Яблоневый сад

Всех краше девушек в селе прекрасная Катрин!

Во всей Нормандии милей не сыщется картин.

Свежа, как роза на кусте, как майский день светла —

Румянец, золото волос, лилейный цвет чела.

Грудь — наливные яблочки, с фиалками корсаж,

Как солнышко сияет всем улыбка синих глаз.

Её жених, красавец Жан, не смотрит на других.

Она, конечно, госпожа, ему же — роль слуги.

Не даст он должности своей за титул короля,

Но по весне ему отъезд дела семьи сулят.

Давно в Испании родню пора им навестить,

Там болен дядя, и, увы, от долга не уйти.

А здесь, в Нормандии, сады в апреле все в цвету!

Ну как расстаться молодым? Что в край снегов и стуж

Он уезжает от неё. Их жаркий поцелуй

Его в дороге будет греть, как солнца редкий луч.

Качели старые в саду, их яблоня и пруд,

В буфете сладости в меду, теперь, скучая, ждут.

И вот уж август на дворе. К Катрин вернулся Жан.

— О, как ты сильно загорел!.. И сразу возмужал!..

Привёз он вести для отца, что дядя жив-здоров.

Лишь похудел слегка с лица. Прогнал всех докторов.

И поднял на ноги его племянника приезд,

Средь местных дев он сразу стал искать ему невест.

Но хоть испанки хороши, но сердцу ни одна

Не приглянулась. Здесь, в глуши, живёт его жена!

Он из Мадрида ей привёз игрушку знатных дам —

Изящней вещи и пестрей не в силах ум создать.

Столичной модницы каприз, защита в духоту

(И по лицу им можно бить!) Стыдливость как к щиту

К нему прибегнет всякий раз, увидев дерзкий взгляд —

Пустяк, конечно, но ничто без веера наряд!

Катрин взяла, и вдруг, смеясь, бежала от него.

Её он только у гумна поймал едва живой.

Вся задыхаясь на бегу от смеха, от любви,

Могла ль ты жару этих губ суровость вдруг явить?

Осада, натиск, миг борьбы — и сдача, наконец!..

Как стали руки вдруг слабы... Ах, в мире нет сильней

И нет вернее ничего, чем губ мужских мольба...

Порою нем тот разговор, но решена судьба.

Средь бела дня... Но тихо всё... Нет ни души вокруг...

О, разум, ты в седле ещё, но выпустил из рук

Поводья воли... И порог переступил один,

Не отрывая губ, второй переступил за ним...

Едва спина коснулась шкур, расстёгнут был корсаж...

И перед алчущим, как сад, цветущая краса...

Он стал ей груди целовать, и влажным языком

Бутоны твёрдые ласкал прелестнейших сосков.

Она издала тихий стон, и тотчас же в ответ

Тот набухающий росток поднялся и окреп.

Где взять слова, чтоб описать случившееся там?

Коль страсть прозрачна как роса, то чаша с ней чиста.

Любовь нежнее лепестков раскрытого цветка,

Острее жала, что вошло, желанней родника

Для опалённых зноем губ... Ту жажду утолив,

Они в молчанье через сад в лучах закатных шли,

Как вдруг Катрин, взглянув наверх, сорвала зрелый плод,

Вручив любимому — и весь он вспыхнул здесь без слов.

Ту радость злу не отравить, и целых восемь дней,

Как сладкий дар её любви, лежало на окне

Струя прохладу словно свет и спелостью дыша,

Простое яблоко с ветвей — Нормандии душа!