Якоря Анкориджа

Анкоридж, Октябрь 1922 года

Холодный осенний ветер гнал по улицам серые волны тумана, окутывая город в сырую, беспросветную пелену. Фонари, редкие и тусклые, едва пробивались сквозь мглу, отбрасывая на кирпичные стены домов дрожащие пятна света. Анкоридж в это время года напоминал призрака — полузабытого, полуживого, затаившегося среди болот и лесов Новой Англии. Город жил в постоянном ожидании зимы, когда снег завалит узкие улочки, а река скроется под толстым слоем льда. Но сейчас, в этом промозглом октябре, здесь царила иная, куда более древняя тишина.

Именно сюда, в этот забытый богом уголок, прибыл детектив Ричард Мэлоун.

Он сошел с вечернего поезда, затянувшись дымом своей верной трубки. Высокий, худощавый, с резкими чертами лица и пронзительным взглядом серых глаз, Мэлоун выделялся среди местных жителей, как ворон среди голубей. Его длинный плащ, пропитанный запахом дождя и табака, развевался за спиной, а в правой руке он сжимал потрепанный кожаный чемодан, в котором лежали документы, револьвер и несколько папок с делами, помеченных грифом «Особые».

Ричард Мэлоун не был обычным детективом.

Пятнадцать лет в полиции Бостона научили его двум вещам: люди лгут, а мир куда страшнее, чем кажется. Он начинал с обычных уголовных дел — кражи, мошенничества, убийства на почве ревности. Но со временем его стали привлекать к расследованиям, о которых шептались в кулуарах. Исчезновения целых семей. Трупы с вырванными сердцами, но без следов борьбы. Свидетели, которые наутро после допроса «сходили с ума».

В конце концов, начальство решило, что Мэлоуну лучше работать в одиночку.

Его перевели в «специальный отдел», занимавшийся «необъяснимыми» преступлениями. Официально такого отдела не существовало. Неофициально — он был последней надеждой, когда все остальные опускали руки.

А теперь перед ним был Анкоридж. Город, в котором две недели назад пропал доктор Эдвард Картер. Город, в больнице которого что-то ждало своего часа.

Мэлоун затянулся трубкой, выпустив кольцо дыма в сырой воздух. Он не верил в призраков. Но знал — что-то здесь было нечисто. И оно уже начало охоту.

Ледяной дождь стучал по крыше полицейского участка. Тяжелая дубовая дверь скрипнула, когда Мэлоун переступил порог. Внутри пахло дешевым табаком, пылью и чем-то затхлым — запахом старых бумаг и нерешенных дел. За столом у дальней стены дремал седой сержант в мятой форме, но тут же встрепенулся, увидев незнакомца.

— Ричард Мэлоун, — представился детектив, доставая из внутреннего кармана жетон.— Бостонский департамент.

Сержант заморгал, словно не веря своим глазам, затем поспешно юркнул в соседнюю дверь. Через минуту из кабинета вышел шеф полиции Анкориджа — Эрик Грейс .

Грейс был мужчиной лет пятидесяти, с одутловатым лицом, покрытым сеточкой лопнувших капилляров, и взглядом человека, который слишком многое повидал — и предпочел бы забыть. Его мундир сидел мешковато.

— Наконец-то, — хрипло произнес он, пожимая руку Мэлоуну — Мы звонили в Бостон три дня назад. Уже думали, вас не пришлют.

Он открыл дверь своего кабинета приглашая Мэлоуна пройти внутрь Кабинет оказался удивительно опрятным, не смотря на царивший в нем полумрак — аккуратные стопки бумаг, полированный стол, на стене портрет президента в идеально ровной рамке. Только перекошенные жалюзи и пустая бутылка в мусорной корзине выдавали внутреннее напряжение хозяина.

— Поезда в Анкоридж ходят нечасто, — сухо ответил Мэлоун, усаживаясь в скрипящее кресло напротив. — Рассказывайте, что случилось с доктором Картером.

Грейс тяжело вздохнул, достал из секретера папку и швырнул ее на стол.

— Он исчез. В ночь на 10 октября. Работал дежурным в городской больнице. Утром медсестра нашла его кабинет пустым, а на столе — вот это.

Он вытащил из папки письмо, написанное дрожащей рукой. Мэлоун пробежал глазами по строчкам: «Оно взяло меня. Прости, Эмили».

— Больше его никто не видел?

— Нет. Но... — Грейс понизил голос, — есть две странности. Первое: в ту же ночь в морг доставили тело самоубийцы. Лицо парня было... — он замялся, — искажено ужасом. Доктор Картер осматривал труп перед исчезновением.

Мэлоун нахмурился:

— А второе?

Грейс нервно облизал губы.

— В подвале больницы мы нашли следы. Не человеческие. Слишком большие, с длинными когтями. И ведущие к стене. Как будто, — он заколебался, — как будто что-то прошло сквозь нее.

В участке повисла тишина. За окном резко завыл ветер, ударили ставни, где-то в здании скрипнули половицы. Вдали часы пробили полночь. В участке зазвонил телефон.

— Вызовите мне того, кто обнаружил эти следы, — наконец сказал Мэлоун. — И подготовьте доступ в больницу. Я начну сегодня же.

Грейс мрачно усмехнулся:

— Не советую идти туда ночью. Ни кто не повезёт вас в это богом забытое место.

Грейс достал из ящика стола два стакана и початую бутылку виски. Наполнив стаканы до краёв , он отправил пустую бутылку в мусорное ведро. Мэлоун зажег спичку, чтобы раскурить трубку. Пламя осветило резкие черты лица.

— Тогда мне необходимо где-то переночевать. Как далеко до ближайшей гостиницы? — Он выпустил в потолок облако густого дыма.

Троекратный стук в дверь прервал их.

— Войдите, — буркнул Грейс, не поднимая глаз от блокнота.

Дверь скрипнула, и в кабинет протиснулся седой сержант.

— Только что звонили с пристани, шеф, — голос его дрожал, словно натянутая струна. — Выловили рыбака, старого Уилса. Но он, — сержант сглотнул, — он не похож на утопленника.

Грейс и Мэлоун переглянулись. Без слов оба встали.

— Для храбрости, — бросил Грейс, протягивая один стакан Мэлоуну.

Они выпили залпом. Огонь распространился по горлу, но не смог прогнать ледяное предчувствие.

На улице дождь хлестал с новой силой. Ветер рвал полы плащей, когда они пробирались к полицейскому "Форду". Мэлоун заметил, как Грейс машинально ощупал кобуру, прежде чем сесть за руль.

Двигатель зарычал, и машина рванула в ночь. Фары выхватывали из мрака обледеневшие лужи, сгорбленные домишки, редких прохожих, прячущихся под зонтами.

— Рассказывайте, что знаете об этом рыбаке, — потребовал Мэлоун.

— Старый Джон Уилс, — сквозь шум мотора прокричал Грейс. — Местный. Ловил рыбу в устье реки последние двадцать лет.

Грейс резко свернул на причал. Автомобиль взвизгнул шинами.

— В Анкоридже утопленники всплывают через три дня. А этот... — он заглушил двигатель, — этот был в воде не больше суток.

Они вышли под хлещущий ливень. Впереди, у самого края пристани, толпились несколько человек. Желтый свет керосиновых фонарей выхватывал из темноты их перекошенные страхом лица.

И тело.

Оно лежало на мокрых досках, завернутое в пропитанный водой брезент. Когда Мэлоун приблизился, кто-то из рыбаков откинул ткань.

Дождь тут же принялся омывать мертвое лицо.

— Господи... — прошептал Грейс.

Джон Уилс лежал с широко открытыми глазами. Его губы были растянуты в неестественной улыбке, обнажая слишком белые, слишком острые зубы. Но хуже всего были руки — они неестественно вытянулись, а ногти превратились в изогнутые когти.

— Он не мог так измениться, я видел его сегодня днём — прошептал один из рыбаков.

Мэлоун опустился на колени, не обращая внимания на лужи. Он заметил то, что другие пропустили — под челюстью покойника виднелись раны.

Свежие. Кроваво-красные.

С реки донесся звук — низкий, вибрирующий гул, от которого задрожали доски причала.

Рыбаки в ужасе отпрянули.

— Оно вернулось, — простонал старик в промасленном дождевике. — Оно забрало Джона и теперь пришло за остальными.

Грейс схватил Мэлоуна за рукав:

— Мы должны убрать тело пока не приехали газетчики.

Струи дождя разрезал свет фар машины «скорой помощи». Двое санитаров вытащили носилки и подошли к телу. Положив его на них, загрузили в автомобиль и захлопнули дверцы. Санитары избегали смотреть на завернутый труп, торопливо забираясь в кабину. Машина рванула с места, ее красные огни растворились в серой пелене дождя.

Шеф полиции с детективом забрались в свой автомобиль. Грейс резко развернул полицейский "Форд", и они поехали в сторону гостиницы. Через запотевшее стекло Мэлоун видел, как дождь превращает улицы в мутные реки.

— Кто этот старик? — спросил Мэлоун, вытирая ладонью конденсат на стекле. — И что он имел в виду?

Руки Грейса сжали руль так, что костяшки побелели.

— Томми Гудман. Ему за семьдесят, но память у него, как у молодого. — Грейс резко затормозил перед ямой. — А говорил он о том, что было двадцать семь лет назад.

Фары выхватили из темноты вывеску гостиницы "Северное сияние". Грейс заглушил двигатель, но не выходил.

— В девяносто пятом я был молодым офицером. Отец тогда возглавлял участок. — Он достал портсигар, предложил Мэлоуну. Тот отказался. — В августе началось. Сначала пропали несколько рыбаков. Потом нашли первого... Его тело выбросило на отмель возле старого маяка.

Сигарета вспыхнула в темноте, осветив лицо Грейса.

— У него не было кожи. Совсем. - Эрик затянулся, — но он был жив, когда её с него сняли. Врач скорой сошел с ума, когда тот шевельнулся на носилках.

Мэлоун почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— Сколько всего было жертв?

— Двенадцать. Последней пропала девушка — Джоанна Картер. — Грейс бросил окурок в открытое окно. Он зашипел под каплями дождя. — Ее так и не нашли.

Мэлоун резко повернулся:

— Картер? Родственница пропавшего доктора?

— Сестра. — Грейс потянулся к замку зажигания. — Документы лежат в архиве. Завтра покажу.

Он собирался завести мотор, когда в окно гостиницы ударил луч света. На мгновение в одном из окон второго этажа показалась фигура — высокая, сгорбленная.

— Вы... — начал Мэлоун.

— Здесь должны быть свободные номера. Завтра в восемь утра заеду, — резко сказал Грейс. — Спокойной ночи, детектив.

Мэлоун вышел под дождь и достал чемодан с заднего сиденья. Когда машина Грейса скрылась за поворотом, он достал револьвер из чемодана, убрав его в карман плаща вошел в гостиницу.

Дверь гостиницы со скрипом поддалась, пропуская Мэлоуна в затхлый полумрак вестибюля. За стойкой дремал пожилой портье, в пепельнице на стойке дымился окурок сигареты. Когда дверь захлопнулась он вздрогнул, будто пойманный на месте преступления.

— Доброй ночи, сэр! Номер? — поинтересовался он.

— Да, будьте добры!

— Номер, номер 134, — пробормотал он, протягивая ключ с массивной бляхой. Его пальцы дрожали, когда они коснулись ладони Мэлоуна. — На третьем этаже.

Лифт не работал. Поднимаясь по скрипучей лестнице, Мэлоун отметил, что ступени были пыльными, и на них отчётливо были видны следы босых ног. Кто мог ходить без обуви в такую погоду, подумал Ричард.

Номер 134 оказался маленькой комнаткой с пожелтевшими обоями и кроватью, которая скрипела при малейшем движении. Но детектив сразу понял — здесь уже кто-то был.

Одеяло на кровати лежало слишком ровно, как будто его специально поправили, а в ванной на зеркале остались разводы от пальцев

Мэлоун методично обыскал комнату. В нижнем ящике комода, под стопкой пожелтевших газет, его пальцы наткнулись на конверт. Он явно выделялся на фоне газетной бумаги.

Подойдя к окну и выглянув за штору, Ричард осмотрел улицу за окном. Проливной дождь и отсутствие фонарей затрудняли обзор. Он бросил свою шляпу на стол , струйки воды с шляпы сразу проложили путь по его поверхности. Повесил мокрый плащ на вешалку у входной двери. Усевшись на край кровати, аккуратно повертел конверт в руках. Он явно был предназначен для него.

Вскрыв конверт, Ричард вытряхнул на кровать содержимое. Фотокарточка и небольшой клочок бумаги. На фотографии была запечатлена молодая девушка в белом платье на фоне маяка. На обратной стороне карточки стояла дата, 13.09.1895. Клочок бумаги оказался запиской, на ней было написано: «Не ищи меня. Оно уже здесь.»

Мэлоун медленно положил записку на кровать и еще раз взглянул на девушку на фотокарточке. Он понимал — кто-то специально подложил ему эту улику. Но кто и зачем?

Мэлоун положил фотографию обратно в конверт, но записку оставил на комоде. Бледный свет луны, пробивавшийся сквозь занавески, дрожал на её пожелтевшей поверхности. Он подошёл к окну и резко дёрнул штору в сторону. Пустая ночная улица. Ни души. Только дождь, стучащий по крыше, да где-то вдалеке завывание ветра.

Револьвер лёг на комод с глухим стуком. Мэлоун снял пиджак, но не стал гасить свет. Впервые за долгие годы он почувствовал это — то самое щемящее предчувствие, которое всегда появлялось перед самыми опасными делами. Оно висело в воздухе, как запах озона перед грозой.

За окном что-то мелькнуло в темноте. Быстрое, тёмное. Может быть, просто лист, подхваченный ветром. Может быть, что-то ещё.

Он не стал проверять. Достал из чемодана блокнот и принялся записывать в него события дня.