Ягодный джем

Сегодняшняя ночь особенно жаркая, несмотря на беззвёздное небо в расцвете тёмной синевы. Едва чёрные тучи лениво скользили над головами спешащих прохожих, пока Фёдор смотрел на бегунов через окно своей комнаты — вот ныркнула в его дом утончённая незнакомка, чьи жемчужного цвета волосы спадали до чуть ниже лопаток. Поднявшись на его этаж, она, по пути встряхивая чёрную юбку до колен, запыхалась — её небольшого размера грудь вздымалась и опускалась так, будто она пробежала целый марафон по пути сюда.

Раздался звонок в дверь. Достоевский покосился на стол, где стояла рюмка коньяка «Джек Дэниелс», два бокала, пять черничных мотти и фруктовый салат из ананаса и бананов со взбитыми сливками.

Посмотрев в глазок, Фёдор чуть ли не нетерпеливым рывком открыл дверь. Хрупкая и сто шестидесяти сантиметров ростом девушка переводила дух, держа на плече чёрную сумку. Типичный офисный планктон с виду, если бы не чересчур молодое лицо.

— Прошу прощения, я чуть не опоздала! — она заправила жемчужную прядь за правое ухо, покраснев. Проследив за её упавшим взглядом, Фёдор сдержался от желания схватить её за запястье и грубо потащить в постель: нюдовый макияж и ровная осанка настолько очаровали его, что он лишь слегка улыбнулся.

— Всё в порядке. Проходите, — вежливо и с наигранным теплом произнёс Достоевский, пропустив девушку внутрь. Он запер дверь в момент, когда девушка приложила к сердцу кулак и осторожно огляделась по сторонам, — Как Вы себя чувствуете?

Девушка спешно сняла обувь, виновато посмотрев Фёдору в глаза.

— Д-да… Я в порядке. Спасибо за вопрос, — она рассмотрела чёрную футболку и спортивные брюки, невольно приковав взгляд ниже пояса, — если хотите, я помогу Вам раздеться.

— Благодарю. Но сперва, я хотел бы угостить Вас коньяком, который я привёз из своей страны, — Фёдор нежно поцеловал правую ладонь девушки, покорно склонившись перед ней, — прошу, садитесь за стол. Если закусок будет недостаточно, я могу заказать еду из ресторана.

Девушка посмотрела на коньяк, мотти и фруктовый салат.

— Ох, Вы очень добры! Но мне многого не надо, чтобы выполнить... — она была очарована поднимающимися к её локтю поцелуями, — Свою… Работу.

— Прошу Вас, назовите Ваше имя. И давайте общаться друг с другом на ты, — Достоевский прильнул сухими губами к её запястью, пробуя аромат нежного винограда с пломбиром, — Зовите меня просто Фёдор. Будем знакомы. И я искренне надеюсь однажды встретить Вас вновь.

— Савада Эмико. Можно просто Эмико, — Эмико чуть прикусила нижнюю губу, сдерживая визг счастья, — Мы ещё всерьёз не начали, а Вы, Фёдор, уже хотите новой встречи со мной?

— Почему нет? Вы до того очаровательны, Эмико, что я хотел бы пригласить Вас на танец. Скажите, танцевать Вы умеете? — Фёдор выпрямился, направившись к шкафу, — Если Вы не против составить мне компанию, впредь я не должен представать перед Вами в столь неопрятном виде.

— Обычно, я танцую и пою с подругами. Но если выбирать парный танец, я чувствую себя как в сказке, слушая DJ OKAWARI. Слышали о таком? — Савада мило улыбнулась, когда Фёдор открыл шкаф и взял оттуда белую рубашку, офисные тёмно-серые брюки и чёрный галстук, — эта группа почти копирует Чайковского, но старается делать мелодии более отчётливыми и эмоциональными. Если выбирать что-то из этой группы для парного танца, я бы отдала предпочтение Brown Eyes.

— Так Вы хорошо разговариваете на английском. Похвально, — закрыв шкаф, он направился в ванную, — дайте мне время. Можете выпить коньяк, пока я переодеваюсь.

— Спасибо! Но я Вас подожду, чтобы разделить с Вами трапезу, — Эмико прижала ноги друг к дружке, согнув колени и направив их влево, — к слову, душ принимать будете?

— Могу принять его ещё раз, если Вас что-то не устраивает, — Фёдор внимательно посмотрел на красное лицо гостьи.

— Гарантируете ли Вы безопасность? — Савада пришла в себя.

— Да. Можете не волноваться, Эмико. Я вызвал Вас, потому что хочу с кем-нибудь хорошо провести время… И это не всегда значит половая жизнь, — Достоевский зашёл в ванную, заперевшись.

— Но у меня так много вопросов к Вам, как к иностранцу… — Эмико притянулась к правее лежащей сумке, выудив одну из больших тетрадей с чашкой кофе на изысканной белой салфетке, в качестве обложки, — Если получится, я возьму у Вас автограф для своего журналисткого проекта.

Осмотрев белые стены, бежевый линолеум, и не менее белоснежный гарнитур, Савада обратила внимание на лежащий за диваном деловой портфель. Сев на этот самый диван, она, заметив что он не закрыт, выставила указательный палец — маленькие вещи глухо ударялись от ткань, друг об дружку и о более крупные вещи, пытаясь найти выход наружу. Побледнев от царившейся тишины, Эмико горе с пополам смогла притянуть к себе именную серебристую ручку, но не взяв её.

— Выглядит дорого… — Эмико поспешила взять из своей сумки пять слоев сухих салфеток и положить ручку на место.

— Эмико, что Вы ищете в моем портфеле? — снисходительно улыбнулся Фёдор, застав Эмико над его вещью.

Сглотнув и округлив глаза, она, едва не трясясь от чистого ужаса, посмотрела на переодевшегося Фёдора. Его улыбка было ничем иным, чем воплощением предупреждения «зря ты это сделала» — Савада мысленно вскочила с места и бросилась прочь, умом оставаясь на месте. Было необходимо срочно придумать причину, чтобы ещё больше не разозлить человека, по слухам более или менее связаного с Гильдией.

— У Вас… Ручка… Выпала… Я её подобрала, — она сглотнула, выпрямившись и отойдя от его портфеля на два шага, — пожалуйста, простите…

— Разве? Мне казалось, я хорошо прибрался до Вашего прихода, — улыбка исчезла с его уст, когда взгляд упал на содержимое портфеля. Подобрав его, он направился к шкафу, — и как выглядела эта ручка?

— Серебристая. На ней выгравированы Ваши инициалы, — Эмико внимательно проследила за Фёдором, поспешив разлить коньяк на двоих, — скажите, Фёдор… Можете ли Вы дать мне автограф для моего журналисткого проекта по защите прав иностранцев в Японии? Вы выглядите очень влиятельным и сильным мужчиной, который всегда будет в силах защитить собственный бизнес.

— Бизнес?.. — закрыв шкаф, Фёдор приложил палец к подбородку, — Я адвокат, прибывший сюда по работе.

— Вам надо защитить какую-то большую шишку в нашем городе?.. — удивилась Савада, направившись к кухонной раковине, — И надолго Вы здесь?

— В последнее время Детективное агентство и Портовая мафия сильно не ладят друг с другом, оставляя разруху… Человек, которого я должен защитить, погряз в обязанностях восстановления Йокогамы и выплат пострадавшим семьям, — Фёдор терпеливо выждал свою очередь, помыв руки сразу после вернувшейся Эмико, — Этот человек преследуем Портовой мафией, но один из представителей Детективного агентства представляет ему серьёзную опасность.

— Человек, ради которого Вы приехали сюда… Он чиновник? — предположила Савада, начав что-то записывать ручкой в тетрадь.

— Да, — Фёдор сел слева от Эмико, взяв бокал с виски и посмотрев на поверхность стола, — Его имя под стражайшим секретом, поэтому я не могу даже дать его описание. Но если это поможет, скажу, что этот человек имеет высшее образование юриста и адвоката.

— Что ж, — Савада закончила что-то писать, разочарованно посмотрев на заметки, — этого недостаточно для теоретической части, но для презентации сойдёт более-менее.

— Приношу свои извинения. Не могу сказать многого, — Достоевский положил ладонь на своё сердце, посмотрев Эмико в глаза, — надеюсь на Ваше понимание. Адвокаты не должны рассказывать о своих клиентах.

— Но Вы же мне чуть-чуть, но рассказали, Фёдор, — подняла брови она.

— Вы поняли, кого я имел ввиду? — он пристально посмотрел на неё.

— Нет… — честно созналась Эмико.

— Значит, не рассказал, — Фёдор губами коснулся крепкой жидкости, но глотки делать не спешил, — Эмико, что Вы записываете?

— Не знала, что русские такие медлительные и неторопливые. Мы обычно спешим выпить всё ли не залпом, потому что нам каждая секунда дорога, — закончив писать, она закрыла тетрадь и отложила её в сумку, — разве неизвестно, что спиртное вредит коже губ?

— Лично меня это не очень волнует, — Достоевский слегка приподнял уголки губ, отпив крошечный глоток, — много же Вы мне налили.

— То есть? Вы почти не пьёте?.. — Савада посмотрела на хозяина квартиры, отпившего ещё крупный глоток и отставившего недопитый бокал в сторону.

— Этого мне достаточно. Не отдаю предпочтение к алкоголизму, но в умеренном количестве спиртное полезно для здоровья. Если хотите, Эмико, можете допить за меня, — предложил Фёдор, поставив свой бокал перед бледной гостьей.

— Благодарю. Но если я это сделаю, это будет похоже на косвенный поцелуй, — Эмико взяла свой бокал, посмотрев на влажные губы Достоевского.

— В России допить за кого-то не воспринимается как косвенный поцелуй. Но если этим действием я Вам нагрубил, нет мне прощения, — спокойно произнёс Достоевский, обратив внимание на бокал в руке Савады, — можете не пить, если алкоголь приносит Вам дискомфорт. В России обе стороны любят немного выпить и ставят алкоголь на стол как формальность.

— Нет-нет, всё в порядке! — Эмико спустилась с небес на землю, — Я читала в одной интернетной статье, россияне любят чокаться бокалами со спиртным. Если хотите, можем сделать тоже самое.

— Я не против. Однако, я уже выпил достаточно, — добро улыбнулся Фёдор, пододвинув коньяк к себе. Встав, он взял рюмку и плавными шагами направился на кухню, чтобы поставить её на верхнюю полку холодильника, — сомневаюсь, что Вам будет приятно проводить время с неотёсанным мужчиной, пропахшим спиртным.

— Ваши манеры на высшем уровне, Фёдор! Я искренне восхищена Вами, — Савада была готова поклясться самой себе, что откровенно влюбилась в своего клиента, — но Вам не противно проводить время с проституткой вроде меня?

— Нет. Всё в порядке. Большую часть времени я требую одиночества, поэтому я иногда не против побеседовать с кем-нибудь по душам, — закрыв дверцу, Достоевский достал из холодильника тарелку с тремя эклерами с шоколадной глазурью, — проститутками становятся не от хорошей жизни. Если Вы выбрали этот путь ради денег, я не осуждаю Вас, Эмико.

— Я учусь в институте «Кагая», а обучение там недешёвое. Мои родители старшие менеджеры, и надеются, что в будущем я стану успешной ведущей новостей, — призналась Эмико. Получив тарелку, она осторожно отпила три небольших глотка и откусила мелкий кусок эклера, — после института я планирую стать журналистом, чтобы выучиться на медсестру и стать ею.

— Работающие в больницах люди всегда на вес золота. Но и без журналистов или ведущих новостей мы бы не выжили… Пришлось бы искать информацию самостоятельно, несмотря на сомнения в происходящем, — задумался Фёдор. Откусив небольшой кусок эклера, он осторожно проглотил его и посмотрел на грудь гостьи, — какую дорогу Вы выберите, она будет правильной только тогда, когда ради неё Вы будете жить.

— Все ли русские красноречивы? — подняла бровь Савада, проследив за взглядом Достоевского.

— Не все. Многие из них злы, глупы, бессовестны и совершенно безграмотны. Пожалуйста, не равняйте меня на большинство представителей моей страны, — Фёдор вновь слегка поднял уголки губ, подняв взгляд, — поверьте. С большинством российских мужчин Вам лучше не знакомиться, Эмико, если Вы хотите жить.

Эмико чуть не поёжилась от испуга. Что имел ввиду Фёдор под этими словами? И почему в его словах стало часто мелькало слово «жить»?

— Вот как… — Эмико отвела взгляд вправо, посмотрев на Достоевского только при его приближении к ней, — А Вы, значит, Фёдор, считаете себя благоразумным мужчиной?

— Стараюсь быть как таковым, — его взгляд стал до того пронзительным и хищным, отчего она мысленно сбежала от него с криком, — пожалуйста. Скажите мне, если Вам некомфортно. Я дам Вам время привыкнуть к моему обществу…

Он рвано выдохнул, посмотрев вниз: изящные и тонкие пальцы гладили его пах с особым упором до тех пор, пока под штанами стало настолько тесно и неприятно. Бережно взяв Саваду за талию, второй рукой он взял её ладонь — его поцелуй получился излишне ленивым, слегка грубым, но до того властным что гостья покорно сдалась. Залезать пальцами под её юбку он не спешил, специально давая ей время привыкнуть к его поцелую; Эмико усилила напор, углубив поцелуй, с попыткой залезть пальцами под его брюки.

Прервав поцелуй, Фёдор осторожно отстранился от неё и посмотрел пустым взглядом ей в глаза. Они блестели яркими звёздами на уличном небе, как если бы отключили электричество во всём мире и от того они казались бы ещё ярче полной луны.

— А как же наш танец? — спросил он.

— Ох… — вспомнила она, посмотрев на его стояк, — Я не против. Но как же Вы сами?

— Можем потанцевать потом, после душа, — согласился Достоевский, позволив Саваде снять с него галстук, — пожалуйста, пройдёмте на кровать. Здесь будет неудобно.

Когда оба встали с дивана, Фёдор без предупреждения поднял Эмико на руки.

— Фёдор, что Вы творите?! — она запылала в лице, чуть не потеряв сознание от неожиданности.

— Мне показалось, Вы очень устали после долгой дороги сюда. Но если захотите, я могу Вас отпустить, — Достоевский мало читаем, но его улыбка, как казалось Саваде, была до того нежна; как если бы он взял на руки свою жену или невесту.

Это конец — колени Эмико тряслись, под юбкой горячо и влажно, но слегка больно и ноюще. Она и представить себе когда-то не смела, что россияне настолько идеальные ухажёры.

Уже будучи на кровати Савада позволяла Достоевскому расстёгивать её пуговицу за пуговицей на рубашке, удивившись его нежеланию хватать её запястья и сразу же не вбиваться как остервенелый зверь. Нет, Фёдор воистину впечатлял уже не столько манерами, сколько уважением к потребности кого-либо чувствовать себя в безопасности.

— Простите… Может, я сперва приму душ? — робко напомнила Эмико, получив поцелуй в её левое колено.

— Всё в порядке. Не тратьте Ваше время на пустяки, — прикрыв глаза, Достоевский начал оцелолывать дорожку от колена до щиколотки, — Вы пахнете кремом. Мне этого достаточно.

— Я бы хотела новой встречи с Вами, если представится такая возможность, — Савада привстала на локтях и пристально оглядела остановившегося Фёдора, который остановился на её щиколотке.

Немного подумав, Фёдор сменил положение, сев спиной к спинке кровати. Сняв с себя рубашку и брюки, он остался лишь в чёрных боксёрах и носках.

— Исключено. Вам надо бросить свою работу проституткой и найти новую, — он предельно серьёзен, отчего хотевшая было лечь на живот Эмико испугалась, — пока Вы, Эмико, работаете как таковой, Вы никогда не сможете найти достойного мужа.

— Простите?! — возмутилась она, сев напротив.

— Я не испытываю к Вам зла. Но Вам надо понимать, что эта работа опасна, — Фёдор абсолютно нетороплив, но от него исходила аура меланхолии, — если после этой встречи Вы бросите работу проституткой, я гарантирую Вам счастливое будущее.

Посмотрев на пол справа, Эмико, багровая от смущения и гнева, молчала. Белый кружевной лифчик теперь, как ей казалось сейчас, перекрывал все дыхательные пути — а может, она просто набрала чуть-чуть в весе из-за эклера.

— Я подумаю. Мне нельзя полагаться только на своих родителей, — Савада недовольно посмотрела на ждущего Фёдора.

— Сколько комнат в Вашей квартире? — бесстрастно, но с заинтересованным взглядом осведомился Достоевский.

— Две… — от возбуждения у Савады не осталось и следа.

— В таком случае, Вам не о чем беспокоиться. Единственное, что Вы можете сделать для Вашей семьи, это выучиться и сразу же приступить к работе… Либо, удачно выйти замуж. Думаю, то и это не составит Вам труда, — Фёдор проследил за Эмико, приблизившейся к нему для нового поцелуя в губы.

Савада не нашлась со словами, впервые не почувствовав себя униженной. И она возгорелась желанием подарить этому человеку самую прекрасную ночь, лишь бы он вспоминал о ней с неподдельным теплом.

***

После той ночи прошло две недели. Две лучшей подруги Эмико мило хихикали, будучи у неё в гостях, и гладили её живот. В их руках были корзинки со сладостями, детскими творожками, неострыми чипсами и булочками из рисовой муки.

— Красивым он был, хотя бы? — спросила Аяно, мечтательно накрутив волнистую русую прядь на палец.

— Он бесподобен… — грустно вздохнула Савада, посмотрев на стену перед собой, — Словами передать невозможно, насколько он невероятен.

— Везё-ёт, — довольно протянула Джун, сев за котацу. Подруги сделали тоже самое, начав вместе с первой чистить мандарины, — но хотя бы радует, что он тебе не навредил. Дура ты конечно, Эмико. Совсем о наших чувствах не думаешь.

— Мне нужны были деньги. Простите меня, пожалуйста, — Савада виновато склонила голову.

— Ты жива и ладно. Прощаем, — Аяно протянула очищенный мандарин Эмико, помахав указательным пальцем, — и что было бы с тобой, если бы не совет этого мужчины! Дура дурой ты, конечно.

— Аяно, перестань. Жива и невредима, и ладно, — Джун пытливо посмотрела на Эмико, — печально, конечно, что вы номерами не обменялись. Как думаешь, где он сейчас?

— Не знаю. Я бросила работать проституткой уже на следующий день, чтобы он во мне не разочаровался ещё больше… — Эмико посмотрела сквозь Джун, стараясь не разрыдаться, — и вообще, это странно. Мы же предохранялись.

— А он хорошо заботится о своём здоровье, раз ты ничем не заразилась, — Джун оторвала дольку мандарина и обмакнула его в ягодный джем.

Девушки вслушались в звуки мимо проезжавших автомобилей, умиротворённо чистя мандарины, попивая зелёный чай и закусывая тостами с ягодным джемом.

— И всё же, слепленные им мотти с ягодным джемом были великолепны, — Эмико грустно улыбнулась, — даже если я с ним больше не увижусь, я рада, что он появился раз в моей жизни.