Янтарная ведьма Амити

Шмыг.

Еще раз: шмыг.

И еще раз… Шмыг носом, когда я перестала рассказывать обо всех событиях, которые произошли со мной за эти четыре дня.

— Так сильно скучала? — усмехнулся декан, и я тут же гневно на него посмотрела:

— Ни капли!

Он вновь усмехнулся и потряс рубашкой на груди, где все еще темнело пятно от моих слез, а я… шмыгнула носом и, покраснев, отвернулась.

Но вернемся немного назад.

Когда я немного успокоилась, а точнее перестала икать через каждое слово, а только через каждое пятое, то начала свой немного путанный рассказ. Конечно, сначала я пыталась выпытать у Реджеса: где он был, что делал и почему так внезапно уехал, даже не предупредив? Но он настоял, чтобы я сначала рассказала о событиях в Академии. Потому что…

— У Крауса крыша едет, когда он один. Так что надежды на него мало.

Я даже возражать не стала — лично видела, как ворон сходил с ума, поэтому послушно рассказала обо всем. И начала с директора.

Икая и шмыгая носом, я пожаловалась, как он заставил меня участвовать в сожжении тела Несс. Порадовалась тому, как предусмотрительно Реджес оставил мне необходимое заклинание. Вновь помрачнела, когда вспомнила, на какой ноте мы тогда с ним расстались, о чем, естественно, умолчала, однако шмыгать носом стала активнее. И поведала о том, как директор устроил целое испытание для Сенжи и некромантов. Тут я даже не удержалась и в который раз возмутилась:

— Сенжи и Кирэл чуть не попереубивали друг друга, а он… Он еще на тебя что-то наговаривал! Фу! Великовозрастный ябеда…

Реджес на это лишь улыбнулся, но ничего не сказал. Зато одобрительно хмыкнул, когда я с гордостью пересказала, как Сенжи отказался со мной сражаться.

Потом я вновь расплакалась, когда вспомнила о нападении на Котю, отчего декан опять потряс промокшей рубахой и тяжело вздохнул, но возражать не стал — стойко вытерпел мои очередные заикания. А дальше я вспомнила об обрывке ткани, который нашла в лесу. Причем дважды.

— В первый раз я понимаю, как ты оказалась в Сокрытом лесу.

Взгляд Реджеса пронзил меня в самую душу, будто иголка бабочку к доске.

— А во второй раз как ты туда попала?

— Ну-у-у… — гундосо протянула я, а он надавил:

— Лав.

Я закусила губу и затеребила пальцами подол юбки.

— Ты слышал когда-нибудь о метаморфных стенах?

Рыжая бровь декана дрогнула, а я недоверчиво сощурилась:

— Только не говори мне, что ты не слышал?

И шмыгнула носом.

— Конечно, — сделал он паузу. — Слышал. Все преподаватели про них «слышали».

А потом вдруг угрюмо на меня посмотрел и требовательно произнес:

— Как?

— Что, как? — не поняла я.

— Как ты про них узнала?

У меня мурашки поползли по спине, когда уловила в его голосе стальные нотки. Показалось, если я сейчас же не отвечу, то мне прилетит такое ата-та, какое во век не забуду, поэтому быстро выпалила:

— Директор показал! — и спешно добавила: — Когда мы возвращались из подземелья.

Как-то не хотелось мне заикаться о клубе исследователей-коллекционеров. А то еще настигнет меня кара договора о неразглашении, который предусмотрительно вынудил нас с Мэй подписать Лекс. Лишь одной Белладонне известно, что за проклятие он туда запрятал и какой триггер заставляет его срабатывать. Но самое главное: если я испорчу отношения с ним, Ником и Хостом, то не видать мне остальных метаморфных ходов, как своих ушей. А еще друзей… Вряд ли после разглашения наши отношения останутся прежними.

— Значит, ты теперь исследуешь метаморфные стены, — вздохнул декан, отводя от меня взгляд, а я ощутила, как в груди екнуло сердце.

Прозвучало так, будто он уже знал о нашей шайке недоучек-исследователей.

— Что?

— Ничего. Обрывки, о которых ты говорила, у тебя с собой?

Я покачала головой.

— Жаль, — цокнул языком Реджес и замолчал.

А я отвернулась и… шмыгнула носом, чем и заработала то самое ехидное: «Так сильно скучала?». Теперь сидела красная как рак, и, кажется, покраснела еще сильнее, когда после моего резкого ответа: «Ни капли!» — Реджес самодовольно усмехнулся. Покосился на меня и еще раз усмехнулся.

— Что смешного? — не выдержала я и грозно на него посмотрела.

— Я всего лишь вопрос задал, а ты так дуешься, будто я совершил что-то непомерно ужасное.

— А разве нет?

— А разве да?

Мои плечи передернуло, и я вскочила на ноги.

Казалось бы, все эмоции должны поутихнуть, но стоило декану произнести последнюю фразу, как внутри все вновь забурлило. Перед глазами пронеслись все дни нескончаемого стресса, когда я думала, что он в беде. А в ушах вновь зазвучали жестокие слова, которые я против воли каждый раз вспоминала перед сном!

— Ты… — выдохнула я, борясь с головокружением от еле сдерживаемого гнева. — Исчез! Сначала наговорил мне гадостей, а потом исчез!

— Гадостей? — вскинул он рыжие брови.

Про «исчез» даже спорить не стал.

— Именно! — воскликнула я и передразнила: — Оставь свое доверие для кого-нибудь другого. Бла-бла-бла…

Декан нахмурился.

— Да иди ты, Реджи, знаешь куда? — игнорируя его грозный вид, всплеснула я руками. — В туман! И заблудись там! Потому что я сама буду решать, кому мне доверять, а кому нет! Это моя жизнь. Это моя судьба. Мои решения! И ты т… — я запнулась, а уголок его губ дернулся. — Ты будешь терпеть мое доверие столько, сколько я захочу. И больше никогда не бросишь меня!

— Брошу?

— Да! — рявкнула я. — Ты хоть представляешь, что я пережила? О чем только думала? Ты мог больше никогда не вернуться! Мог в одиночку пойти искать убийцу и… И если бы не Краус…

Я осеклась и забегала взглядом. Зрительная память у меня была хорошая, а вот слуховая… Напрочь из головы вылетело: разрешал мне Краус упоминать о нашей беседе или нет?

Я закусила губу, а декан в который раз усмехнулся и произнес:

— Так и знал, что он спалится. Что ж. Может это и к лучшему.

Он устало вздохнул, а его янтарный взгляд вновь меня пронзил.

— Сядь.

Я только фыркнула и, сложив руки на груди, демонстративно отвернулась.

— Лав.

Проигнорировала, но тут вдруг:

— Лала, пожалуйста.

Внутри меня все содрогнулось, и я против воли обернулась. Было в голосе Реджеса что-то, что заставило меня это сделать. А его поникший и усталый вид, которому он позволил промелькнуть, сдул мою злость, как дыхание ветра пух одуванчика.

Я медленно вернулась на место рядом с ним, а декан погладил поросшую короткой щетиной щеку и поинтересовался:

— Есть еще что-то, о чем я должен знать?

Меня кольнуло то, что он проигнорировал мою браваду и предпочел перевести тему, но я лишь сильнее сжала пальцами край сидения скамейки и отрывисто произнесла:

— Да, но… — откинулась на спинку и помассировала пальцами глаза. — Но я не по всем уверена.

Чувствуя некоторые сомнения в своих словах, я рассказала ему о моей стычке с Жаном, Несс и попытке сделать слияние заклинаний в корпусе Некромантии. И если с Жаном все было относительно понятно, то со слиянием сфер я сильно колебалась, потому что совершенно не понимала, как у меня получилось его сделать. Спустя время начинало даже казаться, будто мне все это причудилось. Просто две сферы разбились, а дальше дело сделало случайно стечение обстоятельств.

Декан выслушал меня, не перебивая и, когда я замолчала, произнес:

— М-да… С Ванессией все сложно. Вряд ли директор выложит все как на духу, а косвенные вопросы его только насторожат. Да и сомневаюсь я, что нам стоит заострять на этом внимание.

Я хмуро на него посмотрела:

— То есть, ты предлагаешь нам все это оставить?

— А что еще делать? Ванессия была всего лишь осведомителем, а держать при себе осведомителей — это не преступление.

Я открыла рот, чтобы возмутиться, но тут сообразила и произнесла совсем другое:

— Погоди. Осведомителем? Я не говорила, что она была осведомителем, а только то, что она задолжала какую-то услугу.

Поймав мой взор, декан молча отвернулся и почесал шершавый подбородок.

— Так ты знал! Знал, что Несс!.. — вновь вскочила я, а Реджес раздраженно перебил:

— Не знал, а подозревал. Сядь.

Он указал взглядом на скамейку и довольно хмыкнул, когда я нехотя подчинилась.

— Когда ты сидишь, ведешь себя спокойнее.

— Ах, ты!..

— Ванессия была пострелком, — громко произнес он, когда я почти опять оказалась на ногах, но, услышав его слова, шокировано плюхнулась обратно:

— К-как пострелок?

В душе поднялась буря. Мои глаза невидящим взглядом забегали по дуэльному залу, а в памяти всплывали фрагменты воспоминаний, которые быстро складывались в логичную картину.

Несс всегда грезила лишь пламенем. И она до последнего верила, что его получит. А когда пришло время получать очаг стихии, она…

— Вижу, ты и сама уже все поняла, — искоса посмотрел на меня декан и, не дождавшись моего ответа, продолжил: — Еще с момента призыва стихии мне показалось странным поведение Ванессии. Призывать только огонь…

Я стиснула зубы, а он хмыкнул и не стал продолжать свою мысль. Не за чем. Только пострелок мог быть уверенным, что стихия, которую он так отчаянно будет звать, обязательно откликнется.

— Но почему она это… — начала я и тут же осеклась.

— Скрыла? — договорил за меня Реджес и, когда я кивнула, после чего сразу поникла, с грустной улыбкой добавил. — Думаю, и это ты тоже поняла.

Я закрыла лицо руками.

— Пострелки никогда не смогут сравниться с чистокровными магами и, как называют смешанную кровь в простонародье, половинышами, — жестко произнес декан. — И дело здесь не в статусе или чем-то другом, а в типе силы. Ты же знаешь, что ученики факультета Поддержки в магической мощи почти ничем не уступают Боевому факультету?

Не убирая от лица ладони, я кивнула. Это все знали. По сути, единственное, что разграничивает Поддержку и Боевой — тип потенциала. Одним больше дается защита, другим — нападение. То есть если маги с Боевого и Поддержи прочтут одинаковое защитное заклинание, то с Боевого сильно уступит. Обратным же будет в отношении боевых заклинаний. Здесь уже уступит маг Поддержки.

— Пострелки универсальные маги, — продолжал тем временем декан. — Но из-за того, что их магическая сила являет себя значительно позже и обладает взрывным ростом, это вредит магическим путям в их телах. Они не могут высвобождать силу так быстро, как другие маги. А все заклинания Боевой магии требуют быстрого и крепкого магического потока, когда в поддержке, наоборот, ценится неспешность и стабильность, чтобы какой-нибудь магический щит не выжег мгновенно весь резерв заклинателя.

Я наконец-то отняла ладони от лица, на котором не было ни единого следа слез.

— Поэтому Несс так плохо давалась практика, — слегка хриплым голосом произнесла я и вскинула взгляд на Реджеса. — Но когда ты узнал, что она пострелок?

— К сожалению, после ее смерти, — печально произнес он. — У меня изначально были некоторые подозрения, но я не хотел вмешиваться, потому что рассчитывал пробыть в Академии лишь год...

— Рассчитывал? — перебила я, а Реджес обернулся. — То есть сейчас ты…

Слова застряли у меня в горле, потому что я не могла поверить в то, что собиралась сказать. А Реджес медленно отвел взгляд и продолжил:

— Тогда я решил не вмешиваться.

И пусть он не дал мне положительного ответа, но и отрицательного тоже, отчего мое сердце учащенно забилось.

— Но когда Ванессия погибла, я решил побольше про нее разузнать. Попросил капитана навести справки и выяснил, что девочка с семи лет воспитывалась в приюте Твердь, а ее родителями были…

— Любесы, — закончила за него я и до боли закусила губу.

Как-то мы с Несс беседовали об ее прошлом. Тогда она мне рассказала, что жила в приюте под названием «Твердь», куда часто брали неугодных миру детей с магическими способностями. Например, пострелков. Однако она так и не сказала, как именно осиротела, а я не решилась задать этот вопрос.

— Как же я сразу не догадалась, — вздохнула я.

Сейчас, вспоминая нашу с ней беседу, мне начинало казаться, что Несс пыталась намекнуть мне о том, кем на самом деле она была, потому что сказать прямо об этом боялась.

«Значит, не только я не доверяла ей до конца, но и она мне», — печально подумала я, а декан произнес:

— Потому что в здравом уме никто не подумает, что на Боевом может оказаться пострелок. И директор этим пользовался. Исполнял мечту, заручался поддержкой и так заводил осведомителей.

Я нахмурилась.

— Хочешь сказать, Несс была не единственная?

— Да, — продолжая смотреть в одну точку, ответил он. — Узнав про Ванессию, я поднял записи в учебных журналах боевого факультета за десять лет и выяснил, что на всех курсах был один сильно отстающий ученик. А когда копнул глубже…

— Узнал, что они тоже были пострелками.

— Именно, — кивнул декан. — И практически все они после первого курса либо отчислялись, либо переводились на другой факультет

— Практически? — удивилась я. — Кто-то смог доучиться?

Декан усмехнулся.

— Не совсем.

Он немного нервно потер переносицу, после чего обессиленно опустил руку:

— Да и неважно это сейчас. Что действительно интересно: все пострелки были из одного и того же приюта.

— Твердь! — взметнулись мои брови, а декан, в который раз, кивнул.

— К сожалению, что-то большее я выяснить не смог. Директор не покидает стен Академии. Все сведения о нем во внешнем мире из соображений безопасности были уничтожены. А то, что хранится в библиотеке Академии, содержит лишь около пятидесяти лет его жизни с момента, когда он стал директором и Хранителем очагов. Поэтому найти того, с кем он связан в приюте, кто может посылать пострелков, вычислить невозможно. А если учесть еще и то, что почти все, кто в нем работают — выпускники из Академии…

Он удрученно покачал головой, а я вздохнула:

— Пятьдесят лет…

Огромный срок. Но только для простых людей. Для магов это в среднем треть их жизни, а для некоторых вовсе жалкая четверть.

— Интересно, какой же полный возраст директора.

— Кто его знает, — пожал плечами Реджес. — Но сколько бы ему ни было, за эти пятьдесят лет он мог придумать много способов, контролировать не только учеников, но и учителей. И какие бы он цели этим ни преследовал, они никак не связаны с гибелью Ванессии и другой девочки. Поэтому я и принял решение, что выяснять дальше, зачем ему нужны были пострелки на Боевом — слишком рискованно и нецелесообразно. По крайней мере, пока что, — сверкнул он на меня строгим взглядом, когда я недовольно на него покосилась, но потом смягчился: — А вот о чем нам точно стоит побольше разузнать, так это о твоих янтарных…

— Тюрьмах, — подсказала я, когда он запнулся.

— Сможешь повторить то, что ты сделала в корпусе некромантии? — зажглись любопытством его глаза.

— Я… Я попробую, — неуверенно промямлила я и вспыхнула, когда декан ко мне придвинулся и наши плечи на мгновение соприкоснулись.

Откашлявшись в кулак, я немного отодвинулась и подняла перед собой ладонь, а Реджес взял и снова придвинулся! Я опять отодвинулась. Он придвинулся. Еще раз отодвинулась, а он…

— Ну?

Его голос, словно гром, прошумел в моей голове, а я взгляд напомнил две янтарные молнии.

— Дальше поедем, или все-таки начнешь?

Смущение мигом улетучилось и сменилось раздражением.

— Начну! — загорелись мои щеки. — Только… Только дай мне немного времени.

— Ты говорила, что в корпусе Некромантии все произошло очень быстро.

— То было в корпусе Некромантии! Сейчас же… — я запнулась и взволнованно поерзала. — Сейчас не мог бы ты...

— Что?

— Отодвинуться.

Его рыжая бровь дернулась.

— Твои янтарные… как их там?

— Тюрьмы.

— Тюрьмы. Они довольно маленькие, и я не хочу пропустить что-нибудь важное.

— А я не могу сконцентрироваться, когда кто-то так близко.

Мы оба друг на друга упрямо уставились, после чего Реджес сдался первым: хмыкнул и немного отодвинулся. Совсем чуть-чуть! Но мне было этого достаточно. В последний раз смерила его взглядом, отчего он с вызовом приподнял бровь. Отвернулась. Выдохнула. Прикрыла глаза и постаралась вспомнить ощущения, когда случилось слияние сфер. Но перед этим нужно было запечатать два базовых заклинания. И когда я почти справилась: создала сферу с огнем, а потом с ветром, ка-а-ак…

— Потрясающе…

Бах!

Мои руки дрогнули, когда я услышала голос декана близко-близко. Сфера с огнем упала на пол и разбилась, пыхнув одним язычком пламени. А с ветром вышла из-под контроля.

Запечатывание моих заклинаний проходило немного проще. Мне не обязательно было их сначала поглощать, чтобы потом перенаправить и превратить в янтарные шарики. Достаточно было почувствовать, когда магическая энергия сконцентрируется на ладони, а потом окружить ее барьером. И когда я потеряла контроль, то частично затвердевшая сфера раскололась и рассыпалась искрами моей собственной магии, а ветерок их подхватил и швырнул декану в лицо.

Тот не успел увернуться. Вздрогнул и судорожно вдохнул, когда янтарные искры коснулись его щек. А я с ужасом застыла, наблюдая, как его взгляд помутнел.

— Ты… — после недолгого молчания произнесли мы хором: я ошеломленно, а он чуть хрипло, и оба осеклись.

Но тут глаза Реджеса грозно сверкнули, и он гневно рявкнул:

— Флоренс!

— Я же говорила, что не могу когда кто-то рядом! Так что сам виноват!

Я обхватила себя руками, будто внезапно оказалась перед ним нагой, а его сверкающий янтарным огнем взгляд забегал по моему пышущему жаром лицу. Словно он что-то выискивал…

У меня сердце забилось так, будто хотело выпрыгнуть и с воплями ужаса ускакать в мою комнату без меня. И если раньше, когда я только-только узнала о пикантной особенности личной магии, мне хотелось прийти и поколотить Реджеса, то сейчас я сделала бы все, чтобы эта тема даже не попыталась всплыть.

И, похоже, декан был того же мнения. Если он что-то и понял по моему выражению лица и ужасу в глазах, то сам пожелал замять всю эту ситуацию и отрывисто произнес:

— Еще раз!
После чего предусмотрительно от меня отодвинулся.
И что-то мне так обидно от этого стало! Что я оскорблено насупилась. Однако спорить не решилась и, стараясь подавить бушующие эмоции вместе с любопытством: «Что же Реджес почувствовал?» — подняла перед собой руку. Вот только… Даже после десятой попытки у меня так и не получилось сделать слияние. Янтарные тюрьмы просто разбивались, когда я сильно их сжимала.

— Может, тебе показалось? — в итоге произнес декан, чей взгляд уже перестал метать молнии, а меж бровей пролегла озадаченная морщинка.

— Нет, — уверенно произнесла я и еще раз призвала янтарные тюрьмы, которые сжала в кулаке.

Они опять раскололись, но огонь даже не вспыхнул. Он лишь чуть-чуть обжег мне ладонь, отчего я поморщилась, а ветер просочился сквозь пальцы и рассеялся, слегка шевельнув мои волосы.

— Я точно помню, все было иначе.

Я устало выдохнула и посмотрела на декана, который вновь хмурил брови, пытаясь хоть что-то придумать. Его лицо заметно осунулось, а глаза покраснели от проступивших в них капилляров.

— Ты сегодня хоть спал? — задала я резонный вопрос, на что Реджес перестал смотреть невидящим взглядом на мои сложенные на коленях ладони и поднялся с места.

— Нет, — произнес он, убрав руки в карманы, стал подниматься по лестнице. — В штабе было много работы, и я ехал всю ночь, чтобы…

Он остановился на четвертом ряду скамеек и, не оборачиваясь, договорил:

— Чтобы успеть.

Мое сердце екнуло. Куда успеть? Неужели ко мне?

В горле пересохло, и я чуть осипшим голосом поинтересовалась:

— И когда ты вернулся?

— Утром, — ответил он, отчего мои глаза округлились.

— Утром? — не поверила я своим ушам, а внутри все вновь вскипело.

Я тут весь день убивалась, переживала, искала и психовала, а он приехал… Утром! И даже не дал об этом знать? Мне так захотелось его отчитать, что руки затряслись и язык зачесался от нетерпения, но Реджес заговорил первым.

— Скажи, — произнес он тихо и, вытащив из кармана одну руку, коснулся пальцами спинки ближайшей скамейки. — Почему ты поступила именно на Боевой факультет?

Я опешила от такого вопроса и опустила взгляд.

— Ты же знаешь, — забилось мое сердце чаще. — Чтобы присоединиться к отряду Мечей.

Декан хмыкнул.

— И зачем?

— Странный вопрос, — сорвался с моих губ смешок.

Я совсем не понимала, к чему Реджес вел, но чем дальше заходила эта тема, тем меньше мне она нравилась, а на душе становилось тревожнее.

— А сейчас? — вновь спросил он. — Ты все еще хочешь в отряд Мечей?

— Я… — хрипло откликнулась я и осеклась.

Мои зубы противно скрипнули, когда я с силой их сомкнула. Ведь если раньше я могла твердо ответить, что хочу в отряд Мечей, то теперь эти слова отказывались срываться с моего языка. Слишком все стало сложно. Слишком запутано. Слишком…

— Ты же понимаешь, что даже с обычной стихией не каждый маг может справиться с жизнью в отряде Мечей, — словно прочитал мои мысли декан. — А с твоей…

— Понимаю! Все я понимаю!

Зарычав, я на мгновение спрятала лицо за ладонями, после чего с хлопком опустила их на колени и посмотрела на Реджеса.

— Зачем ты все это спрашиваешь?

Декан, который за все это время так ни разу и не обернулся, вдруг наклонился и взял что-то со скамейки.

— Затем… — произнес он, наконец-то обратив на меня свой холодный янтарный взор.

В точности такой же, как и в день нашего расставания.

— Что я хочу…

У меня внутри все сжалось, когда он приблизился и поднял руку с ничем не примечательной папкой.

— Чтобы ты покинула Академию.