Яблоко раздора

Весь окружающий мир выгорел до оттенков свинца и охры. Грузовик, чьи годы исчислялись десятилетиями, двигался по дороге, похожей на вьющуюся ленту. Его шины, никогда не видавшие оптимального давления, методично перекатывались через углубления в полотне асфальта.

Внутри кузова, смонтированного из рифлёного алюминия, находились коробки с яблоками. Они представляли собой биологический контраст безжизненному ландшафту за бортами. Каждое яблоко аккуратно упаковано в индивидуальную амортизирующую ячейку, но система эта была устаревшей. Пластиковая решётка прогнулась в нескольких местах и дышала на ладан.

Грузовик «схватил» очередную кочку. Резкое подбрасывание и глухой удар, который корпус воспринял с усталой покорностью. Инерция, не погашенная изношенной подвеской, передалась грузу. Одно из яблок находившееся в повреждённой ячейке у самого края, совершило простое физическое действие: преодолело край борта и вывалилось наружу.

Яблоко упало на грунт и покатилось по склону, поросшему жёсткой, серо-зеленой травой. Её движение было серией коротких, прерывистых скачков, подчинявшихся гравитации и рельефу.

Путь этот прервала искусственная, металлическая линия. Колючая проволока, натянутая между бетонными столбами. Проволока была чистой, лишённой ржавчины. Перед ней, на столь же чистой стеле из тёмного полимера, находился знак. Углы его были острыми, буквы – геометрически точными:

«Запретная зона. Проход карается смертью».

Яблоко, совершив последний, короткий перекат, остановилось, мягко упёршись в металлическое основание знака...

*****

Мониторы бесили мерцанием. Перед глазами стоял фосфорный призрак схем, карт и потоков данных. Стандартная восьмичасовая смена на КПП «Север» была процессом медленного самоуничтожения сознания. Сержант Элиас Кэдмон отодвинулся от консоли. Его импланты в висках пульсировали тупой, знакомой болью — накопленный шум, который не мог быть отфильтрован.

Протокол предписывал оставаться на посту до полной смены оператора. Протокол был логичен как стена, ограждающая человеческую ненадёжность от безжалостной эффективности машин.

Но была и другая логика. Логика перегрева. Элиас встал. Его тело, затёкшее и одеревеневшее, просигналило протестом. Он проигнорировал его, как учили. Он проигнорировал и вопрошающий взгляд младшего капрала. Элиас направился к выходу, к гермозатвору, ведущему на внешний периметр. Нарушение. Незначительное и поэтому допустимое.

Воздух снаружи освежил прохладой. Он вдохнул. Его взгляд, расфокусированный, блуждал по знакомому пейзажу: выжженная земля, столбы, проволока.

Взгляд его остановился на яблоке. Неожиданная аномалия вызвала ступор.

У самого основания знака на территории врага лежал объект. Сферический. Рубиновый. Чужой в этой геометрии из серых тонов. Его разум, настроенный на распознавание угроз, мгновенно проанализировал: не мина, не устройство слежения. Просто фрукт.

Логика диктовала одно: доложить. Внести запись в журнал. Вызвать группу зачистки. Обезвредить биологическую угрозу неизвестного происхождения.

Но была и другая логика. Древняя. Он оглянулся. Никого.

Он подошёл к проволоке. Его движения были резкими, почти машинными. Он перелез через неё, не думая о последствиях, подчиняясь иному импульсу.

Теперь он стоял по ту сторону. В запретной зоне. Элиас наклонился и поднял яблоко. Вес её в ладони был неожиданно реальным. Тактильное ощущение, грубая фактура кожицы — все это было громче, чем тихий гул базы. Он протёр яблоко о грубую ткань своего мундира. Затем поднёс ко рту и надкусил.

Вкус был бомбическим. Взрыв сладости и кислотности, сока и плоти. Это была память о мире за пределами проволоки, о планете, которая не была разделена на секторы и зоны отчуждения.

Он стоял, жуя, и впервые за долгие месяцы не чувствовал фантомной боли в висках. Дисциплина отступила, шепча о долге и протоколе где-то далеко, на задворках сознания. На её месте, всего на мгновение, воцарилась простая, безмолвная человечность.

*****

Единица RX «Сокол» находилась на высоте ровно 312.4 метра, следуя предписанной патрульной траектории Tango-9. Скорость – 85 км/ч. Внешние сенсоры функционировали в номинальном режиме: оптический спектр, тепловой диапазон, лидарное сканирование. Поток данных был непрерывным и структурированным.

В 14:08:03 по стандартному времени произошло отклонение.

Тепловой контур. Антропоморфный. Расположение: 48 метра внутри Запретной Зоны Сектора G. Температура ядра: 36.7°C. Соответствие: биологическая форма жизни, тип «Человек». Анализ текстур униформы: 98.2% совпадение с параметрами сил противника.

Внимание сместилось на объект в верхней конечности субъекта. Оптический анализ: форма – сферическая. Диаметр: 7.8 см. Цветовой спектр: доминирование в красном диапазоне. Тепловая сигнатура: +1.2°C к температуре окружающей среды. Не соответствует ни одному стандартному образцу вооружения или оборудования в базе данных.

Начался процесс категоризации. Алгоритм взвешивал вероятности и разделил их на гипотезы:

Гипотеза A: Пищевой продукт. Совпадение с известными органическими структурами: 47%. Подтверждающие факторы: форма, цвет, тепловая инертность. Осложняющие факторы: местонахождение, контекст деятельности субъекта.

Гипотеза B: Замаскированное устройство. Вероятность: 53%. Подтверждающие факторы: неестественное расположение объекта, активное манипулирование со стороны субъекта в запретной зоне. Осложняющие факторы: отсутствие энергетической сигнатуры, металлических компонентов.

53% против 47%.

Разница составляла 6%. Это превышало порог неопределённости в 5%, установленный Протоколом Оценки Угроз.

Данные были достаточными. Преобладала Гипотеза B. RX «Сокол» продолжил патрулирование по траектории Tango-9. Его задача была выполнена. Он зафиксировал аномалию, проанализировал и классифицировал её в соответствии с заложенной логикой. Он не испытывал сомнений. Сомнения были параметром, не предусмотренным его конструкцией.

*****

Отчёт RX «Сокол» поступил в систему аналитического отдела. Он материализовался на терминале младшего лейтенанта Аргайла. Монитор отобразил лаконичные строки машинного заключения: «Инцидент. Уровень 2. Обнаружен субъект противника. Объект в руках: 53% вероятность устройства».

Аргайл замер. Его пальцы зависли над клавиатурой. Процедура предписывала перенаправить отчёт с пометкой «на верификацию». Но 53% — это был порог ответственности. Если он проигнорирует и это окажется реальной угрозой, его карьера превратится в пыль. Если он эскалирует — и это окажется ничем, его обвинят в паникёрстве. Но первое было необратимым. Второе — исправимым.

Страх, холодный и знакомый, сжал его горло. Он видел, что происходит с теми, кто «упускал угрозы». Их переводили на посты, в тишину архивов. В медленное забвение.

Его пальцы заскользили по клавиатуре. Он переписал строку «Объект в руках: 53% вероятность устройства» на утверждение, сконструированное для интерпретации: «Солдат противника проводит потенциальную активацию неизвестного устройства».

Слово «потенциальную» было его щитом. Оно указывало на возможность, а не на факт. Но в сочетании с «активацией» оно создавало образ действия, а не наблюдения. Отчёт был отправлен вверх по цепочке.

Оно попало на терминал майора Вердиана. Майор не имел времени на нюансы. Его отдел обрабатывал сотни сигналов. Мозг, отточенный годами службы, фильтровал информацию через сито приоритетов. Он увидел: «Солдат противника… проводит… активацию… устройства». Слово «потенциальную» его сознание, ищущее однозначности, отбросило как семантический шум. Оно размывало суть.

Он хмыкнул. Аналитический отдел как всегда, тянет с выводами. «Активация устройства» — это ясно. Если это активация, то уровень должен быть выше. Он действовал решительно. Его палец ткнул в интерфейс, повышая статус инцидента. Формулировка была автоматически очищена от неопределённостей для следующего уровня отчётности.

Новый статус загорелся в системе:

«Инцидент. Уровень 3».

Цепочка команд сработала безупречно. Она отфильтровала человеческую слабость — сомнение — и оставила лишь чистый сигнал действия. Организм готовился к ответу на угрозу, которая уже перестала быть потенциальной. Она стала фактом.

******

Генерал Аркадий Рэкхем рассматривал отчёт на своём терминале: «Инцидент. Уровень 3. Активация устройства».

В любой другой момент это вызвало бы стандартную, отточенную до автоматизма реакцию. Сейчас же его мозг, отшлифованный десятилетиями бюджетных комиссий и кадровых игр, проигнорировал непосредственную угрозу и выделил суть: Возможность.

Его база, «Вулкан», была стальным клинком, который точили годами. А теперь рукоять этого клинка рассыхалась от бездействия и недофинансирования. Последнее решение Совета Безопасности о перераспределении ресурсов в пользу новых подразделений отозвалось в его организме ощутимой потерей веса. Урезали фонды на модернизацию систем ПВО. Сократили лимит на тренировочные вылеты. Его влияние таяло, как лёд на солнечной стороне скалы.

Этот отчёт мог стать инструментом.

Он нажал на селектор связи. Его голос был ровным, лишённым драматизма.

– Оперативный дежурный. Генерал Рэкхем. На основании инцидента «Гольф-6-Альфа» ввожу для подразделений «Вулкан» режим «Повышенная готовность». Уведомите Генштаб. Запросите расширенный протокол сканирования границы по секторам G-5 до G-7.

Он откинулся в кресле. Где-то в недрах базы стали загораться новые индикаторы, перемещаться ресурсы, перестраиваться графики. Организм отвечал на команду мозга.

******

На орбите, в ледяной чистоте вакуума, спутник-шпион «Зрячий-12» зафиксировал аномалию: База «Вулкан», Сектор Орион.

14:32: Тепловые датчики регистрируют всплеск в энергосетях. Запуск резервных генераторов.

14:35: Оптические сенсоры фиксируют перемещение мобильных ракетных установок из гаражей в предписанные позиции рассредоточения.

14:37: Радиоэлектронное сканирование выявляет резкий рост объёма шифрованного трафика между «Вулканом» и Центральным Командованием противника.

Поток сырых данных устремился вниз, на приёмную станцию «Цитадели». Оператор капитан Грин получил уведомление системы и прогнал данные через стандартные фильтры. Вердикт: «Активность противника. Уровень: Повышенный».

ИИ «Хранитель» обработал данные с «Зрячего-12» и пришёл к выводам что: противник запустил генераторы для подготовки к высокоэнергетическим операциям. А также переместил ракетные установки для приведения стратегических сил в боевую готовность.

Алгоритм «Хранителя» взвесил вероятности. Вероятность подготовки к внезапному нападению: 92.7%. Превентивный удар с его стороны был единственным логическим выводом, минимизирующим потери. Сработал протокол «Копьё» – принцип превентивной доктрины разработанный веками ранее.

******

Генерал Рэкхем изучал очередной отчёт о перемещении техники. На его экране всплыло новое, срочное сообщение от системы ПВО.

«Обнаружено: повышение боевой готовности базы «Цитадель». Активированы системы ПВО. Перемещение авиации на дежурные позиции.»

Рэкхем почувствовал, как холодная логика ситуации смыкается вокруг него. Его расчётный, циничный манёвр был мгновенно распознан и зеркально отражён. Противник готовится ударить, потому что видит, что готовится он.

Два командных центра, разделённые сотнями километров и стеной взаимного недоверия, теперь двигались в идеальной синхронности. Один шаг влечёт за собой другой. Эскалация питала саму себя. Они не обменивались угрозами. Они обменивались логическими выводами. И эти выводы были идентичны.

Генерал Рэкхем отдал следующую команду, предписанную протоколом.

– Привести силы в состояние «Готовность Альфа». Рассредоточить ключевой персонал по убежищам.

Он все ещё верил, что управляет ситуацией. Но ситуацией управляла система, частью которой он был. Два организма, два сердца, начали биться в одном, ускоряющемся ритме.

******

Связь установилась с задержкой в две секунды. Эфир был густым от шифровального шума.

– Вы совершили неспровоцированную эскалацию в приграничном секторе, – голос Президента Орсона был лишён тембра, выровнен компрессором. – Развёртывание ударных групп является прямым нарушением договора.

На экране, в овале кодированного видео, лицо его визави, Президента Тейлора было маской холодной ярости.

– Ваше заявление – образец лицемерия. Мы фиксируем активацию диверсионных устройств у нашей границы. Наши действия – это предписанная ответная мера на вашу провокацию. Вы первыми привели механизм в движение.

– Диверсионные устройства? – Президент Орсон позволил себе короткий, сухой звук, не являвшийся смехом. – У вас нет доказательств. У нас есть записи спутников. Это вы готовите почву для нападения.

– Наблюдение – наше суверенное право. Агрессивные перемещения ваших ракетных войск – это факт. Вы демонстрируете намерение, а мы на него отвечаем. Соблюдайте протокол, отведите войска к точкам постоянной дислокации.

– Отвести войска? После того как вы привели свою авиацию в полную боевую готовность? Это было бы актом национального самоубийства. Вы требуете капитуляции под предлогом деэскалации.

Слова были тяжёлыми. Они не несли смысла. «Нарушили протокол». «Совершили провокацию». Язык превратился в ритуал, в симметричный обмен юридически выверенными угрозами. Они говорили о последствиях, не касаясь причины. Они спорили о том, кто первый отошёл от правил, забыв, что сами правила были написаны для мира, которого уже не существовало.

– Ваша позиция не оставляет нам выбора, – сказал Тейлор, и его голос впервые дрогнул, но не от страха, а от гнева. – Мы будем действовать в соответствии с нашими национальными интересами.

– И мы – в соответствии с нашими, – парировал Орсон. – Ответственность за дальнейшие последствия ляжет исключительно на вашу сторону.

Связь прервалась с протяжным шипением нарастающей перегрузки. Каналы были переполнены трафиком военных команд, заглушавших последние попытки диалога.

Ритуальная часть конфликта была исчерпана. Оставалась лишь её механика.

*****

Тишина стала обманчивой. Два разведчика. «Сокол» и «Тень» встретились в воздухе. Они несли стандартный патруль, но волею случая по сходящимся курсам.

«Сокол» получил микросбой в системе позиционирования. Наносекундный импульс и ошибку вектора в 0.5 метра.

«Тень» следовал своему алгоритму. Уклонение не требовалось.

Столкновение. Скрежет. Треск композитов.

«Сокол» отбросило. Он потерял стабилизатор и вошёл в штопор.

Данные с его сенсоров превратились в хаотичный поток.

«Тень» передал краткий сигнал. «Столкновение. Потеря управления».

Затем его сигнал исчез.

На КПП «Вулкан» оператор увидел это.

Два сигнала. Два разведчика. Один – их. Другой – врага.

Оба пропали с радаров в одной точке.

Он крикнул:

– Столкновение в воздухе! Сектор G-6! Потеря двух единиц!

Комната замерла на секунду.

Потом все началось.

Генерал Рэкхем получил данные.

Его мозг отказался рассматривать «аварию». Мозг был настроен на «атаку».

Логика была проста. Вражеский дрон пошел на таран. Цель – вывести из строя их разведку. Ослепить их. Это прелюдия перед полномасштабной войной.

– Началось, – сказал он голосом, лишённым тембра. – Рассредоточение ядерных сил. Немедленно.

Сирены завыли. Глухие, пронзительные.

По всему периметру базы стальные двери ушли в стены с тяжёлым стуком.

Подземные ангары открылись.

Мобильные установки с грузом смерти начали выдвигаться на заранее подготовленные позиции.

Начался хаос, но структурированный и запрограммированный.

Ответный протокол с «Цитадели» пришёл через 47 секунд.

Их собственное рассредоточение.

Цепь была замкнута.

Точка невозврата пройдена.

Виноватых искать было уже поздно...

Все готовились нанести удар.

*****

Элиас Кэдмон сидел в кресле оператора. Его ладони лежали на холодном полимере стола, повторяя его контуры.

Система выдала предупреждение. Алый символ на чёрном экране:

Обнаружен старт. Класс: Мбр. Количество: 12. Время до попадания: 11 минут 47 секунд.

Протокол был ясен. Ответный удар. Гарантированное возмездие. Его пальцы сомкнулись на ключе. Рука мертвеца. Металл был ледяным.

Он вспомнил вкус утреннего яблока. Взрыв сладости. Сок, наполняющий рот. Шероховатость кожицы на языке. Яркость, затмевающая все серое. И огрызок, который он кинул куда-то в кусты.

Затем лицо матери, склонившейся над ним. Солнце в листве. Зелёная трава. Тишина, не нарушаемая гулом генераторов.

Он посмотрел на экран. Двенадцать стремительных точек. Несущих смерть ему, этой базе, миру за проволокой.

Он вспомнил вкус. Последний вкус жизни.

И повернул ключ.

******

14:51:03. Запуск с позиций мобильных комплексов. Количество единиц: 24. Расчётное время подлёта: от 7 до 12 минут.

14:52:18. Автоматическая активация протокола «Возмездие».

14:53:01. Запуск с шахтных установок «Цитадели». Количество единиц: 18.

14:58:17. Первое подтверждённое попадание.

14:59:02. Тепловое излучение инициировало вторичные детонации складов ГСМ.

15:01:44. Попадание в городище «Поселение-3». Население: 17 402 человека.

15:07:31. Система контроля «Вулкана» передала последний пакет данных: автономные системы охлаждения шахт 9 и 11 выведены из строя.

15:12:55. Система контроля «Цитадели» прекратила обмен данными.

Дальше сообщения перестали поступать.

Эпилог

Среди монументального небытия, у подножия оплывшей стальной балки, нарушив слой пепла, пробился росток.

Его стебель был призрачно-белым, почти прозрачным, пронизанным тонкими фиолетовыми жилками. Листья, узкие и кожистые, тянулись к рассеянному свету серого солнца, питаясь не фотосинтезом, а иным, глубинным радиационным гулом планеты.

Это был проросток яблони. Он тянулся к небу потому что такова была его природа. Жизнь нашла способ. Новая жизнь. Для иного мира. Только теперь этот мир никто не мог надкусить...