Яр. Волчий пастырь

ЯР. ВОЛЧИЙ ПАСТЫРЬ

Рассказ

Подготовка к инициации была долгой и изнурительной. Два месяца перед зимним Солнцестоянием юный гридень истязал своё тело не только воинской наукой, но и держал строгий пост на сырой еде и воде, дабы подготовить свой организм и сознание к предстоящему перевоплощению из рядового бойца дружины в воина-оборотня, который может и зверем по лесу рыскать, и в бою неуязвимым для простого оружия быть.

«Всё получится!» — повторял себе Яр, возвращаясь домой к дяде Борану. Иногда его охватывало сомнение: а может быть, бросить всё, отступить, отказаться от такой чести? Но он гнал от себя эти мысли и продолжал терпеливо выполнять наставления волхва. Когда было совсем невмоготу, и голод сводил полупустой желудок так, что, казалось, вот-вот потеряешь сознание, он вспоминал тяжёлые дни своего детства, когда после смерти отца они с сестрой и мамой голодали вот так же морозными зимними вечерами. Особенно тяжко приходилось, когда дядя Боран, единственная их родня в поселении, был в военных вылазках или просто возвращался с не очень удачной охоты. Воспоминания помогали Ярику претерпевать тяготы подготовки. Однако, несмотря на его основательную и прилежную подготовку, на сердце всё равно было тревожно...

Это началось в самый разгар Купальской ночи. После хороводов и ритуальных игр, посвящённых богам плодородия, большинство селян собрались у костровища, а молодёжь, включая Ярика, разделилась на пары и собиралась отправиться на поиски заветного Цветка. Тогда и окликнул его волхв Бер, приказав не мешкая следовать за ним.

Ох, как не хотелось Яру сейчас идти со старым Медведем, не хотелось отпускать руку Милки, но заглянув в тёмно-серые глаза волхва, горящие холодным огнём, весь словно скукожился, а по спине пробежал неприятный холодок, словно сама Марена коснулась его своей рукой посередь жаркого лета. Разжал он руку девушки, извинился скоро и побежал вслед за уходящим Бером.

Пройдя на негнущихся ногах через небольшую полянку в чаще, Яр приблизился к костерку, подле которого на длинной, срубленной наподобие скамьи сосне уже сидел волхв. Юноша подошел к огню и протянул ладони, прося у него сил и спокойствия духа. Старый Бер, казалось, не замечал происходящего вокруг, всё так же молча сидел, глядя на костёр и перебирая веточкой выпавшие угольки, словно ведя тайный диалог со Сварожичем. Откуда-то из глубин леса вынырнули братья Волки - Свет и Лют. Молча, неслышно, подобно лесным хищникам, ступая по мягкому мху и прелым иглам, подошли они к костру, едва заметными жестами поприветствовали Ярика и встали по левую и правую стороны от Бера. Тягостное молчание продолжалось, братья так же молча стояли подле костра, лишь привычно неунывающий Свет изредка бросал на Яра одобряющие взгляды. Пареньку показалось, что время словно застыло на этой поляне, исчезли даже привычные звуки ночного леса.

Наконец, всё так же, не отрывая взгляда от огня, Бер произнёс:

– Великий Велес указал на тебя, Яр. Готовься к встрече с Матерью. В ночь Корочуна пойдёшь с нами требу воздавать ей, да Отцу нашему Велесу. Свет с Лютом помогать тебе будут, вести тебя. Да вот ещё что... С Дедовой ночи пост держать будешь строгий: только сырую пищу будешь есть, да воду студёную пить будешь. Коли хочешь воином Велесовым стать, да сестру свою из лап чёрных людей вызволить!

Только и хватило сил тогда у Ярика прошептать своё согласие, да поздравления от братьев принять...

Ох уж эти братцы-молодцы! Яр чуть улыбнулся, вспомнив о Люте и Свете. Старше они его на три весны были, в свой срок встав в дружину, заматерели быстро и выглядели бравыми и крепкими мужами. Братья хотя и были близнецами, но характерами отличались. Свет, как и подобает имени, отличался нравом весёлым и частенько любил пошутить над сельским молодняком, Лют же был серьёзным, скорее угрюмым, порой он корил брата за его бахвальство и бесшабашность, но в сражениях они со Светом оба не ведали страха и были готовы порвать любого врага друг за друга и своих родичей... «Вот только и они не смогли уберечь Ольху от полона, – вновь пригорюнился Яр. – Ну ничего, стало быть самому надо вызволять сестру! Вот только стану воином Велеса и покажу этим выродкам!» И уже полным уверенности отворил входную дверь...

Зайдя в избу, первым делом поклонился Яр чурам в красном углу, сказал приветственные слова домовому хозяину и крепко обнялся с дядькой. Родич оглядел парня с ободряющей улыбкой.

– Рад видеть тебя в добром духе, Ярушка, готов к обряду?

Яр уверенно кивнул и пошёл к очагу греть озябшие руки.

– Ну и славно! – Бо́ран огладил ладонью бороду. – Отец твой гордится тобой сейчас, взирая из чертогов Велесовых.

И добавил немного озабоченно:

– Ты только не останься там, у Марены в хоромах, воротись обратно... И за сестру не беспокойся, дадут Боги, вызволим её из полона вражьего. – Он помолчал недолго и по-отечески положил руку на плечо племянника. – Пойдём к столу, присядем на дорожку.

Сели за стол друг подле друга. Долго сидели так в тишине, каждый вёл внутренний диалог с Предками, думал о своём Пути. Многое хотел сказать старый Бо́ран племяннику, как старый волк наставления молодому щенку дать, но никак не решался заговорить. Да и что сказать, коли Яр и сам скоро встанет под стяги Велесовой дружины и пройдёт путь, что шёл и он сам, и брат его, отец Яра. Жаль только не видит Свар воочию, как возмужал его сын, как силы набрался да удали молодецкой. Весь в отца пошёл и ростом, и глазами серыми, пронзительными и внимательно глядящими из-под бровей.

По заведённой издревле традиции именно отец должен лично готовить и наставлять сына перед инициацией, но что поделать, коли богам ведомо было забрать младшего брата Бо́рана раньше. Мать тоже схоронили пять зим тому назад, красивая мать была, терпеливая и кроткая, тянула семью на себе сколько смогла после гибели мужа, сколько сил хватило, да и ушла на Велесовы луга к светлому Ирию вслед за Сваром, а Ольха и Яр на попечении Бо́рана остались. Ольха на три лета братика младше была, смышлёная росла, всё по хозяйству помогала, холостяцким бытом управлялась как взрослая. А красивая росла, всему селению на радость, да Богам во славу! Уже как подросла ко времени, сваты стали к старому воину приходить, разрешения спрашивать, уже и свадьбу намечали сыграть прошлой осенью, но только ворвались в их селение люди чёрные, дома пожгли, людей поубивали, а отступая и Ольху с ещё несколькими жителями увели. Собрали отряд скоро, в погоню послали, да только отбивались враги как заговорённые, словно сила злая за ними стояла и гнала их в бой. Полегло их с десяток, но пленников не отдали.

Воспоминания болью резанули по сердцу Бо́рана, и скупая слеза соскользнула по щеке старого воина, обнял он племянника, потрепал его русые кудри и промолвил полушёпотом:

– Ступай, сынок, с миром, ничего не бойся, что встретить тебе придётся. Пусть Вещий хранит тебя во всех своих мирах!...

Ночной бор промёрз, казалось, насквозь, вековые сосны и ели, покрытые сверкающей пылью изморози, словно высеченные из хрусталя колонны, величественно возвышались над четырьмя путниками, идущими сквозь снег и тьму. Факелы едва разгоняли мрак, но они продолжали идти всё глубже в лес, в самый холод, в объятия Марены. Метель, свирепствовавшая накануне, стихла, и тишина обострила все звуки. Хрустит протоптанный снег, щёлкают ломаясь неосторожно отодвинутые ветки, с глухими хлопками падают потревоженные снежные комья с еловых лап. Мороз холодит лица, пытается пробраться под тёплые тулупы и штаны... Воистину зимнее время лютое, тёмное, чуждое живому, время, когда светлые боги улетают на крыльях птиц в небесные свои чертоги, и лишь навьи силы остаются на земле поддерживать зыбкий порядок вещей в замёрзшем мире.

Почти к полуночи добрались они наконец до заветного места в глухой чащобе, места дикого, потаённого. Лежит поляна заболоченная среди тайги Невоморья, скрытая от глаз чуждых. Посередь поляны разложены в круг кости белые, мёртвыми глазницами черепа смотрят на путников. Разных зверей черепа лежат здесь: медвежьи, лосиные, волчьи, человечьи. В центре поляны на небольшом возвышении - круг камней с жертвенником. Непростые на нём жертвы приносятся, непростые молитвы богам рекутся, и непростые дары от богов принимаются.

Встали Яр с братьями по сторонам круга, а старый Бер подле жертвенного камня. Они воткнули факелы в снег, пламя от них с трудом тьму на капище разгоняет, словно угасающее тепло жизни трепыхается. Кивнул согласно Бер парню, твори зачин, мол, простёр Яр к камню ладони и проговорил:

– Встану я не поклонясь, пойду не оборотясь, от восхода пойду да на закат. Велесу батюшке поклонюсь, Марене матушке помолюсь. Испрошу их веления, да божьего благословения. Гой еси, Мара-Марена выйди к нам, будь с нами, встань с нами, силу свою нам яви метелью седой, вьюгой лихой, снегом колючим да морозом трескучим!

– Гой еси, Велесе, владыка наш вещий, – продолжил Бер, – выйди к нам, твоим сынам, будь с нами, встань с нами! Дозволь обряд творить, да дух и тело людское с волчьим телом слить, как предки наши делали, как нам делать заповедали, как ты им указал, да оберег свой дал!

– Гой еси, Мара-Марена! – вторят им братья Волки. – Гой если, Велесе! Встаньте с нами, будьте нами, творите с нами!

– Мара-Марена, навья царевна, Землю до весны укрывающая, да всякого в посмертии к себе принимающая, – продолжал ворожить старый волхв, голос его становился громче, наливался силою! – Велес вещий, всем волхвам ты бог, да всем богам волхв! Славу вам речём вечную, да службу служить клянёмся верную! От круга до круга, от кола до кола, покуда мир стоит, да огонь горит!

Он простёр руки к небесам и продолжил:

– Ты прими, Велесе, ты возьми, Марена, сына нового, щенка молодого, проведите его по чертогам своим, одарите даром своим, испытайте его испытаньем своим, а коли достоин будет он воином быть, то обратно воротите! Будь то!

Так изрёк Бер слова наговорные, ударил трижды в бубен, поплыло у Ярушки перед глазами, ноги как ватой обратились, страх в самое сердце заглянул... Туманится взор, в ушах шум от бубна растекается, принял он ослабевшими руками чашу жертвенную от братьев, сделал глоток... Обожгло огнём всё нутро его, на губах привкус металла, какой бывает, когда дёсна в драке в кровь разобьют. «Кровь!» – дошло до Яра. Туман враз спал, взор прояснился, почуял он в себе силу новую, незнакомую, увидел он братьев и Бера в новом обличье.

Стоят перед Яром два огромных волка, один волк с белёсыми подпалинами, а другой с бурой гривой вдоль хребта. А рядом с волками стоит на задних лапах огромный чёрный медведь, шерсть инеем поблёскивает, старые шрамы сквозь неё проглядывают, глаза рудой горят. Удивился Яр, но страха не почувствовал, на душе его было спокойно и легко. Огляделся кругом. А поляна-то преобразилась! Там, откуда они пришли тропа появилась, вдоль тропы той черепа, что ещё недавно в снегу валялись, как столбы верстовые стоят. В конце тропы - ворота ледяные, прозрачные, как из хрусталя горного созданные мастером талантливым, на дубовых створках иней узоры диковинные вывел. Свет от ворот исходит мертвенно-бледный, с голубым отливом. Звон тихий разливается по поляне, пульсирует убаюкивающе, в ворота эти войти приглашает!

– Готов ли ты, Яр, – рык медведя вернул парня из своих мыслей в реальность. Хотя он так и не понял до конца - была ли это реальность или же виденье навье.

– Я готов, волхв, – отчеканил, собирая волю и эмоции в кулак, Яр, – не подведу!

– То добре, – одобрительно прорычал Бер. – Братья проводят тебя до чертогов и будут ждать обратно, но войти в ворота и пройти через иномирье предстоит тебе самому. Побороть свой страх, обрести силу и, самое главное, обратно вернуться, чтобы в нашем мире Пути предков торить! Ступай же, и да хранит тебя Вещий.

Рыкнул так берендей и указал лапищей в сторону врат. Встали волки по сторонам от Ярика, как стражники верные, и двинулись они по тропе студёной к этим воротам. Идёт юноша, ступает твёрдо, на черепа не смотреть старается, волки рядом вышагивают, стерегут его да поддерживают. Дошли они до дверей дубовых, поклонился Яр да за кольцо взялся, обожгло десницу холодом как огнём, даже рукавица не спасла от боли! Хотел было одёрнуть руку, но передумал, зря он что ли столько уже испытаний прошёл, чтобы теперь отступать?! Сжал кольцо посильнее да стукнул им трижды в дверь, как по правилам полагается, на волков обернулся, а те на него смотрят глазами человечьими да мордами кивают ободряюще.

Долго ли, коротко ли ждал наш герой, пока ворота распахнутся перед ним, но дождался. Раскрылись створки с лёгким шелестом, и голос с той стороны донёсся.

– Добро пожаловать! Мы ждали тебя, Яр, сын Свара! – певучий женский голос доносился откуда-то из-за открытых ворот. – Входи скорее!

Глубокий грудной голос лился как колыбельная, что Яр слышал в детстве, завораживал своей чистотой и красотой. Ему захотелось подчиниться воле голоса и никогда уже более не искать другой услады, чем слышать слова, которые этот голос произносил. Так метель напевает уставшему путнику в ночи о том, что он уже пришёл к своей заветной цели и никуда не надо спешить, что его счастье уже с ним и будет подле него до скончания времён. "Видимо, поэтому у замёрзших насмерть такие улыбающиеся лица", - промелькнуло в голове у парня.

– Чего ты ждёшь? Входи скорее, — повторила женщина и засмеялась.

Обернулся Яр на своих спутников, да и шагнул через порог в царство Марены.

Но не прошёл он и пары десятков шагов, как вдруг увидел перед собой девчушку лет семи. Легкая детская рубаха, поршни с обмотками, надетые на девочке, смотрелись крайне неуместно в промерзшем насквозь лесу.

Малая стояла около молоденькой ели и внимательно разглядывала зелёные веточки, трогая их пальчиками. И хоть она не выглядела потерявшейся, но Яр всё равно решил окликнуть её. Девочка нехотя и словно даже заторможено повернула голову в его сторону, карие глазёнки широко распахнулись, она вскрикнула и сиганула в чащу, петляя между сугробов и подлеска, словно всегда тут бегала! Такого поворота событий Яр явно не ожидал, с криком «Стой, глупая!» он рванул за девчонкой.

Лес не казался ему более тёмным. Он отчётливо видел детские следы в синеватом полумраке. Его чувства словно обострились. Яр слышал смех беглянки, хотя самой её уже видно почти не было за деревьями. Стоп! Что? Смех? Яр оторопел от этой мысли, как ледяной иголкой кольнувшей его в затылок! Да, девчонка явственно смеялась, убегая от парня, а не звала на помощь или вопила от страха, несясь сквозь чащу. "И с чего бы ей меня бояться, я же человек, а не зверь!" - усмехнулся своим мыслям Яр, но тут же машинально ощупал лицо руками. Всё было без изменений: те же кожа, волосы и начинающая расти борода. Покончив с ощупыванием себя, он огляделся по сторонам в поисках следов. Две цепочки следов хорошо виднелись позади него на снегу. Следы его и преследуемой им девочки. Одна цепочка уходила дальше, теряясь среди молодых елок и сосен, продолжать преследование не имело смысла, и Яр совершенно не понимал, что же делать дальше. Он заблудился в царстве Марены и надо было выбираться к своим.

– Свет, Лют! – громко позвал Яр друзей. – Отзовитесь, я здесь! Я заплутал кажись!

Он забыл, что братья не вошли с ним в царство, оставший стражами у ворот и о ответом ему была лишь звенящая тишина ночной тайги.

Ярика нельзя было назвать опытным охотником, но всё же ему доводилось ходить с дядькой Бо́раном на промысел и знал, как вести себя в лесу, а потому, поняв бесполезность своих призывов о помощи, стал думать, как вернуться обратно ко входу. Он ведь явился сюда пройти испытание, обрести силу и способность оборачиваться зверем, и вряд ли забег за девчонкой по сугробам это и было всё испытание?!

Для начала Яр решил пойти по своим следам обратно, так он сможет найти ворота и там постараться выяснить - куда двигаться дальше. Со спокойным сердцем он двинулся в обратный путь, внимательно вглядываясь в полумрак. Зрение, ещё недавно столь явственно показывающее дорогу, словно притупилось и вокруг стало заметно темнее, да и слух словно бы вернулся в привычное состояние.

Пройдя несколько сотен метров, Яр вдруг увидел свои же собственные следы, только идущие в обратном направлении... Внутри неприятно защемило. Пройдя ещё шагов пятьдесят, он увидел их снова, рядом с его следами виднелись и следы детских ножек. Ужасная догадка холодом прокатилась по сердцу и застыла снежным комком где-то в районе солнечного сплетения. Гоняясь за малявкой, он петлял и кружил так, что теперь совершенно не понимал, как выбраться из чащи. Он заблудился окончательно!

Стон отчаяния вырвался из груди Ярика, когда он рухнул на поваленное дерево. От злости и досады хотелось провалиться сквозь снег и сквозь землю, от ярости он хватанул кулаком о замерзший ствол так что слёзы брызнули из глаз! Потирая ушибленную ладонь он с тоской думал, что вероятно годы спустя, когда он станет матёрым воином Велесовой рати, его слёзы высохнут навсегда, но сейчас он просто сирота, затерянный глубокой ночью в таёжной глуши, как ему от сюда выбраться он совершенно не понимал.

Как долго горевал юный охотник одним Богам ведомо, да только слышит он, будто зовёт его кто-то... Голос нежный, певучий, на тот, что у ворот войти приглашал, похожий, только моложе. Поднял Яр голову, отозвался на призыв, да слова на губах так и застыли. Видит он, как из-за дерева ближайшего вышла девушка молодая красы необыкновенной. Коса русая до пояса спадает, глаза синевой искрятся, платье белое тончайшей шерсти жемчугом отливает, в волосах очелье и лунницы тяжёлые кристаллами мерцают, и такой свет от неё исходит, словно кто-то купалец на поляне запалил.

– Здравствуй, Ярушка! – почти пропела таинственная пришелица. – Что ж ты пригорюнился, что ты голову повесил? Аль с дороги ты устал, аль забыл, чего искал?

Слышит Яр интонации знакомые, родные, так сестра с ним разговаривала, когда он болел или тосковал по отцу с матерью... От нахлынувших воспоминаний защипало в носу, и заблестели глаза.

– Я... я не устал... – слова не слушались его, словно у виноватого, – Я за девочкой погнался, помочь хотел... Думал потерялась, а она меня самого в чащу завела. Я упустил её из виду, стал искать обратную дорогу по следам как...

– Куда вернуться, глупенький? – засмеялась по-доброму красавица. – И кому ты помочь хотел, если здесь нет никого...

Она отвела руку в сторону, Яр огляделся ей вслед по сторонам и увидел, что никаких следов в лесу нет. Ни его, ни чьих бы то ни было.

– Что за?! – Он вскочил от удивления и ошарашенно взглянул на пришелицу. – Как ты это сделала? Кто ты такая?

Девушка подошла к нему и ласково провела тыльной стороной ладони по его щеке.

– А какой ты меня видишь? – её улыбка была обезоруживающей. – Или же хочешь видеть?

– Юная, красивая как цветок. На невесту похожа!

– Благодарю тебя! – Яру даже показалось, что у девушки проявился румянец. – Невеста... Приятно. Ну а теперь?

– Небесный отец... – Парень аж попятился, уткнувшись в поваленный ствол и заслонившись рукой!

Перед ним стояло чудище из самых жутких кошмаров: оскаленная волчья морда переходила в человекоподобное тело, покрытое серо-бурой шерстью, мощные передние лапы-руки оканчивались огромными когтями на удлинённых пальцах.

– А те-е-еперь я похо-о-ожа на цвето-о-ок? – протяжно прохрипела зверюга и залилась хохотом, больше похожим на вой.

Зловещий этот вой пробирал Ярика до костей, но он продолжал стоять, опершись на ствол и смотрел. Вволю насмеявшись, волколак спокойно и грозно посмотрел на юношу.

– Боишься меня? – оскалил клыки зверь, горячий пар валил из пасти и ноздрей. – Правильно, что боишься. Только глупец смерти не боится, и только трус бежит от неё, зная, что она быстрее его. Сидеть и рыдать ты можешь здесь сколько угодно, но если ты забыл, зачем пожаловал сюда, если духом пал, то навечно здесь останешься и следов не найдёшь. Отвечай мне, забыл о цели своей, сын Свара?

– Нет! – гаркнул Яр, собравшись с духом. – Не забыл я своей цели и не отрекусь от пути своего. Я готов испытание пройти и силу Богами предназначенную мне обрести.

– Вот и умница, – неожиданно ласково произнесло чудовище и стало обратно превращаться в человека. Яр смотрел, как меняется лик и внешность, а через мгновение перед ним стояла уже женщина, обликом она напоминала юную красавицу, которая явилась перед ним ранее. Взгляд женщины был полон царственного достоинства и материнского тепла.

– М-матушка Марена?.. – пролепетал паренёк и опустился на колени. – Прими щенка младого, сына нового, проведи меня по чертогам своим, одари даром своим, испытай меня испытанием своим, а коли достоин буду воином быть, то обратно вороти...

– Встань, встань. – Положила Марена ладони свои на плечи юноши. – Принимаю и благословляю на Путь твой, иди им достойно да не сворачивай.

И добавила, пристально глядя в глаза:

– Вот и узрел ты, Яр, сын Свара, лицо самой владычицы Навьего мира, взглянул и не отступился. А теперь встань, молодой волк, ступи на тропу Велесову, исполни завещанное да жертву первую принеси на пути на этом! Слышишь, зовёт она своего владыку.

Яр поднял голову и прислушался, где-то на самом пороге слышимости он засёк тонкое блеяние ягнёнка. Он перевёл взгляд на Владычицу, глаза его горели.

– Это оно? – голос его немного осип.

– Да! – подбодрила его Марена, – Беги же по следу, мой молодой волчонок, да прибудет с тобой Велесова сила!

Отвесил поклон до земли навьей царице Яр, развернулся на звук и двинулся сквозь лес.

Ступает молодой волк мягко да споро по снегу, остановится, прислушается, к воздуху принюхивается и дальше путь торит. Выслеживает жертву свою, а жертва средь таёжной чащи затерялась, плачет, на помощь сородичей кличет, несмышлёная. Одна она в лесу, далече сородичи её, а зверь идёт к ней, верно путь держит, ибо так предначертано божьим велением, кто слаб и беспечен - всегда силе подчиняется, всегда жертва.

Яр шёл, не спеша, чутко прислушиваясь то к плачу ягнёнка, то к собственным ощущениям. С каждым шагом его слух становился всё лучше, он начинал слышать многообразие звуков ночной тайги, острота зрения снова увеличилась, как тогда во время погони за девочкой. Синий сумрак тайги уже не казался таким густым, он стал заметно светлее, Яр видел каждый сугроб, каждую ветку и куст, и ему уже не приходилось спотыкаться о каждое поваленное дерево или продираться на удачу сквозь сугробы

Вслед за слухом и зрением усилилось и обоняние. В нос юноше ударила смесь из ароматов хвои, мокрого снега, трухлявой древесины, сладковатый аромат гнили и много чего ещё, чего сразу и не различить, и чем наполнен мир запахов животного, но которые недоступны человеку. На мгновение у Яра голова пошла кругом, пришлось дышать осторожно, пытаясь привыкнуть и различить в этом потоке отдельные нотки.

Наконец он вновь уловил аромат своей добычи, но на этот раз к привычным оттенкам добавился ещё один – лёгкий, но явственный привкус страха. Яр напряг обоняние, сконцентрировался, запах стал ярче, насыщенней. Он чувствовал, нет, скорее уже чуял, как от ягнёнка исходит ужас от одиночества, подступающее понимание близкой смерти и явственное желание жить! Яр вдыхал этот букет запахов до одурения, пока к горлу не начал подкатывать ком, а на губах не проявилась слюна, он обтёр губы тыльной стороной десницы и засмеялся! «Так вот, ЧТО чувствует хищник, когда нападает на след добычи!» – радостно улыбнулся сам себе молодой волк и зашагал к своей цели, с наслаждением предвкушая скорую развязку.

Через некоторое время Яр понял, что цель должна быть совсем рядом, он всё явственнее различал отдельные оттенки стенаний, исходящих от ягнёнка. Он остановился, напряг зрение, и ему показалось, что впереди, среди белых сугробов и стволов, тёмное пятно овечьей шерсти. Неужели он подобрался так близко?! Если зрение его не подводит, то это невероятная удача! Воодушевлённый этим, Яр вдохнул доносящийся аромат полной грудью, стремясь впитать все его оттенки, запомнить свои ощущения и насладиться его тонкими нотками испуга жертвы. Ягнёнок от него уже не убежит, а поймав и вкусив его плоть, завершив этот важнейший этап инициации, он сможет легко найти дорогу к Беру и братьям. Радостно улыбаясь, охотник осторожно сделал шаг, стараясь не шуметь в образовавшейся тишине...

И вдруг мир поплыл перед глазами! Яра качнуло в сторону, словно от крепкого удара, он схватился было за ближайший ствол ёлки, но голова закружилась, и рука вместо спасительного ствола поймала воздух. Он упал на колени в снег, попытался подняться, но безуспешно. Перед глазами плыли красные всполохи, живот скрутило так, что парню казалось - кто-то вяжет наузы из его кишок, попытался вдохнуть, но лёгкие словно одеревенели, дикий ужас подкатил к горлу и вырвался наружу протяжным воем!

Вслед за ужасом тело накрыла новая волна боли, Яра оглушило треском собственных ломающихся, деформирующихся костей, звонких хлопков рвущихся сухожилий и пульсирующей в висках кипящей крови. Юношу скручивало и трясло от происходящего с ним, сознание тщетно пыталось уцепиться за исчезающую реальность, конечности выкручивало из суставов, пальцы рук выгибались, превращаясь в лапы зверя. Грудная клетка и плечи раскрылись, череп вытянулся, клыки увеличились в размерах, превращая человеческое лицо в оскал хищника, кожа покрылась густым, чёрным как смоль мехом. Трансформация продолжалась считанные минуты, но обессилившему парню они показались вечностью, и теперь он лежал в снегу, постепенно отходя от боли и привыкая к новому телу, в котором пребывало его сознание. Чуть погодя боль отступила окончательно, вернулись силы и чувства, и молодой волк поднялся на лапы и сделал первые неуверенные шаги. Освоившись с новым способом передвижения, он оглянулся по сторонам, присматриваясь к окружающему миру, втянул холод ночного леса и вновь торжествующе завыл, подняв морду к небу. Дух человека внутри звериного тела прославлял и благодарил Богов за обретённый дар и честь, оказанную ему носить этот дар! Довольно клацнув зубами напоследок, Яр-волк навострил чуткие уши, принюхался и потрусил в сторону добычи.

Ягнёнок испуганно дёрнулся, рванув бечеву, за которую его привязал грозный человек в шкуре медведя на плечах, и придушенно заблеял, когда на поляну вышел чёрный волк и, ощерив пасть, жадно втянул воздух. Ягнёнку не доводилось ещё встречаться с подобным зверем, но инстинкт подсказал, что это существо несёт смерть. А волк тем временем неспешно двинулся вдоль кромки деревьев, по спирали приближаясь к жертве. Между ними началась своеобразная игра в «гляделки». Ягнёнок топтался на месте, постоянно поворачиваясь и не сводя глаз с хищника, а тот в свою очередь так же пристально следил за жертвой, наслаждаясь исходящим от неё ароматом страха. В лесу за пределами поляны поднялась метель, снежные вихри отрезали пространство леса от них, оставив их одних во всём мире. До ягнёнка донёсся далёкий вой, он отчаянно заблеял вновь и стал дёргать привязь, пытаясь то ли порвать её и сбежать, то ли убить себя не в силах терпеть ужас ожидания развязки этого смертельного хоровода. Волк тоже услышал этот вой и остановился, прислушиваясь.

– Яр, поторопись, брат, рассвет приближается, – два родных голоса звали его, протяжно, даже тоскливо.

Волк сердито рыкнул и ускорил шаг, а его жертва продолжала тщетные попытки свести счёты с жизнью. Ягнёнку послышалось, что колышек, на который был завязан другой конец бечёвки, хрустнул, он дёрнул сильнее, так и есть! До его чутких ушей донёсся треск лопающейся древесины, он на мгновение отвлёкся на этот спасительный шанс, дёрнулся ещё раз и оглянулся. Волка он уже не увидел, зато почуял совсем рядом горячее его дыхание, а потом хруст ломающихся позвонков, резкую боль и слабость, мир перед глазами заволокло красным туманом, агнец в последний раз втянул морозный воздух и наступила тишина...

«О, боги, как же это восхитительно!» - ликовало сознание Яра. Он наслаждался кровью своей первой жертвы и радовался тому, что прошёл инициацию. С упоением он пил горячую, словно отвар из трав, и тягучую, как медовый кисель, кровь ягнёнка. Яр молил богов, чтобы эти мгновения длились вечно. «Как можно пить что-то другое, когда в мире есть горячая алая кровь?» - эта мысль пугала и будоражила молодого волка. Но жалел ли он убитого ягнёнка? И да, и нет. Он не испытывал к этому юному существу ни злобы, ни ненависти. Ягнёнок не был его врагом, он был предназначенной ему жертвой, необходимой для его собственной жизни и свершений на его Пути. Не став волколаком, не вступив в Велесову рать и не пройдя испытаний в навьем мире Марены, он не сможет помочь сородичам, не спасёт сестру, и преградой на этом пути был этот ягнёнок, которому было всего три месяца. «Оно стоило того!» – уверенно сказал сам себе Яр.

Хоть и горд был Яр собой, однако теперь ему предстояло ещё одно испытание - воротиться в явный мир из царства мёртвых. Оглянулся он глазами волчьими: поляна как поляна, лес вокруг до звёзд чернеет, а по земле вокруг всё также метель заколдованная свищет, и нет в ней даже малой прорехи. Сколько ни рыскал Яр-волк по поляне, всё одно не получается у него проход найти! Пригорюнился он тогда, стал думать, что надобно обратно в человека обернуться, да пройти вихрь этот, ибо знал с детства, что дикий зверь боится огня жаркого да холода лютого. Так и застала его, сидящего подле останков агнца большая сова, что бесшумно, кругами подлетела к молодому волку и уселась перед ним на снег.

– О чём задумался, Ярушка? – знакомым голосом промолвила птица. – Думать - это полезный навык. Но только учти, рассвет уже близко, а тебе ещё надо назад воротиться к своим сородичам!

– Думаю, вот как пургу эту преодолеть! За ней ведь путь к своим лежит. – Яр и ухом в прямом смысле слова от удивления не повёл, увидав перед собой говорящую сову. – Подскажи мне, совушка, как обратно человеком стать, а то в теле зверя не пускает меня страх за границу снежную!

Заухала сова, смеясь, крылья распустила и подлетела над землёй на аршин.

– Юный глупенький волчок! – голос птицы был сердит, но снисходителен. – А заслужил ли ты такое знание, как думаешь? Ну побегал ты по лесу, но нашёл след, да на поляну эту заколдованную вышел, да жертву принял. А теперь, каков хват, посмотрите - из волка обратно в человека захотел задаром превратиться! Нет, мой юный волчонок, последний страх преодолеть тебе надо, и тогда круг превращения замкнётся, и тогда только сможешь окручиваться зверем и обратно, когда захочешь. А если боишься, то можешь остаться здесь, со мной. Растворю холодные объятья, да приму нового сына в отчий дом...

Последние слова сова пропела протяжно, словно обрядовое песнопение, и Яр почувствовал, как по спине его, по чёрной шерсти пробежал совсем не приятный холодок. С тоской взглянув на присевшую обратно на снег мудрую птицу, он увидел в её горящих глазах осколки ледяных звёзд, что мерцали на зимнем небосклоне. Потом звёзды эти заволокло туманным паром от шумно выпущенного воздуха из лёгких, он встал на лапы и пошёл мимо птицы. Впереди него, на краю затерянной в тайге поляны, бушевала вьюга.

Крупный чёрный волк остановился в нерешительности у полосы ледяного вихря. Яростный поток снежного ветра вздыбил его шерсть, острые словно иглы льдинки кололи его чуткий нос, пробирались в подшёрсток до самой кожи, от гнева и боли ощерил он пасть, и если был бы обычным хищником, то не смог бы границу вихря преодолеть, не сдюжила бы осторожная животная природа, но дух человека внутри волчьего тела сдюжил. Зажмурив глаза и пряча морду, чтобы ледяные иглы не впивались в нос, шагнул Яр-волк в снежную метель и медленно пошёл сквозь неё к свободе и соплеменникам, а на противоположной стороне поляны смотрела на него высокая женщина в белых одеяниях. На лице её светилась улыбка счастливой матери, провожающей сына в жизнь, а на руках женщины дремал трёхмесячный ягнёнок.

– Я вижу его, волхв! – знакомый голос Света еле пробивался через темную пелену туманящегося сознания. Яр из последних сил приподнялся на слабых руках и попытался прошептать имя друга.

– Яр, Ярушка, сынок. Ты добрался, – могучие руки Бера подняли остывающее тело юноши. – Палите костёр сильнее, согреть его надо, иначе Марена заберёт его откуда выпустила!

Замерзающего Яра положили на еловый лапник, покрытый шкурами, около жарко горящего костра, Бер накрыл паренька своим плащом из шкуры медведя. Юноша мелко дрожал, дыхание его едва ощущалось, он медленно умирал, волхв стал бить билом в бубен, вызывая к духу Яра, пытаясь пробиться к ритму его сердца, вдохнуть в него силу жизни, читал заветные слова, он обращался к духам и предкам юноши, чтобы они пришли на помощь к своему потомку и помогли ему одолеть навий хлад в сердце Яра, просил он и саму Марену-матушку, дабы сжалилась она над волчонком и не забирала его в царство своё до срока.

Долго бился старый Бер за жизнь юного волка, не хотела никак Марена отпускать его из чертогов своих, так полюбился молодой Яр царевне Навьего мира, но всё же отступила она, помня о том, что сама же завещала тому долгий и славный Путь, обняла его своим дыханьем в последний раз да благословила в дорогу. И в тот же миг порозовели щёки у Ярушки, дыханье его восстановилась и кровь молодая вновь побежала по венам с прежней силою! Открыл парень веки, взглянул вновь на Явный мир, на братьев взглянул и на старого волхва, перевёл взгляд на встающее над кромкой леса юное солнце и улыбнулся счастливой широкой улыбкой, радуясь новому дню и своей новой жизни.

© С.-Петербург, май 2024 года

Я благодарю свою супругу за поддержку и хорошие советы, Высшие силы за вдохновение и твёрдость руки, Наталью Смирнову за редактуру и одобрительную оценку, Петра Карева за идею и общую концепцию рассказа, своих друзей за советы и поддержку.