Ядерная оттепель. Том 2.

«Придётся остаться и взяться за подвиги снова», – подумал я, всё ещё стоя на коленях у заваренного люка. Хотя, блин, какие подвиги?! Из меня герой как промокашка из кое-чего...

В отчаянной надежде я стал ползать вокруг люка и ощупывать по кругу место сварки, словно думал обнаружить какую-нибудь подсказку и тайную кнопку, чтоб дверца открылась – конечно же, тщетно... И вдруг сзади услыхал:

– Ребята, вон он!

– Тысяча значков!!!

– Ложись! – Раздался тут же голос Вали.

Он мгновенно перешёл в звук автоматных очередей. Лечь я не успел: так как дебил и простоял в коленно-локтевой позе все те несколько секунд, что не прекратилась стрельба. Только когда услышал грохот падающих на землю тел, попытался прижаться поближе к люку, но было поздно.

– Всё, вставай, – сказала Валя.

– Мы их положили, – подтвердила её сестра.

– Кого «их»? – Спросил глупо я.

– Сейчас выясним.

Поднимаясь на ноги, я думал, на кого сейчас похож: на Ваньку с его армией из женщин или просто на придурка. А когда наконец отряхнулся, и мы подошли к телам поверженных врагов, чтобы их обследовать, девчонки присвистнули:

– Ты глянь, да это ж люди Космослава! – Сказала Галя.

– Они самые. Вот этого прям рожа мне запомнилась. Он журнал листал с похабными картинками, когда я Космослава у мировичей видала последний раз, – согласилась с ней Валентина.

– И ко мне недавно приходил, – с ненавистью добавила вчерашняя рабыня.

– Да ну? Прям он самый?..

– Вот это мы влипли, – сказал я, что думал.

– А что тут такого? С великим князем за сварочный аппарат драться ты ведь и без того собирался. К тому же, как мы поняли из их слов, они ищут тебя ради той награды, которую объявили по радио. Так что война так и так уж была начата, – равнодушно отметила Валя.

– Влипли или нет, а добыча с этих придурков должна быть качественная, – добавила Галя, уже снимая с одного из дружинников ценную покрышечную куртку.

Кроме двух такого рода курток – правда, насквозь пробитых, но по мнению девушек, пригодных для починки, – мы взяли ещё два автомата, которыми братки по счастливой случайности не успели воспользоваться, три комсомольских значка, пару папирос и ещё какую-то штуку, похожую на гранату.

– Это светошумовая, – сказала Галя. – Теперь я уверена, был у меня этот тип, похвалялся своей игрушкой. Зачем-то рассказывал, что она делает: видимо, среди его дружков в дружине князя желающих слушать про его цацки особо не было...

– Если светошумовая, то она, наверное, особо и не нужна нам, – сказал я.

– С чего это? Всё пригодится, – ответила Галя. – Попугать кого – тоже полезное дело.

– А у меня уже есть выдающаяся идея, как мы её применим! – Сказала Валя. – Светошумовой бабах около входа на «Кировскую» будет отличным прологом к появлению Гагарина! Космонавты наружу повылезут, тут как раз дым разойдётся, а он, их кумир, тут как тут!

– Опять ты про Гагарина, – напрягся я. – Ну хватит уже всякое выдумывать-то! Не похож я вовсе даже на него!

– Похож-похож! Считай, что это знак! Сам бог или как его там нам послал эту штуку, чтобы устроить второе пришествие космонавтам!

– То-то они обрадуются, – проговорила с печальной иронией Галя.

– Тем более, что еды у нас почти не осталось, и к какому-нибудь племени прибиться необходимо, – принялась развивать Валентина.

Я хотел было сказать, что обманывать верующих людей это нехорошо и что есть наверняка другие способы прокормиться, но девчонки перебили: надо было брать добычу и уматывать, пока тут, не дай бог, не появились новые дружинники Космослава. Тащить открыто куртки и оружие через полгорода было опасно: если бы мы попались на глаза княжеским людям со всем этим добром, то фактически признались бы в убийстве. Поэтому решили подыскать пустую квартиру в ближайшем доме. Прямо над «Изотопами» обнаружилась одна в приемлемом состоянии, даже с парой не сгнивших матрасов. Я остался внутри, караулить её и лут, а девчонки помчались на прежнюю нашу базу – взять остатки еды и другие ценности.

***

Поздним вечером того же дня мы втроём в своём новом пристанище перекусывали последними крохами от того, что Валя предусмотрительно захватила, убегая от мировичей. Я всё думал о том, что, не будь у какого-то придурка сварочного аппарата, сейчас был бы уже дома, залипал бы в телефоне, лежал бы на родной коечке и с наслаждением пересматривал сообщения в соцсети, накопившиеся на неделю моего отсутствия. Потом пришли мысли о том, что, если бы не сегодняшняя перестрелка с дружиною Космослава, можно было бы просто вернуться к мировичам: Ваньку-то ведь мы, как оказалось, не убили, а за спасение Гали Анатолий Степанович, может быть, даже и наградил бы... Что делать теперь, было неясно совершенно.

– Может быть, вернёмся и поищем дяди-Яшины запасы? – Спросила Галя. – У него там по-любому было навалом всякой еды.

– Бесполезно, – вздохнул я. – Женщины, которые ушли с Ванькой, унесли всё с собой. Предлагаю пошариться по квартирам: это ведь, как я понял, основная экономическая деятельность в вашем мире?

– Легко сказать: пошариться! – Отозвалась Валентина. – Мы ведь даже не знаем, какому племени принадлежат дома в этом районе. Может оказаться, что это далеко не такие слабые ребята, как рижичи... Стандартных ключей у нас нет. В тех квартирах, что были открыты, какие-то остатки еды или ценные вещи можно обнаружить только чудом.

– А не открытых и не обысканных, говорят, остаётся уже меньше десятой части, – поддержала её сестра. – Один посетитель сказал мне, что скоро должна быть большая война за ресурсы... Если, конечно, человечество не вспомнит, как устраивать заводы и всё такое.

– В общем, выходит, другого выбора, кроме как прибиться к космонавтам у нас нет, – сказала Валя.

– Да фу-ты ну-ты! Вот дались вам эти космонавты! Не хочу я притворяться другой личностью! И племён что ли мало? Почему бы не к стилягам, например?

Всё, что я слышал о стилягях в прошлой жизни, рисовало их милейшими ребятами, которые страдали от свинцовой советской власти за невинные увлечения нарядной одеждой и модной музыкой. К тому же слушатели американской эстрады казались мне более, скажем так, классово близкими, чем слушатели эстрады советской и ловители валокординовых галлюцинаций.

– Скажешь тоже! Они злые! – Хором отозвались девушки.

– Да это наверняка просто предрассудок!

– Ха-ха! Ну как же!

– Навязанный совком стереотип, не сомневаюсь! Я даже знаю, откуда пошла легенда про их танцы на костях!

Мы пропрепирались, девчонок я ожидаемо не убедил, поэтому отбросил предложение про стиляг и предложил:

– Тогда к высотникам?

– Смеёшься? Они же считают себя потомками индустриальных домостроителей – аристократами своего рода! Чужих не берут!

– Может, к лирикам?

– А ты, что, стихи пишешь?

– Могу накропать, если надо...

– Там надо не накропать, а писать каждый день. Да хорошие! Иначе заклюют! У них же социальная иерархия построена исходя из сочинительских талантов, – сказала Валя.

– Нет-нет, – сказала Галя. – Ты всё путаешь! Писать слишком талантливо там тоже не положено. Если лучше князя вдруг напишешь, то уж мало не покажется. Надо так: не слишком плохо и не слишком хорошо чтоб. Как бы в рамках.

– Я один раз бабушке на юбилей поздравление сочинил, – продолжал я настаивать. – И вполне себе в рамках, и всем оно вроде понравилось. Может, на неделю во мне хватит вдохновения... За это время мы у них подкормимся, да что-нибудь придумаем другое.

– О, не всё так просто! У лириков самое трудное, знаешь что? Надо ведь не только писать самому, но и каждый день выслушивать сочинения соплеменников! Высказывать по ним умные мысли, витиеватые похвалы... Угадывать, что хотел сказать автор... И критиковать работы вышестоящих никак нельзя!

Это и вправду звучало ужасно. Я сдался:

– А если к нормальщикам? Понимаю, они чокнутые, но всего-то если сделать вид, что принимаешь их псевдонаучные теории... Ненадолго!

– Но они же против женщин. Ты-то можешь...

– Ой, конечно! Забыл. Нет, без вас не пойду к ним. А вот спутники...

– Они же просто нищие! У нас-то хоть автоматы и куртки, а у тех только троллейбус! Голытьба. К ним идти бесполезно.

– Я слышал, что есть ещё диссиденты...

– Ох, про этих и не начинай!

Я перебрал ещё несколько племён, названия которых мне помнились. В самом деле выходило без вариантов: все либо не принимали чужих, либо были похожи на тоталитарную секту, либо требовали выполнить немыслимые условия. Значит, и правда я должен был притвориться Гагариным, чтобы в дальнейшем рассчитывать на ломоть кукурузного хлеба, своды станции метро над головой и право мародёрить оставшиеся дома... Ладно, может, это и не худшая перспектива. В конце концов, не выгорит – убежим. А выгорит – князем ведь стану! Даже, выходит, людей осчастливлю! Благодаря мне они дождутся того, чего иначе не дождаться никогда в жизни...

– Ладно, может, вы и правы, – протянул я. – Но нельзя же заявиться к космонавтам просто так, с бухты-барахты. Надо плотно подготовиться. Обставить всё красиво, чтоб поверили.

– Гранатой жахнем и поверят, – заявила Валя. – Можно, конечно, еще рядом мусора всякого навалить: типа это обломки ракеты.

– Вот! Надо обдумать. Чтобы точно прокатило. Что за мусор, как он будет выглядеть... Может, там игрушечную ракету с детской площадки для убедительности использовать?

– Её ещё с места бы сдвинуть!

– Вот надо найти и попробовать! Может быть, раздобыть для этого инструменты, – понёс я дальше, с удивлением ловя себя на том, как бодро полетела моя мысль в нужную сторону. – А ещё Гагарин должен быть одет по-космонавтски, не как я. Нужен оранжевый комбинезон, тяжёлые военные ботинки, а в идеале – ещё что-то типа шлема... Или белую шапку-подшлемник на крайний случай.

– Ну, комбез можно сшить. Только надо иметь, из чего.

– Какие-нибудь шторы оранжевые сойдут, наверно...

– Может, тогда попытаемся отыскать их в какой-нибудь из квартир? – Предложил я очевидное. – Заодно вдруг посчастливится, еды найдём...