Я загадала не его!

Людей на Старом озере было видимо-невидимо. В водной глади отражалось чернильное небо, полное звёзд - хороший знак для праздника. Считай, прямо богам своё желание посылаешь. Юноша, стоящий в темноте, только ухмыльнулся. Про желания знали, кажется, все окрестные собаки. Это было красиво - молодые парни и девицы, их клятвы в вечной любви. Обещания друг другу.

Что останется от тех клятв на следующий день, месяц, год?.. А если именно ошибочную твою клятву услышат боги наверху?..

Ай-ай, как неловко вышло.

Магия купальской ночи - она особенная. Манит, чарует, завораживает, даруя флёр хмельного мёда. По берегам озера распускаются лунные цветы, воздух, раскалённый солнцем, медленно остывает, а с ветром играют домра и дудочка. Волшебное время. Легко увлечься и забыть обо всём.

О чесности. О верности. О словах, сказанных с таким горячим сердцем, что хотелось им поверить.

Он не поверил - и оказался прав. На купальских гуляниях его невеста вовсю целовалась с другим. Немного пьяная, одуревшая от запахов и свободы, она кружилась в танце с ведуном и млела от сладких слов. Парень опёрся на ствол мощного дуба, что укрывал его своей кроной. Лишь бы в кусты с ведуном не пошла - Хват не женится на залетевшей дурёхе. Но подружки Миланы были настороже, хмуро поглядывая в её сторону. Впрочем, без осуждения. Никому и в голову не пришло бы осуждать девицу.

Гулять с тем, кто водит мёртвых - то ещё испытание. Ни любви, ни тепла, ни молодецкой удали с него не взять. Одни лишь мертвяки вокруг, чудные народцы да погань всякая. Для нормальной цветущей девки такая судьба - тоска смертная.

Но у него была сила, перед которой склонялись даже высокие бояре. Сила, которая забрала нормальную жизнь, но сулила ему богатство и почёт. Да и он смирился. В конце концов, это она клялась, что труповодов можно любить.

- Пусть идёт с миром, - тихо произнёс парень в темноту, - не нужна мне её клятва. Если вы слышите, конечно, - он вновь скривился. Вряд ли они слышали. Нет им дела до простого холопа.

- Держи! - в грудь ему неожиданно пихнули клубок из цветов. Присмотревшись, парень разглядел в этом ужасе веночек. - Коли ты явился, будем следовать традиции! Скоро ворожейка объявит главное купальское гадание!

- Ты с какой могилы венок стащил?! - он не сдержался и принюхался - да нет, елью вроде не пахнет.

- Типун тебе на язык, труповод, - зафыркал Озар, его единственный приятель, - сестрёшка сплела вчера! Для нас обоих, между прочим! Но пока венки в школе лежали, пока я дотащил... Эх, надо было на солнце оставить - высохли бы и ладно. Ну ты силушкой его оживи!

- Своей?!

Но поразмыслив, он потянулся к венку. Высушенные цветы перестали цепляться друг за друга, застыли, словно покрытые инеем, и превратились наконец в венок. Парень покрутил его так и эдак - а неплохо получилось. Ему всегда нравились ароматные букеты-сухоцветы, которые развешивала бабушка по избе.

- Ну ты молодец! - одобрил Озар, подбрасывая свой оживший веночек. - Пойдём! Как говорит моя мамка: "мы все родились, чтоб испортить чью-то жизнь"! И труповод должен кому-нибудь выпасть! Миланку с Хватом видел?..

- Видел, - коротко ответил он, и приятель, даром, что отъявленный болтун, понимающе замолчал.

Не оборачиваться. Не слушать шептков. Не вестись на собственное имя, которое повторяют за спиной. Словно ты не среди людей на Старом озере, а в страшной бабушкиной сказке. Но даже у труповодов есть сердце. И сердце тянуло его, как влюблённого дятла, к чудному озеру со звёздами.

...Наутро все кумушки судачил, что разошлись венки по берегам, да только один на середину поплыл. Как ни старалась ведунка, не смогла его хозяину вернуть. Венок замер в центре озера, покачался на волнах и... ухнул в мутную воду.

Ох, не видать молодцу семьи да тепла, знамение ему выпало дурное. Сгинет, как пить дать, сгинет...