идеи. И ведь нельзя их подавать как есть, так и самому неинтересно, обязательно хочется прыгнуть выше головы. Хотя бы своей.

И что там с жестокостью? Зачем так много? Думаю, мне хочется передать то навязчивое состояние, когда зубы скрипят, и выводить себя на диалог более не представляется доступным. Стремления сделать больно себе или другим нет, но организму плохо, его крутит и рвёт. Натянутые жилы трескаются, мне бы успеть напечатать текст. И вот бы ещё идея не ускользнула, подавляемая огромным грузом эмоций. Есть вполне чёткая потребность в определении той самой грани, когда литература может изменять форму, приобретать самые гнусные, казалось бы, образы, но при этом всё равно оставаться литературой. Сомнительной ли? Нет, однако уж точно не для каждого читателя. Я это всецело понимаю, поэтому предупреждаю ещё раз – впереди очень много крови, кишок, мяса и оголённых нервов. А где ещё искать потаённые смыслы, если не так глубоко в человеческом теле?

Аллюзии на депрессию изобрели задолго до меня. Пограничные состояния больше не считаются чем-то особенным в любой сфере искусства. Мне же осталось поменять формулу, использовать другую подачу, более рисковую, нежели раньше. Найти то, что заденет любого, даже если этот любой решит бросить книгу. Или же удалить её электронный вариант и незамедлительно очистить корзину от мерзости. Всё это можно понять, а ещё можно испытать себя. Я, как начинающий писатель, именно этого и хотел – проверить, насколько мерзко могу преподнести вполне привычные идеи, давно ставшие частью поп-культуры. Вижу в этом некую цель, заключается она в тренировке индустрии. Поэтому не знаю, до сих пор не придумал, как это можно сделать, кроме как через боль.

Не предлагаю окунуться в это всецело, однако допущение, что между, на первый взгляд, слишком детальным описанием физического насилия может спрятаться вполне человеческий и понятный образ, не кажется глупой затеей. Изменён лишь подход к повествованию, суть всегда прежняя, и в этом я разглядел прелесть такой литературы, пусть её и вполне вероятно окрестят альтернативной. Это даже в лучшем случае. Я к этому готов, помогла предыдущая книга с подобной формулой, собравшая по большей части негативные комментарии. Так хотя бы останусь честным перед собой, да и совесть чиста. Это главное, думаю, для каждого, кто сел писать книгу, о чём бы она ни была. Важно быть преданным себе и своему ремеслу. Всё остальное – дело времени и работы над материалом.

Желаю тем, кто случайно наткнётся на эту книгу, сил и терпения. Знаю, как всё выглядит, знаю, как написано. Сплошные провокации, еле укладывающиеся в нормы повествования и принятия для широкого читателя, но не могу иначе, и вот мы здесь. Вам заранее спасибо, что отважились, и удачи. Она понадобится в поиске сокровищ для вечно страждущей души. Самое интересное глупо оставлять на поверхности, и чтобы докопаться до сути придётся очень многое вынуть наружу, а нечто, оказавшееся не там, где должно, будет отчаянно смердеть, проситься обратно. Не дайте этому сразу спрятаться, пусть настоится, пусть даст пищу для дискуссии. Там и встретимся ещё раз, дабы обсудить, что это вообще было.